Однако когда внутриполитическая ситуация в стране в связи с затяжной войной, образованием в Государственной Думе Прогрессивного блока и общей активизацией либеральных и революционных сил обострилась, граф Н. Ф. Гейден снова вернулся к активной политической деятельности в рамках партийных структур. К концу 1916 года он являлся товарищем председателя Главного совета Союза русского народа («обновленческого») (ГС СРН (О)), возглавлявшегося известным депутатом Государственной Думы Н. Е. Марковым.
Именно Н. Ф. Гейден в конце 1916 - начале 1917 года был одним из инициаторов созыва Всероссийского съезда монархических организаций, который, по планам монархистов, должен был состояться вфеврале 1917 года в Петрограде и на котором планировалось скоординировать деятельность правых структур по «спасению монархии» (съезд в итоге так и не удалось созвать). В конце января 1917 года Гейден вместе с Н. Е. Марковым, вторым товарищем председателя ГС СРН (О) В. П. Соколовым и секретарем Р. В. Трегубовым подписал Окружное послание ко всем отделам Союза, в котором содержался призыв проводить собрания для избрания делегатов на Всероссийский съезд монархических организаций. В этом документе, в частности, отмечалось: «В то время как полчища Вильгельма Кровавого напрягают все силы, чтобы победить Россию, в то время как революционные организации пытаются использовать в агитационных целях затруднения, вызванные войной, в то время как в Москве на неразрешенных правительством съездах различных революционных союзов, земского, городского, военно-промышленного, выносят резолюции… в то время как забывшие присягу сановники, попавшие в Государственный Совет крамольные бояре на дворянском съезде и жаждущие дорваться до власти депутаты Государственной Думы, бесчестно надеясь на свою безнаказанность, пытаются наглыми и лживыми речами и резолюциями… мы, верные заветам предков, присяге и чести, молчать долее не можем, не смеем и не должны». Авторы послания призвали своих единомышленников к более активным действиям в связи с надвигающейся революционной угрозой: «Мы не смеем молчать, ибо нас тогда могут причислить к тем, кто, подобно Пуришкевичу, ради популярности, ради оваций жидовских газет и революционно настроенных кругов, осмелился повторить гнусную клевету, изобретенную жидо-масонами, и тем изменил своим верованиям… Мы не должны молчать, ибо та шумиха, которая поднята стакнувшимся случайным большинством законодательных учреждений, еврейскими газетами и промышленниками-спекулянтами, разжившимися во время войны, засевшими в городских и земских союзах и промышленных комитетах, выдается как желание мнений и чаяний всего русского народа. Мы обязаны показать обман этой шайки» [21, с. 137].
Итак, судя по этому посланию, в начале 1917 года Н. Ф. Гейден стоял на ортодоксальных правых позициях и не допускал, в отличие от В. М. Пуришкевича, какого бы то ни было сотрудничества с либералами. Тем не менее, несмотря на весьма жесткий тон документа, он явился фактически последним жестом отчаяния перед надвигающейся революционной бурей. Монархический съезд так и не был созван, а деятельности черносотенцев скоро пришел конец.
В предреволюционное время в доме графа Н. Ф. Гейдена существовал один из известных петербургских салонов. Точное время зарождения его пока не установлено, однако, судя по всему, салон появился позже, чем самые первые по времени возникновения правые салоны - В. П. Мещерского и Е. В. Богдановича (появившиеся еще в 1870-е годы), но не позднее 1905 года, так как именно к этому году относится первое найденное нами документальное свидетельство о его существовании.
В своем дневнике Б. В. Никольский несколько раз упоминает о салоне графа Н. Ф. Гейдена. 26 апреля 1905 года приват-доцент римского права записал в своем дневнике: «В четверг у Гейденов обед с митрополитом (видимо, речь идет о митрополите Петербургском Антонии (Вадковском) - Д. С.), Кириллом Гдовским, Антонием Волынским, Дмитрием Потийским. Будут Муяки, брат Гейденши и ее мать, мы с женой и еще кто-то. Едва ли интересны мирские гости; но митрополит меня давно интересует» [18, д. 1, л. 241 об.]. Из других дневниковых записей Б. В. Никольского мы узнаем, что сам автор дневника и супруги Гейдены неоднократно посещали вечера, проводившиеся обычно по четвергам, у супругов Муяки [12, с. 69, 96, 100], а также на вечерах у БобрищевойПушкиной [Там же, с. 97]. Возможно, речь идет о штабс-капитане гвардии (впоследствии гвардии полковнике), по данным на начало 1917 года также являвшемся казначеем Императорского общества востоковедения, Сергее Васильевиче Муяки [4, с. 472] и его супруге, Нине Михайловне, дом которых в Петербурге (современный адрес: ул. Восстания, д. 18, Ковенский пер., д. 17) был построен в 1902-1903 годах в стиле модерн известным архитектором А. С. Хреновым [7] и с 2001 года включен Комитетом по государственному контролю, использованию и охране памятников (КГИОП) Администрации Санкт-Петербурга в «Перечень вновь выявленных объектов, представляющих историческую, научную, художественную или иную культурную ценность» [8]. Получается, если придерживаться этой версии, что дома Гейденов (Ковенский пер., д. 28) и Муяки были расположены весьма близко друг от друга, что, видимо, способствовало их тесному общению. Судя по дневнику Никольского, «вечера» у Муяки посещали примерно те же лица, что и салон Гейденов. Как мы видим из приведенного списка, в основном преобладали духовные лица - архиереи правых убеждений. Что касается Бобрищевой-Пушкиной, то рискнем предположить, что речь идет о Марии Александровне, по данным на 1917 год, вдове действительного статского советника, проживавшей на Матвеевской улице, в доме 11 [4, с. 65]. Кроме того, супруга Н. Ф. Гейдена бывала и у самого Б. В. Никольского [12, с. 99].
