Московский авиационный институт
Русские мистики на западе: столкновение менталитетов
Кравченко В. В.
Аннотация
Цель. Показать, что в XIX в. произошло столкновение западного эзотерицизма и русского мистицизма как двух различных менталитетов в отношении Востока и его духовного наследия. Процедура и методы. В основе исследования лежит компаративистский подход. При проведении исследования применены методы наблюдения, обобщения, интерпретации и дискурсивный анализ. Результаты. В ходе работы доказывается, что русские мистики XIX - начала ХХ вв. (Е. П. Блаватская, Г. И. Гурджиев, П. Д. Успенский) и их последователи (русские символисты, космисты, авангардисты), в силу историко-культурных обстоятельств надолго или навсегда уехавшие на Запад, сегодня безоговорочно включаются в западный эзотерицизм, хотя они были и оставались представителями «русского зарубежья», а главное - проводниками новаторских идей духовного синтеза культур. Обладая русским менталитетом, они решали не узко этнические, а общечеловеческие духовные проблемы. Теоретическая и/или практическая значимость. Результаты исследования доказывают, что столкновение русского менталитета выдающихся учителей русского мистицизма с современным им западным менталитетом привело к кардинальной трансформации духовной жизни и на Западе, и в России, и на Востоке, к усилению и обогащению межкультурных взаимодействий, складыванию единых глобальных трендов развития мировой культуры, определяющих современную духовную жизнь.
Ключевые слова: русский менталитет, русский мистицизм, русская культура, западный эзотери- цизм, синтез культур Запада, Востока и России
эзотерицизм русский мистицизм
RUSSIAN MYSTICS IN THE WEST: CLASH OF MENTALITIES V. Kravchenko
Moscow Aviation Institute (National Research University)
Moscow
Aim. To show that in the 19th century there was a clash of Western esotericism and Russian mysticism, as two different mentalities, in relation to the East and its spiritual heritage.
Methodology. The research is based on the comparative approach. Methods of observation, generalization, interpretation, and discursive analysis are used in the study.
Results. In the course of the study, it is proved that the Russian mystics (H. P. Blavatsky, G. I. Gurdjieff, P. D. Ouspensky) and their followers (Russian symbolists, cosmists, avant-gardists), due to historical and cultural circumstances, had to move to the West, although they remained representatives of Russian сШШге, and - the most importantly - they contributed to the renewal of the spiritual synthesis of cultures. Having the Russian mentality, they solved not ethnic, but universal spiritual problems. Research implications. The results of the study show that the teachers of Russian mysticism collided with the modern Western mentality, and this process led to a radical transformation of spiritual life in the West, in Russia, and in the East, and it was ultimately manifested in strengthening and enrichment of cross-cultural interactions, in formation of the unified global trends in the development of world culture, which determine, to a large extent, modern spiritual life.
Keywords: Russian mentality, Russian mysticism, Russian culture, Western esotericism, synthesis of cultures of the West, East and Russia
Введение
В западном «Словаре гнозиса и западного эзотерицизма» Dictionary of Gnosis and Western Esotericism / ed.
W. J. Hanegraaff. Leiden: Brill, 2006. P. 177. полностью исключено понятие русского мистицизма как духовного и культурно-социального феномена, который, зародившись в середине XIX в. (в эпоху «Золотого века» русской литературы), бурно развивался на переломе XIX и ХХ вв. как важнейший фактор духовной атмосферы «Серебряного века» [6]. Существуя главным образом в русском зарубежье и советском подполье, он постепенно терял творческую энергию к XXI в. Однако русский мистицизм нельзя «вписать» в рамки западного эзотерицизма, как невозможно свести к плоскости объёмную фигуру.
