Русско-польский кросснационалистический дискурс в Государственной думе Российской империи: риторико-прагматический аспект
С. А. Громыко
В статье анализируется кросснационалистический дискурс в дореволюционной Государственной думе. Исследуются риторико-прагматические особенности прений между русскими и польскими националистами в парламенте. Кросснационалистический публичный дискурс, возникший в российском институте власти в 1908 и продолжавшийся до 1917 года, позволил существенно обновиться речевой деятельности русских и польских националистов. Объектом исследования послужили в первую очередь выступления русских правых радикалов. Установлено, что одной из главных черт кросснационалистического дискурса является системообразующая роль национального и исторического аргументов, так как агенты дискурса рассматривали современные им отношения между русскими и поляками сквозь призму истории взаимоотношений России и Польши, а также посредством различного рода доводов, связанных с этнической идентификацией и самоидентификацией. В результате анализа речей депутатов Думы установлено, что важнейшей прагматической стратегией для русских националистов было выстраивание образа врага. При этом типология средств создания образа врага показала активное использование самых разных способов речевого воздействия на аудиторию: интерпретация политической позиции как ненависти к России, приписывание нетерпимости и фанатизма, приписывание точки зрения о неполноценности русских, прямое обвинение в ненависти к русским, угрозы, описание случаев расправы поляков над русскими. Русскими националистами активно применялась коммуникативная стратегия разоблачения тайного заговора против России и русских. Делается вывод об имперском характере кросснационалистического дискурса: в прениях той и другой стороной активно использовалась бинарная когнитивная конструкция «окраина - центр», приобретавшая черты конструкции «колония - метрополия». кросснационалистический дискурс парламент
Ключевые слова: парламентская риторика, парламентская речь, речевая прагматика, русский национализм, польский национализм, риторика национализма, аргументация, образ врага, национальный аргумент.
S. A. Gromiko
Russian-Polish cross-nationalist discourse in Russian Empire State Duma: rhetorical and pragmatic aspects
The article analyzes the cross-nationalist discourse in the pre-revolutionary State Duma. The rhetorical and pragmatic features of the debate between Russian and Polish nationalists in parliament are examined. The crossnationalist public discourse that arose at the Russian institute of power in 1908 and continued until 1917 allowed the speech activity of Russian and Polish nationalists to be substantially updated. The object of the study was primarily the performances of Russian right-wing radicals. It has been established that one of the main features of cross-nationalist discourse is the system-forming role of national and historical arguments, since the agents of the discourse examined their contemporary relations between the Russians and the Poles through the prism of the history of relations between Russia and Poland, as well as through various kinds of arguments related to ethnic identification and self-identification . As a result of the analysis of the speeches of the Duma deputies, it was established that the most pragmatic strategy for Russian nationalists was to build the image of the enemy. At the same time, the typology of means of creating the image of the enemy showed the active use of a variety of ways of verbal influence on the audience: interpretation of the political position as hatred of Russia, attribution of intolerance and fanaticism, attribution of the point of view of the inferiority of Russians, direct accusation of hatred of the Russians, threats, description of cases of violence Poles over
Russians. Russian nationalists actively used the communicative strategy of exposing a secret conspiracy against Russia and the Russians. The conclusion is drawn about the imperial nature of cross-nationalist discourse: in the debate, both sides actively used the binary cognitive construction «outskirts - center», which acquired the features of the construction «colony - metropolis».
Key words: parliamentary rhetoric, parliamentary speech, speech pragmatics, Russian nationalism, Polish nationalism, rhetoric of nationalism, argumentation, image of the enemy, national argument.
Введение
Экстремистский дискурс и экстремистский текст в последние несколько лет стали объектами интенсивного научного изучения. Активному исследованию подвергаются тексты экстремистских религиозных организаций [Балукова, 2013], образы, использующиеся с целью коммуникативного воздействия на адресата [Злоказов, 2015], когнитивные особенности и коммуникативные стратегии современного националистического дискурса [Ворошилова, 2014], психологическое воздействие религиознополитических экстремистских текстов
[Тагильцева, 2015], жанры современного экстремистского дискурса [Бабикова, 2015]. Несомненный научный интерес представляет коллективная монография «Экстремистский текст и деструктивная личность» [Экстремистский текст, 2014].
Изучение русского националистического дискурса в динамике, выявление его констант и доминант, дифференцирующих признаков
позволяет лучше понять истоки и причины явления этнической нетолерантности и экстремизма в российском обществе. В этом плане исследование риторики и прагматики русских националистов в историческом аспекте представляется очень важным для понимания речевого генезиса русского национализма, выявления устойчивых форм, жанров, моделей и прочих констант речевой деятельности представителей данной идеологической группы.
