Институт археологии Крыма
САЛТОВО-МАЯЦКАЯ ПРОВИНЦИАЛЬНО-ВИЗАНТИЙСКАЯ КУЛЬТУРА КРЫМА
Вадим Владиславович Майко
г. Симферополь
Annotation
SALTOVO-MAYAKI PROVINCIAL BYZANTINE CULTURE OF THE CRIMEA
Vadim V. Maiko Institute of Archaeology of Crimea, RAS, Simferopol, Russian Federation
Introduction. The material culture of Byzantium throughout the entire period of existence of the empire consisted of a number of the provincial Byzantine cultures. This is also true for material cultures of border territories of Byzantium which could not be a part of the state, but were exposed to the Byzantine cultural and economic influence. Taurika acted as such territories in the 8th - 9th centuries. During this period the Crimean option of Saltovo-Mayaki archaeological culture was widespread in its east, central and northwest part. The question of legitimacy of reference of this culture to the provincial Byzantine is the research task.
Methods. On the basis of a comparative method, the attempt to consider those aspects of Saltovo-Mayaki culture of the Crimea which allow carrying it to the provincial Byzantine is made. The archaeological material which is saved up so far acts as sources of research which allow considering a debatable problem of essence of Saltovo- Mayaki culture of the peninsula in the modern historiography.
Analysis. Almost all parties of the considered culture allow comparing it with the provincial Byzantine cultures of the Alano-Gothic population of Taurika.
Results. As a result of the conducted research, the Saltovo-Mayaki culture of Taurika can be considered as one of options of the provincial Byzantine culture. It was left not by the Greek population which constantly had the Byzantine influence in the field of ideology and life. The provincial Byzantine nature of this material culture is not an argument for judgments of political dependence of territories where it was widespread.
Key words: Byzantium, Taurika, Saltovo-Mayaky culture, Byzantine features, ethnos.
Аннотация
Материальная культура Византия в течение всего периода существования империи состояла из разнообразных провинциально-византийских культур. Сказанное справедливо и для материальных культур пограничных территорий Византийского государства, в том числе и Таврики VIII в. - рубежа IX- X веков. В тот период в восточной, центральной и северо-западной части полуострова был распространен так называемый крымский вариант салтово-маяцкой археологической культуры. Обоснование правомерности отнесения этой культуры к провинциально-византийской является целью работы.
Накопленный к настоящему времени обширный археологический материал, связанный с рассматриваемой культурой, позволяет по-новому рассмотреть спорный в современной историографии вопрос соотнесения ее с провинциально-византийской и прежде всего культурой гото-аланского населения средневековой Таврики.
В результате проведенного сравнительного анализа салтово-маяцкую культуру Крыма можно считать одним из вариантов провинциально-византийской культуры. Оставлена она была негреческим населением, которое постоянно испытывало византийское влияние в области идеологии и быта. Важно подчеркнуть, что отнесение этой культуры к провинциально-византийской не является аргументом в пользу суждений о политической зависимости территорий, где она была распространена.
Ключевые слова: Византия, Таврика, салтово-маяцкая культура, византийские черты, этнос.
Введение
Археологическое наполнение термина «провинциально-византийская культура» - одна из важнейших задач археологов- византинистов. Вместе с тем это необходимое условие, чтобы сделать выводы об этническом составе жителей византийских провинций. Сказанное совершенно справедливо и по отношению к средневековому Крыму. В данном случае имеется в виду та территория полуострова, которая в VIII в. - на рубеже IX- X вв. была занята населением, оставившим так называемый крымский вариант салтово- маяцкой археологической культуры.
В последнее время проблема ее этнокультурной атрибуции вновь стала предметом острых дискуссий [11; 17; 32]. То, что считалось в свое время достижением отечественной археологии (выделение крымского варианта салтово-маяцкой культуры), сейчас, на фоне критики самого термина «салтово-маяцкая культура» Крыма [33, с. 140-172], подвергается все большему сомнению. Для продвижения вперед необходимо определиться с термином «провинциально-византийская культура» и признать отсутствие в нем какого- либо этнического и тем более политического определения. Именно при таком подходе перспективно рассматривать сущность салтово- маяцкой культуры полуострова.