Б. В. Никольский, как всегда, в своих дневниковых записях крайне лаконичен. Кроме того, что салонное собрание (обед) проходило в четверг, и что на нем присутствовало значительное количество архиереев, более из сообщения приват-доцента ничего конкретного узнать не удается. Анализируя содержание всего дневника Б. В. Никольского, удалось установить, что приват-доцент фамилию Гейденов больше вообще нигде не упоминает (за исключением одного упоминания графа Н. Ф. Гейдена в записи от 29 сентября 1913 года, о чем было сказано выше). А это значит, что, скорее всего, Никольского Гейдены более не приглашали. Видимо, это связано с идеологическими расхождениями между Н. Ф. Гейденом и Б. В. Никольским в связи с расколом в Союзе русского народа, о чем мы также упоминали ранее.
На помощь в изучении деятельности салона графа Н. Ф. Гейдена к нам приходят мемуары видного правого деятеля епископа Холмского (впоследствии митрополита Зарубежной Церкви) Евлогия (Георгиевского), который систематически посещал салон графа. В своих воспоминаниях владыка Евлогий отмечает, что граф Н. Ф. Гейден был глубоко религиозным человеком, издавал многочисленные просветительские брошюры. По словам мемуариста, граф Гейден принимал у себя дома приятелей - архиереев и других церковных деятелей, в частности, петербургского митрополита Антония (Вадковского), членов Государственного Совета архиепископа Николая Варшавского, архиепископа Феофана Киевского, архиепископа Арсения Новгородского, архиепископа Антония Волынского, епископа Анастасия (ректора Петроградской духовной академии), епископа Антония, обер-прокурора Святейшего Синода В. К. Саблера и др. [9, с. 198]. Как видим, в довольно значительной степени свидетельства Б. В. Никольского и владыки Евлогия об участниках салонных собраний у графа Н. Ф. Гейдена совпадают. Графиня, продолжает архиерей, часто советовалась с владыкой Евлогием, кого из архиереев куда посадить, «дабы избежать какого-нибудь неприятного соседства».
После обеда, продолжает владыка Евлогий, в салоне бывал «чай», который посещали представители петербургской аристократии, часть религиозно настроенной интеллигенции. Беседы велись сугубо религиозные. Митрополит Евлогий утверждал, что в салоне познакомился с Е. И. Погожевым (литературный псевдоним «Е. Поселянин»), молодым литератором, который у Гейден иногда читал отрывки из своих произведений, с приват-доцентом Б. В. Никольским (возможно, это произошло в период с 1908 по 1912 годы, когда по до конца не выясненным причинам приват-доцент вообще не вел дневник [22, с. 190-191], а, значит, еще мог посещать салон графа Н. Ф. Гейдена без упоминания об этом в дневнике), с настоятелем церкви во имя святителя Спиридона Тримифунтского при Главном управлении уделов (она находилась в Петербурге на Литейном проспекте), преподавателем богословия Электротехнического института имени Императора Александра III протоиереем Константином Ивановичем Ветвиницким, с родственной Гейденам семьей графов Шереметевых, в частности, с композитором графом Александром Дмитриевичем Шереметевым [9, с. 189] и, по всей вероятности, с его братом, организатором еще одного столичного правого салона Сергеем Дмитриевичем Шереметевым.
Никаких других источников, описывающих деятельность салона графа Н. Ф. Гейдена, нам пока найти не удалось. Отсюда неизбежная односторонность в освещении роли и влиянии салона на государственную политику. Рискуем предположить, что, поскольку длительное время генерал состоял при Военном министерстве и даже управлял Особой канцелярией для приема и разбора просьб, то, скорее всего, через него и его салон многие заинтересованные лица пытались осуществить свои дела, добиться повышения в должности и т.д. Удавалось ли это успешно, нам сказать трудно. Источники, в том числе и дневник императора Николая II, не содержат никакой информации об этом. Поэтому, как нам представляется, в отличие от салона князя В. П. Мещерского и от салона Е. В. Богдановича, данный кружок не имел почти никакого влияния на политику, да и, скорее всего, просто не стремился к этому, затрагивая в основном религиозные вопросы.