Русский мистицизм как яркий этнокультурный феномен, сформированный на основе русского менталитета
Сегодня в западном эзотерициз- ме Е. П. Блаватская, Г. И. Гурджиев и П. Д. Успенский рассматриваются как якобы сформированные на Западе личности, обладающие западным менталитетом. В действительности, все русские мистики - яркие представители многонациональной и богатейшей русской культуры, плодотворно работавшие на Западе, прибывшие туда уже сформированными личностями, со своими целями, методами, практиками и т. п. Русский менталитет - это сущность русских мистиков, отличавшая их выдающееся творчество; он, повторим вслед за Г. И. Гурджиевым, «есть “Я” - это наша наследственность, наш тип, наш характер, наша природа» [3, с. 36].
В трактовке понятия «менталитет» мы будем опираться на наше определение, данное в монографии «Симфония человеческой культуры»: «менталитет - это интегральная культурно-психологическая характеристика людей отдельного этноса, которая позволяет описать своеобразие их видения окружающего мира и объяснить специфику их реагирования на него» [7, с. 263-264]. Менталитет включает глубинный пласт эмоционально-бессознательных элементов, которые зачастую относятся к области этнической психологии.
Русский мистицизм именно в связи с особенностями русского менталитета получил мировое значение как феномен межкультурного взаимодействия. Потому его не стоит ставить в один ряд с привычными явлениями национального порядка (английскими, американскими, китайскими и другими мистиками). Русский мистицизм - плод глобализирующейся культуры XIX-ХХ вв., в которой культурная принадлежность определяется, прежде всего, особенностями менталитета и духовных практик. Появление русских мистиков на Западе не было обычной эмиграцией, диссидентством, ассимиляцией или культур-треггерством - оно было, в определённом смысле, всем понемногу. Только в ХХ в. З. Гиппиус нашла объяснение этому движению русской культуры на Запад: «Мы не в изгнании, мы в послании» В среде русской эмиграции эта фраза считалась принад-лежащей З. Гиппиус. Однако, как выяснили современ-ные литературоведы, фраза Гиппиус - несколько пере-иначенные строки из стихотворения Н. Берберовой: “Я говорю: я не в изгнанье, / Я не ищу земных путей. / Я не в изгнанье, я в - посланье, / Легко мне жить среди людей”». См.: Коростелев О. Пафос свободы // Критика русского зарубежья: в 2 т. Т. 1 / ред. О. А. Коростелев, Н. Г. Мельников. М.: Олимп, 2002. С. 8.. «Посланничество» русских мистиков было начато Е. П. Блаватской задолго до раскола русского духовного континента после революций 1917 г. Для русской культуры понятия «русскости» или «европейства» всегда были чрезвычайно дискуссионными, когда речь шла не о территориях проживания и деятельности, а о специфике мышления и творчества выдающихся деятелей русской культуры. Как известно, Н. В. Гоголь писал «Мёртвые души» в Риме, великий русский писатель И. С. Тургенев всю творческую жизнь прожил во Франции. Существуют также примеры, когда русские по происхождению интеллектуалы ментально стали стопроцентными европейцами: Б. Муравьёв - западным «гурджиевцем» Dictionary of Gnosis and Western Esotericism / ed. W. J. Hanegraaff. Leiden: Brill, 2006. P. 806-807.; А. Койре - безусловно, французским философом и эзотериологом Там же. P. 612, 623..
Вопрос об этнической принадлежности человека и основе его менталитета в России XIX в. был решён однозначно датчанином по происхождению, но ментально русским человеком - В. И. Далем, создателем «Словаря живого великорусского языка». По воспоминаниям А. П. Мельникова- Печерского, в ответ на вопрос немцев прибалтийского края, немец он или русский, В. И. Даль писал: «Ни прозвание, ни вероисповедание, ни самая кровь не делают человека принадлежностью той или другой народности. Дух, душа человека - вот, где надо искать принадлежности его к тому или другому народу. Кто на каком языке думает, тот к тому народу и принадлежит» [10, с. 340]. Русские мистики, в первую очередь Е. П. Блаватская, Г. И. Гурджиев и П. Д. Успенский, до конца жизни думавшие по-русски и о России, безусловно, были русскими «гражданами мира», соединявшими в своём менталитете и творчестве Россию, Запад и Восток.
