Однако было бы некорректно сводить провалы только к личностям руководителей. Не секрет, что плановые задания первых пятилеток часто составлялись без учёта реальных возможностей промышленности. На заготовках не хватало продовольствия, одежды. Поступления автотранспорта и темпы строительства специальных дорог отставали от резко выросших объёмов вывозки, к тому же степень технической надёжности выпускаемых заводами СССР автомобилей и тракторов оставляла желать лучшего Например, в стенограмме радиопереклички о ходе лесозаготовок по системе Наркомлеса СССР в ноябре 1936 г. сохранилось упоминание о 250 тракторах, которые «не отремонтированы» (РГАЭ, ф. 7637, оп. 1, д. 29, л. 8).. Но всё это не объясняет, почему на протяжении многих лет отдельные тресты хронически пребывали в числе отстающих, а другим при сопоставимых условиях и наличии общих для всей страны трудностей удавалось показывать неплохие результаты. Подбор же руководителей этого уровня лежал на наркоме и его заместителях.
В этой связи уместно обратиться к свидетельству очевидца. Корреспондент журнала «Лесопромышленное дело» в конце января -- начале февраля 1930 г. провёл несколько дней в одном из лесопунктов треста «Камураллес» с заданием разобраться в причинах низких темпов заготовок. В Свердловске ему рассказали о совокупности объективных факторов, объяснявших невыполнение плана (недостаток рабсилы, вредительство кулаков, низкое техническое качество тракторов, плохое снабжение продовольствием). Сам же журналист, оценив ситуацию на месте, написал о непродуманной прокладке лесовозной дороги, из-за чего возникали заторы, постоянных многочасовых очередях рабочих в конторе лесопункта, отсутствии пропаганды опыта передовых бригад лесорубов, неумении организовать ремонт тракторов. Его вывод звучал решительно: «Нет, я окончательно перестаю верить в объективные причины» Немковский. «Объективные причины» // Лесопромышленное дело. 1930. № 2. С. 125--128..
В 1920-х гг. на общесоюзном уровне лесным хозяйством руководило Центральное управление лесов (ЦУЛ) при Наркомате земледелия СССР. В 1931 г. его преобразовали в Главлесхоз Наркомзема. В первой половине 1930-х гг. среди руководителей управления по критериям «образование» и «стаж работы в данной отрасли» наблюдался определённый регресс по сравнению с первым главой ЦУЛа, профессором Петербургского лесного института Н.И. Фалеевым (1918--1923). Главлесхоз возглавляли А. Гриневич (1931) и С.Я. Багдатьев (1931--1933) -- большевики с многолетним стажем, не имевшие лесного образования Двухсотлетие учреждения лесного департамента. 1798--1998. Т. 2 (1898--1998). М., 1998. С. 230; Колданов В.Я. Очерки истории советского лесного хозяйства. М., 1992. С. 81.. Результаты руководства партфункционеров проявились почти сразу: планы работ не выполнялись. Постановление комиссии исполнения при СНК СССР 13 апреля 1933 г. констатировало срыв программы заготовок наркоматами путей сообщения, тяжёлой промышленности и земледелия Собрание законов и распоряжений. Ст. 150. 13 апреля..
Отсутствие специалистов и лиц, имевших опыт работы в лесном хозяйстве, осложняло подбор руководящих кадров на местах. Например, докладная записка Средне-Волжского краевого планового управления, составленная весной 1934 г. по материалам проверки, констатировала срыв планов из-за «полного неумения» руководителей краевого лесхозтреста Самарский областной государственный архив социально-политической истории (далее -- СОГАСПИ), ф. 1141, оп. 40, д. 144, л. 7.. Показателен акт обследования специальной комиссией лесной охраны Борского лесхоза СреднеВолжского лесхозтреста от 21 сентября 1935 г. Лесной массив Бузулукский Бор расположен на территории современных Самарской и Оренбургской областей, является уникальным памятником природы, он привлекал внимание учёных и специалистов ещё со второй половины XIX в. С 1931 г. в соответствии с постановлением правительства он находился в «лесокультурной зоне», где рубки должны вестись с приоритетом интересов лесного хозяйства, а не промышленности, как в зоне Правобережья Волги.
Комиссия констатировала: «Мероприятий по уходу за лесом в 1934 г. не проводилось совершенно, хотя лесхозу был дан план проведения этих работ... По всем учлесхозам в молодняках, культурах и на вырубках проводится пастьба скота, причём во всех случаях, обнаруженных нами, скот оказался принадлежащим работникам учлесхозов... Постановления СНК СССР от 31.07.1931 г. о лесокультурной зоне лесхоз не имеет. Преподанных Главлесупром в 1933 г. правил санитарного минимума в лесу лесхоз также не имеет» Центральный государственный архив Самарской области, ф. Р-751, оп. 9, д. 145, л. 33.. Как видно, руководство лесхоза не знало об особой ценности вырубаемых массивов. Непонятно также, почему здесь не сочли нужным хранить документы с основной нормативной базой своей деятельности. Уровня образования у работников лесхоза не хватило даже для того, чтобы не уничтожать пастьбой собственного скота молодые посадки на вырубленных площадях.