Методы
Источниками для решения поставленных целей является огромный массив археологического материала, полученного за более чем 50 лет целенаправленных раскопок салтово-маяцких памятников полуострова. Этот материал, правда в меньшем объеме, был доступен и нашим предшественникам. Основные концепции относительно рассматриваемой археологической культуры в настоящее время сводятся к двум основным точкам зрения. Согласно первой, преобладающей, она является вариантом салтово-маяцкой археологической культуры, не имеющей отношения к провинциально-византийской и оставленной тюрко-болгарским этносом, находившимся в политической зависимости от Хазарии. Вторая точка зрения рассматривает ее в качестве варианта провинциально-византийской культуры полуострова, оставленной ромейским этносом на территории имперских владений в Таврике.
Анализ
маяцкий культура провинциальный византийский
Попытаемся разрешить это надуманное противоречие путем проведения простого сравнительного анализа основных составляющих салтово-маяцкой культуры Крыма по степени присутствия черт, фиксируемых в Константинополе и центральных провинциях Византийской империи.
Жилая и хозяйственная застройка представлена домами двух основных типов. Первый представляют постройки на каменных цоколях, встреченные в основном на многочисленных сельских поселениях [27]. Второй - аналогичные по конструкции сооружения, но стены которых сложены из камня на всю высоту [6]. Зафиксированы они преимущественно в городских центрах. Каменные дома неоднократно рассматривались в литературе [3, с. 48-53; 4; 13]: проанализированы их конструктивные особенности, разработана типология, предложено хронологическое членение. В настоящее время выделяется 8 типов жилых сооружений, среди которых можно отметить однокамерные и двухкамерные дома с округлой в плане пристройкой и многокамерные дома со смежными помещениями [27]. Отмечается и наличие подобных вариантов построек с хозяйственной пристройкой [30]. Удалось обнаружить общие и индивидуальные черты, присущие наиболее распространенному типу салтово-маяцких сооружений - дому- пятистенке [29].
При рассмотрении данного аспекта важно следующее. Время появления каменных домов на разных памятниках было различным и зависело от целого ряда объективных и субъективных причин. В городах оно шло быстрее и революционнее [5], на периферии - медленнее [27]. Как показывают раскопки Сугдеи, наиболее ранние каменные двухкамерные дома на территории городища датируются первой половиной VIII в. [5]. В то же время каменные дома, расположенные на посаде этого средневекового города, возникают не ранее середины IX века. Совершенно очевидно, что, несмотря на эволюционный характер, появление каменных домов, особенно в городах, явилось результатом заимствований приемов византийского домостроительства и организации жилого пространства.
Тем не менее одновременно с каменными домами, по крайней мере до середины IX в., на площади практически всех исследованных салтово-маяцких поселений существовали и полуземлянки. Время их возведения и прекращения функционирования в большинстве случаев установить достаточно сложно. Причины здесь разные, но не связанные с какими-либо политическими конфликтами или этническими процессами. Таким образом, жилая и хозяйственная застройка, сама предельно простая организация жилого и хозяйственного пространства внутри жилища имеют несомненные византийские черты, связанные с использованием передовых технологий, творчески переработанных с учетом существовавших традиций. В качестве последних можно рассматривать технику кладки «в елку» и наличие полуземлянок, придающих жилищному и хозяйственному строительству и планировке поселений определенную специфику. Необходимо учитывать и то, что переход к каменному строительству был связан прежде всего с процессом оседания населения на землю.
Спорным моментом являются время возведения и характер фортификационных сооружений, зафиксированных в Сугдее и на Бос- поре [10]. Не исключено, что инженерами в данном случае выступали византийские мастера. Однако стены возводились и ремонтировались местным населением, о чем красноречиво свидетельствуют разнообразные тамгообразные знаки, обнаруженные, в частности, на каменных крепостных блоках Сугдеи [13, с. 234-244]. Они аналогичны экземплярам Маяцкого городища и городов Болгарии. Вместе с тем принципы построения крепостных сооружений Сугдеи уходят корнями в византийскую фортификацию, но окончательно она становится таковой только во второй половине Х века.