В знаменитой книге С. Хантингтона «Столкновение цивилизаций» представлен западный взгляд на межкультурные взаимодействия народов и государств Запада и Востока, неизбежно ведущие к экспансии Запада и войнам [13]. «Столкновение» же русского и западного менталитетов в отношении Востока привело не к обострению противостояния, а к синтезу этих важнейших духовных регионов, в котором русский менталитет сыграл роль «третьей силы» на пути к действенному диалогу и духовному взаимопониманию.
Авторы «Словаря гнозиса и западного эзотерицизма» указывают, что Е. П. Блаватская (1831-1891) родилась на Украине (?1)!. Но напомним, что г. Екатеринослав в XIX в. находился в Российской империи (и только в 1991 г. он был переименован в Днепропетровск, а ныне - г. Днепр в Украине). При этом западные биографы отмечают роль детских 1 лет, проведённых под Саратовом, в формировании характера и проявлении неординарных способностей Е. П. Блаватской [11, с. 21-57]. Большое влияние на девочку, рано потерявшую мать, оказала бабушка, Елена Павловна Фадеева, разносторонне образованная представительница дворянского рода Долгоруковых, которая переписывалась с А. Гумбольдтом. Мать Блаватской, Елену Андреевну Ган, писавшую под псевдонимом «Зенаида Р-ва», отметил В. Г. Белинский как «русскую Жорж Санд». Отец Елены, П. А. Ган- Роттенштерн, служил полковником в конной артиллерийской батарее. Близким родственником Е. П. Блаватской был граф С. Ю. Витте. Творчески-деятельная атмосфера большой семьи, уважение к русским традициям и укладу жизни, духовная свобода развития необычайно одарённой и активной девочки - всё это формировало русский менталитет Е. П. Блаватской.
Вынужденная уехать из России, за границей на фоне революций и бурной модернизации духовной, политической и социальной жизни, Блаватская нашла благодатную почву для литературной, мистико-философской и организаторской деятельности. Её родная сестра В. П. Желиховская отмечала странность сложившейся ситуации. «Для нас, русских людей, они (книги и статьи Е. П. Блаватской. - В. К.) представляют лишь внешний интерес, как замечательное умственное движение, возбуждённое во всём мире русской женщиной, без всяких на то средств, кроме своего ума, громадных знаний и необычайной силы воли» [5, с. 5].
В 1880 г. Е. П. Блаватская написала письмо известному российскому востоковеду И. П. Минаеву, предлагая передать ему для изучения редкие манускрипты по буддизму и старинные индийские монеты в дар для музея в Петербурге (к сожалению, Минаев не ответил). Елена Петровна писала: «Ежели желаете знать, почему такая благодать именно вам, - отвечу откровенно: единственно потому, что вы русский - родной ... чем более старею, тем более болит душа по России, которую уж никогда не увижу. . Но это мне не мешает быть горячей патриоткой и даже
быть готовой положить жизнь за родину, даже за царя, хотя я его и променяла, сделавшись американской гражданкой»1.
В международной деятельности Е. П. Блаватской русский мистицизм как изначально глобальное духовное явление стал развиваться и шириться к началу ХХ в., пополняясь данными не только многотысячных филиалов Теософского общества во всём мире, но и деятельности русских символистов, космистов, Е. И. и Н. К. Рерихов, Д. Л. Андреева, русских оккультистов, розенкрейцеров и т. д.
Наибольшую известность при жизни Е. П. Блаватская получила как писательница-путешественница по Востоку, первоначально печатавшаяся в «Русском Вестнике» М. Каткова (с 1857 по 1887 гг.) под псевдонимом «Радда-Бай». Книга, собранная из приложений этого журнала - «Из пещер и дебрей Индостана» Архив Института восточных рукописей РАН. Ф. 39. Оп. 2. Ед. хр. 1. Л. 3-3 об. Радда-Бай (Блаватская Е. П.). Из пещер и дебрей Индостана. Письма на родину: в 4 ч. Ч. 1. М.: Университетская типография, 1883. 411 с. - стала бестселлером. Статьи о Е. П. Блаватской как о русской писательнице были включены в справочно-библиографические издания Н. Н. Голицына и С. А. Венгерова, в энциклопедические словари Брокгауза и Ефрона, «Гранат», «Большую Энциклопедию» под редакцией С. Н. Южакова.