В заключение несколько слов о последующей судьбе графа Н. Ф. Гейдена. После революции он остался в России. Некоторое время граф продолжал исполнять обязанности старосты Казанского собора, также являлся председателем Педагогического совета Исидоровского епархиального училища. 22 августа 1918 года в его петербургской квартире (Ковенский переулок, дом 28, квартира 2) чекистами был произведен обыск, в тот же день сам граф был арестован на квартире у еще одного известного организатора правомонархического салона, князя М. М. Андроникова. Чекисты планировали арестовать также и другого видного правого деятеля, графа А. А. Бобринского, но тот уже успел уехать в Киев. В ходе обыска у Н. Ф. Гейдена был изъят документ «Призыв Лиги порядка» с сопроводительным письмом к графу. Как отмечает А. Д. Степанов, «документ был откровенно антибольшевистским, хотя в нем предлагался совершенно утопический план ликвидации советской власти» [21, с. 138]. Авторы документа, в частности, отмечали: «Неприятель у ворот Петрограда. России угрожает гибель». Они призывали к спокойствию, единению и самообороне: «Не время робеть, не время взывать к власти о защите. Власть бессильна нас защитить». Выход они видели в объединении в домовых комитетах, «помогайте друг другу, как брат брату» [Там же].
Позже, однако, следователи ЧК выяснили, что ни к этому документу, ни к самой Лиге порядка граф Н. Ф. Гейден не имеет никакого отношения. И после месячного заключения 25 сентября 1918 года следователь Лемешев направил письмо секретарю Петроградской ЧК с предложением освободить Гейдена от предварительного заключения. Несмотря на это, руководство ЧК решило не освобождать графа, и на письмо Лемешева последовала резолюция «оставить заложником».
Граф Н. Ф. Гейден погиб при большевиках. Согласно воспоминаниям митрополита Евлогия (Георгиевского), Гейдена долго томили в тюрьме, затем выпустили на поруки дворника-татарина. В дворницкой он и скончался [9, с. 198]. Последнее известное упоминание о Н. Ф. Гейдене относится к 30 декабря 1918 года, когда он был наконец освобожден из застенков ЧК [21, с. 138]. Е. П. Гейден с дочерьми, Серафимой и Елизаветой, которые, кстати говоря, были членами черносотенного Союза русских женщин, скрывалась в Крыму (в Феодосии) [Там же], где на глазах Е. П. Гейден расстреляли 16-летнего сына, кадета; затем она поселилась в Твери и находилась «в дружбе со стариком Саблером»; позже была выпущена за границу вместе со своей старшей дочерью М. Н. Бобринской и ее детьми. Графиня жила в Берлине, потом в Париже, где работала в церковном сестричестве и умерла монахиней [9, с. 198]. Краткие сведения о Серафиме Николаевне Гейден содержатся в справочнике «Незабытые могилы» (со ссылкой на «Русскую мысль», Париж, 1966, 17 ноября, № 2544), в котором говорится, что она скончалась 7 ноября 1966 года в Зютфене (Голландия) [11, с. 55].
Список литературы
1. Большая советская энциклопедия. Изд-е 2-е. М., 1955. Т. 37. 668 с.
2. Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Энциклопедический словарь. СПб., 1900. Т. XXVIII-а. 4.
3. Весь Петербург на 1914 год: адресная и справочная книга / под ред. А. П. Шашковского. СПб., 1913. 906 с.
4. Весь Петроград на 1917 год: адресная и справочная книга. Пг., 1917. 806 с.
5. Гражданин. 1910. 17 января.
6. Дневники Императора Николая II / сост., коммент., примеч., перечень имен, список сокращений В. П. Козлов, Т. Ф. Павлова, З. И. Перегудова. М., 1992. 736 с.
7. Дом Муяки [Электронный ресурс]. URL: petersburg-history.narod.ru/p1115.htm (дата обращения: 24.02. 2012).
8. Доходный дом С. В. Муяки [Электронный ресурс]. URL: http://www.citywalls.ru/house584.html (дата обращения: 24.02.2012).
9. Евлогий, митрополит (Георгиевский). Путь моей жизни / сост. Т. Манухина. М., 1994. 619 с.
10. Кирьянов Ю. И. Русское собрание 1900-1917. М., 2003. 352 с.
11. Незабытые могилы. Российское зарубежье: некрологи 1917-1997 гг.: в 6-ти т. / сост. В. Н. Чуваков. М., 1999. Т. 2. 648 с.
12. Никольский Б. В. Сокрушить крамолу / сост., вступ. ст. и коммент. Д. И. Стогова. М., 2009. 464 с.
13. Новое время (Белград). 1926. 27, 28 мая.
14. Окороков А. В. Краткий исторический обзор деятельности политических организаций первой волны эмиграции // Эмиграция и репатриация в России / В. А. Ионцев, Н. М. Лебедева, М. В. Назаров, А. В. Окороков. М., 2001. 485 с.
15. Петербургская газета. 1913. 29 сентября.
16. Прямой путь. СПб., 1913. Вып. III (март).
17. Размолодин М. Л. Черносотенцы и националисты начала ХХ века об источнике властных прерогатив самодержавия // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2011. № 4. Ч. 1. С. 141-145.