Погребальный обряд населения ЮгоВосточного Крыма в рассматриваемый хронологический период также изучен относительно неплохо [3, с. 105-129; 13, с. 119-176; 15; 26]. Наиболее ранние материалы, датирующиеся не ранее середины VIII в., представлены грунтовыми могилами, часто с перекрытием из поперечных можжевеловых плах, либо погребальными сооружениями, представлявшими собой деревянный ящик без дна, так же перекрытый деревянными плахами. Одноярусные, парные и двухъярусные могилы уникальны: костяки расположены в вытянутом положении на спине. Такой обряд погребения находит полные аналогии в традиции захоронений тюркоязычного населения Подонья, Приазовья, Поволжья, Добруджи и не имеет ничего общего с византийским. Однако уже в середине VIII в. начинается христианизация местного населения. Наиболее ярко она проявилась в городах, прежде всего в Сугдее и на Боспоре. Как показывают исследования некрополя Судак^^ датируемого серединой VIII - первой половиной IX в., плитовые христианские могилы, в основном детей, располагались вперемешку с грунтовыми и составляли не более 10 % [15, с. 152-182]. Ситуация на сельских поселениях выглядела иначе. Например, так называемый Западный некрополь городища на плато Тепсень, существовавший до середины IX в., практически не имеет никаких христианских черт. Зато существует синхронный прихрамовый некрополь с плитовыми христианскими захоронениями [13, с. 119-176]. Антропологический тип погребенных на обоих некрополях примерно одинаковый. Среди захоронений некрополя поселения Кордон-Оба второй половины IX - первой половины Х в. процент христианских могил примерно такой же, как и на некрополе Судак^^ который возник более чем на сто лет раньше. Это притом, что на поселении был возведен христианский храм, сложенный техникой кладки «в елку». Таким образом, процесс восприятия христианской религии, неизбежный в связи с близостью Византийской империи, был сложным и растянутым во времени - от полного принятия новой веры и сооружения плитовой могилы до частичного использования различных элементов христианского погребального сооружения и погребального инвентаря. Как показывают многолетние исследования, примерно к середине IX в. большая часть населения Юго-Восточного Крыма принимает христианство.
К этому времени относится и строительство основной массы христианских храмов либо капитальная перестройка храмов второй половины УШ - первой половины IX в., как, например, храмовый комплекс городища на плато Тепсень [13, с. 250-274]. Однако все эти процессы христианизации сосуществовали с языческими пережитками. Общеизвестен факт, что большинство культовых христианских сооружений возводится так же с использованием элементов кладки «в елку». В этом русле следует рассматривать и существование в качестве погребальной посуды, за редчайшим исключением, ойнахой баклинского типа. Этот наиболее оптимальный сосуд, появившийся и широко применявшийся у местного населения вследствие византинизации быта, не следует рассматривать как нечто особенное, связанное с изменениями в области идеологии. Не будем забывать, что подобные ойнахойи составляли значительный процент погребальных сосудов и у алано-готского населения южного берега Крыма [8].
Несомненным свидетельством христианизации являются и литургические предметы, количество которых благодаря раскопкам последних лет увеличивается [19, с. 320-329].
Таким образом, к середине IX в. христианский погребальный обряд и храмовое строительство сближают салтово-маяцкую культуру Крыма с провинциально-византийскими культурами других провинций империи. Вместе с тем уникальный религиозный синкретизм, подтверждения которому в связи с раскопками последних лет только увеличиваются, придает своеобразие мировоззрению крымских салтовцев.
Материальная культура населения ЮгоВосточной Таврики второй половины VII - первой половины Х в. целенаправленно изучается более 40 лет [1; 3, с. 69-104; 28]. К настоящему времени накоплен значительный и неплохо опубликованный материал. Целесообразно и в нем выделить византийские черты, проследить возможные корни и причины их появления и выяснить, стоят ли за ними какие- либо этнические изменения.
Рассмотрим керамический комплекс. Практически 100 % амфорной тары - сосуды местного производства, которые в целом можно разделить на два основных типа: амфоры причерноморского типа и причерноморские амфоры с зональным рифлением или без него. Поскольку гончарных центров по их производству в Таврике, в том числе и Юго-Восточной, было несколько десятков [25], существует большое количество вариантов изделий. Все они неоднократно анализировались в литературе [24]. Отметим только, что время их появления приходится на первую половину УШ в. и до середины IX в. преобладают причерноморские амфоры с зональным рифлением, а затем в керамических комплексах постепенно увеличивается процент амфор причерноморского типа. Они преобладают в первой половине Х в. и резко выходят из употребления к середине Х в., что было связано с прекращением функционирования гончарных центров. В дальнейшем их производство никогда не возобновлялось. Эти амфоры в общих чертах повторяют византийские амфоры второй половины VII - первой половины Х в., однако местное их производство не вызывает сомнений. Этнос гончаров установить сложно, но на некоторых изделиях, помимо греческих букв и христианских символов, встречены прочерченные по сырой глине граффити в виде тамгообразных знаков. Появление среди тарной керамики небольшого процента так называемых высокогорлых кувшинов связано с началом экономических связей с территорией Таманского полуострова. Время появления кувшинов традиционно определяется как середина - вторая половина IX в., хотя аргументов в пользу этого далеко не достаточно.