Е. П. Блаватская придавала большое значение связи с Россией. Помимо регулярной переписки с А. Н. Аксаковым, А. М. Бутлеровым и другими русскими учёными и деятелями русской культуры, она посылала свои корреспонденции в русские издания («Русский вестник», «Тифлисский вестник», «Московские ведомости», «Ребус», «Новое время»). Как отмечала З. Венгерова, специально для русских журналов Е. П. Блаватская начала статью под названием «Теософическое общество. Сказка-быль XIX в.» Венгерова З. С. Блавацкая // Критико-биографический словарь русских писателей и учёных: в 6 т. Т. 3. СПб.: Типо-литография И. А. Ефрона, 1892. С. 305-306.. В западных теософских изданиях Елена Петровна от кликалась на события русской культурной жизни.
Среди мистиков Старого и Нового света Е. П. Блаватскую выделял особый, резко контрастировавший с западным подход к восточной культуре: уважительный, исследовательский и одновременно - конструктивный [1]. Исконно российское ощущение себя между Западом и Востоком определяло и образ мыслей, и образ жизни Е. П. Блаватской. Символом восточно-западного синтеза с позиции русского менталитета стала её фундаментальная книга «Тайная доктрина» [2].
Исследования на Востоке и затем непосредственное получение знаний от учителей гарантировало максимальную достоверность воспроизведения древних идей. Е. П. Блаватская впервые открыла Западу неизвестные древнейшие источники, священные книги, которые она переводила анонимно, и только благодаря её последователям была признана, по существу, соавтором этих идей, широко распространившихся и на Западе, и в России. Как отмечает западный биограф С. Крэнстон, на Востоке переводы древних рукописей и теоретические работы Е. П. Блаватской в ХХ в. были оценены очень высоко [9]. В 1927 г. в Пекине была опубликована книга «Голос молчания» с предисловием Панчен- ламы ІХ (1833-1933). В предисловии подтверждался тот факт, что Е. П. Блаватская несколько лет обучалась в Ташилунпо и хорошо знала предыдущего Панчен-ламу [9, с. 115]. В 1989 г. было опубликовано юбилейное издание «Голоса безмолвия» в переводе Е. П. Блаватской. Предисловие к нему написал нынешний Далай-лама ХІУ [9, с. 114]. Именно русский менталитет, в котором исторически сформировалось и сохранялось уважительное и заинтересованное отношение к буддизму, позволил Е. П. Блаватской, в отличие от западных востоковедов, непосредственно практически вникнуть в его систему, обрести доверие его учителей, получить доступ к ранее неизвестным древностям. Потому совершенно неправомерно ассоциировать погружение Е. П. Блаватской в многотысячелетнюю непосредственную и письменную традицию буддизма - с небезынтересной интерпретацией К. Кастанедой учения племени яки, как пытаются это делать современные западные исследователи древних учений [18].
Подлинно русская революционность отличала создание Е. П. Блаватской Всемирного Теософского общества, объединяющего Запад, Восток и Россию, имеющего синтетический характер (соединяющего религию, науку и философию) и демократические принципы (доступного всем слоям населения, независимо от социального положения, расы, национальности, уровня образования). Е. П. Блаватская одной из первых начала создавать миф о «таинственном» и притягательном Востоке, повлиявший на всю мировую культуру XIX-XX вв. Речь идёт не просто об «ориентализме» (взгляде Запада на Восток), а о новом социокультурном мифе «Востока» [14], в котором действуют восточные учителя, раскрываются тысячелетние тайны древних цивилизаций, реанимируются утопические проекты идеального устройства общества, соединяются оккультное знание и современная наука, разворачиваются вселенские этапы и перспективы космогенезиса и антропогенезиса...