Русские националисты в начале ХХ века - политики и общественные деятели, отстаивавшие праворадикальные взгляды. К ним относятся члены черносотенных организаций - «Союза русского народа» и «Русского народного союза имени Михаила Архангела», несистемные радикальные монархисты-консерваторы и умеренные правые, разделявшие позицию черносотенцев в национальных вопросах (например, некоторые члены думской фракции «Союза 17 октября»). Всех этих людей объединяло признание русской нации в качестве высшей ценности общества и государства, защита прав русских православных, требование проведения внутренней и внешней политики в соответствии с русскими интересами. Все эти цели националисты предлагали решать на консервативно-охранительной платформе с опорой на монарха и государственный аппарат. В 1907 году русские националисты впервые получили представительство во Второй Государственной думе, а в Третьей Думе образовали парламентское большинство. Таким образом, русская националистическая риторика стала институциональной.
Данная статья является результатом исследования, целью которого было моделирование системы риторико прагматических средств русских националистов в парламенте начала ХХ века. Объектом исследования послужили думские прения кросснационалистического, или межнационалистического, характера. В Третьей и Четвертой Государственной думе были представлены не только русские, но и польские националисты, что привело к своеобразному феномену: впервые в отечественной истории в публичном институте власти столкнулись два национализма, что спровоцировало взаимные нападки, обвинения, угрозы. Русские и польские радикалы с этого момента осмысливали себя и свою идеологию в контексте противника, выбирая для выступлений в Думе специфические средства и способы убеждения и воздействия. Таким образом, под кросснационалистическим дискурсом мы понимаем агональный дискурс столкновения в публичном институте власти националистов, продвигающих в качестве высшей ценности разные национальности. Предметом исследования послужили риторико прагматические средства убеждения русскими националистами думской аудитории в собственной правоте и способы речевой атаки на польских националистов.
Прения по так называемым национальным вопросам, которые охватывали различного рода предложения по предоставлению особых прав Финляндии и Польше, имеют определенный научный интерес. Польский вопрос вообще открывает особую дискурсную формацию в парламенте, так как депутаты-поляки, образовав активную политическую группу, стали влиятельным думским игроком, особенно в Первой и Второй думах, где голоса польского кружка, или польского коло, как они назвали себя, решили судьбу нескольких законопроектов. Выступление с трибуны депутатов-поляков в Третьей думе вошли в клинч с правым большинством парламента, особенно с радикалами-черносотенцами. Ответственными за противодействие польским националистам Роману Дмовскому и Любомиру Дымше со стороны черносотенцев стали русские депутаты от Польши Георгий Замысловский и Сергей Алексеев. Речи этих депутатов стали своеобразным риторическим ядром дискуссии, вокруг которого сгруппировались и выступления других парламентариев. Материалом исследования послужили 68 думских речей, произнесенных с 1908 по 1911 годы, в которых затрагиваются проблемы административного статуса, политического, экономического и социального положения Царства Польского. Речи нашли отражение в официальных стенографических отчетах Государственной думы и аналитических изданиях политических партий.
Риторико-прагматический инвентарь дискурса Русские националисты в Думе в качестве средств убеждения и воздействия использовали определенный риторико-прагматический инвентарь, который включал в себя аргументы, коммуникативные стратегии и тактики, метафоры и образы. В ходе прений с польскими радикалами по национальным вопросам русские правые как использовали привычный набор способов убеждения, так и отстраивались от политических противников, вводя новые прагматические приемы. Рассмотрим наиболее востребованные риторико-прагматические средства.
Исторический аргумент.
В системе персуазивности русского институционального националистического дискурса начала ХХ века важную роль играл так называемый исторический аргумент. Под историческим аргументом понимается довод к общеизвестным фактам из отечественной и всеобщей истории. Депутаты в дореволюционной Думе активно обращались к событиям из разных периодов, эпох развития различных культур, упоминали известных государственных деятелей, ориентировали аудиторию на исторические документы. Депутаты-националисты, обращаясь к петровскому времени, Смуте, Великой французской революции и убийству Александра II, активно искали параллели с современностью, пытались при помощи фактов истории объяснять и прогнозировать политический процесс начала ХХ века. Однако главный смысл приведения данных доводов - легитимизация и институционализация своих радикальных взглядов через «присваивание» великих событий и личностей, попытка вывести генезис русского национализма из русской истории [Громыко, 2017, с. 115].
В парламентских прениях о Польше и Финляндии обращение к истории становится ключевым аргументом, так как националисты пытались рассматривать современные межнациональные отношения сквозь призму истории их формирования. Чаще всего в выступлениях черносотенцев и Польша, и Финляндия интерпретируются как колонии, получившие благодаря метрополии импульс для экономического и культурного развития и не ценящие российскую государственность и русскую нацию. Естественно, депутаты, представлявшие польское коло, наоборот, живописали в своих речах мрачные картины притеснения российским государством поляков и католической церкви. Однако с отношением к Польше в ряде выступлений все было гораздо сложнее: по мнению черносотенцев, колонизация принесла полякам не чуждую им русскую культуру, а развила собственную, коренную.
Яркой реализацией исторического аргумента можно считать негативную интерпретацию истории Польши на начальном этапе ее вхождения в Российскую империю и сопоставление этой интерпретации с фактами развития в составе метрополии. Алексеев: В 1825 году в автономной Польше на краевом сейме раздавались те же самые жалобы... На этом сейме лучшие сыны польской земли говорили с укоризной: почему понижается наше культурное состояние, почему мы делаем в школьном вопросе шаг назад?... Вы все, конечно, помните знаменитое 19 февраля 1864 года - Высочайший указ русского императора. Вы все помните священное для нас, для всех русских имя Милютина и его крестьянскую и школьную реформы в Царстве Польском. Польское крестьянство с 1864 года в культурноэкономическом отношении пошло по совершенно иному пути... До 1864 года неграмотных, то есть, как их называют местные жители, анальфабетов, в Царстве Польском был 91 %, а грамотных всего лишь 9 %. Обращусь теперь к данным из официального документа переписи 1897 года. Что вы там находите? Грамотных в Царстве Польском - 35 % вместо 9 % за такой сравнительно короткий промежуток времени [Польский вопрос, 1908, с. 14-15].
Для доказательства положительных результатов колонизации Польши русские правые в Думе активно опирались на авторитет экономистов, финансистов, историков, причем таких, которые не ассоциировались с официальным государственным дискурсом. Уже в 1908 году сами правые, по всей видимости, считают ненужным и неубедительным ссылки на работы, например Д. И. Иловайского, а пытаются парировать суждения оппонентов их же идеями. Так, в инвентарь персуазивных средств попадают работы видного экономиста-социалиста Ивана Янжула и даже польского историка-русофоба Владислава Студницкого. Алексеев: Что была Варшава сто лет тому назад? 68 000 насчитывала она населения. Что случилось за этот промежуток времени? В 11 слишком раз увеличилось население. Мы знаем, что число фабрик увеличилось в 3 раза, сумма фабричного производства увеличилась в 4 с половиной раза, сумма торговых оборотов в 5, а в некоторых областях Царства Польского даже в 8 раз. И профессор Янжул, которого нельзя заподозрить в каком-либо лжепатриотизме, говорит нам одно, что польская промышленность, польское благосостояние есть балованное дитя поощрительной политики русской администрации [Польский вопрос, 1908, с. 1920]. В целом стенограммы заседаний парламента показывают, что русские правые в качестве инструмента противодействия эмоциональным речам представителей польского коло выбрали рациональную аргументацию с опорой на статистику и экспертное мнение.
Национальный аргумент.
Дискурс русских националистов в Думе систематически опирался на национальный аргумент. Под национальным аргументом мы понимаем персуазивный комплекс разнородных доводов, связанных со способом убеждения посредством апеллирования к таким ментальным категориям, как национальное сознание, дух, характер, национальная идентичность, а также к
истории становления нации, то есть к различного рода явлениям, связанным с этнической идентификацией в широком смысле.
Национальный аргумент был востребован в русской парламентской дискуссии и входил в ядро персуазивного инструментария агентов дискурса [Громыко, 2018, с. 25]. Известно, что данный аргумент имел в институциональной дискуссии начала ХХ века несколько моделей- разновидностей.
В процессе прений с польским коло русские националисты использовали базовую модель довода к нации-жертве, которая предполагает, что оратор рассматривает русскую нацию как жертву других наций, исторического процесса, непреодолимых обстоятельств и т.п.
Распространенность данного довода связана с тем, что у Думы впервые была возможность рассматривать национальные вопросы гласно и остро, поэтому и виновник того, что народ стал жертвой, некий «агрессор» также присутствует в аргументационной модели. Единственным