Ситуация изменилась к лучшему после образования в 1936 г. Главного управления лесоохраны. Его возглавил И. К. Якимович, ранее возглавляв- ший Главлесхоз (1933--1936). Заместителями стали бывший руководитель ЦУЛа А.И. Шульц (1923--1931) и опытный работник, специалист лесного дела В.М. Соловьёв, главным лесничим -- доктор сельскохозяйственных наук A. В. Тюрин. Ведущие отделы возглавили авторитетные лесоводы С.П. Быков, B. И. Гольденберг, И.В. Горячев, М.К. Ефименко. Во главе областных управлений лесоохраны появились руководители с профильным образованием. Осенью 1937 г. пост начальника Главлесоохраны занял специалист по лесоустройству Г.П. Мотовилов, его заместителями стали научный работник Л.А. Кощеев и бывший директор Воронежского лесотехнического института Г.С. РычковКолданов В.Я. Очерки истории советского лесного хозяйства. С. 95, 97..
Это способствовало эффективной работе территориальных структур в различных регионах СССР. В Поволжье в третьей пятилетке успешно функционировали Саратовское, Средне-Волжское (Куйбышевское), Татарское управления лесоохраны и лесонасаждений. Их деятельность в 1938--1940 гг., как по заготовкам, так и в сфере охраны и восстановления лесов, контрастировала с хроническими ранее срывами планов заготовок Средне-Волжского треста и повсеместным катастрофическим отставанием восстановительных работ в Средне-Волжском крае и Татарской АССР. В Куйбышевской и Саратовской областях объёмы ежегодных посадок возросли примерно втрое. Заметно улучшилась ситуация с очисткой лесосек, сократилось количество пожаров Подробнее см.: Воейков Е.В. Деятельность Саратовского управления лесоохраны и лесо-насаждений и состояние лесного фонда Саратовской области в предвоенные годы // Известия Саратовского университета. Новая серия. Сер. История. Международные отношения. 2016. Т. 16. Вып. 4. С. 481--48; Воейков Е.В. Экологические проблемы Среднего Поволжья в годы первых пя-тилеток (на примере состояния лесов региона) // Отечественная история. 2007. № 5. С. 145--153..
Однако не хватало не только лиц со специальным или инженерным образованием, но и вообще грамотных людей. В 1937 г. среднее образование имели всего 4,9% населения СССР, высшее -- 0,6%; в 1939 г. по РСФСР соотношение -- 7,7 и 0,7% Население России в XX веке. В 3 т. Т. 1. М., 2000. С. 390, 391.. Поэтому подбор профессионалов на должности руководителей леспромхозов, лесхозов, располагавшихся чаще всего в сельской местности, где уровень грамотности был ниже, чем в городе, оставался трудноразрешимой задачей. Зачастую эти структуры возглавляли лица, не имевшие не только высшего, но и среднего образования. Так, в 1933 г. Наркомлес СССР провёл обследование директоров 216 леспромхозов по основным трестам. Высшее образование имели 12 человек (5,5%), среднее -- 51 (23,6%) Малинкович З.В., Сухинин Д.Т. Укрепить руководящие кадры на лесозаготовках // Лесопромышленное дело. 1933. № 12. С. 575..
Более подробные сведения об образовательном уровне региональных руководящих кадров сохранились по лесхозам территориальных управлений лесо- охраны Поволжья второй половины 1930-х гг. В Саратовской обл. в 1939 г. из 15 директоров лесхозов высшее образование имели четверо, среднее -- двое, низшее -- девять человек. В Куйбышевском управлении лесоохраны в 1940 г. из 31 директора высшее образование имели двое, ещё трое -- незаконченное высшее, 10 человек -- среднее. В Татарском управлении в 1938 г. из 31 директора лесхоза высшее образование было у троих, среднее -- у девяти. В Мордовском в 1938 г. из шести директоров лесхозов высшее образование имел один, остальные пять -- низшее См.: РГАЭ, ф. 9449, оп. 1, д. 343, л. 190; д. 414, л. 184; Государственный архив Саратовской области (далее -- ГА СО), ф. Р-2168, оп. 3, д. 21, л. 95; Центральный государственный архив Республики Мордовия (далее -- ЦГА РМ), ф. Р-1496, оп. 1, д. 9, л. 289.. Таким образом, в третьей пятилетке наилучшие показатели отмечались в Куйбышевской и Саратовской областях, где люди с высшим и средним образованием среди директоров лесхозов составляли, соответственно, 48,4 и 40%. В Татарской АССР ситуация почти соответствовала саратовскому уровню -- 38,7%, хуже всего дело обстояло в Мордовской АССР (16,7%). Поскольку большая часть региональных структур Главлесоохраны создавалась на основе ликвидированных в 1936 г. лесохозяйственных трестов, то данные по образовательному уровню можно с определённой погрешностью отнести к основному составу директорского корпуса леспромхозов Наркомлеса середины 1930-х гг. и считать соответствующими общесоюзной картине нехватки лиц с высшим образованием.
В результате при назначении на руководящую должность «правильное» происхождение», партийность и проявленные качества успешного управленца имели приоритет перед образованием и стажем работы в профильной отрасли промышленности. В августе 1937 г. после снятия за срыв плана заготовок предыдущего руководителя Черемшанского леспромхоза на должность директора был выдвинут И.Ф. Куркин, образование которого составляла неоконченная сельская школа. В графе анкеты «социальное происхождение» указано «крестьянин». С 1931 г. работал лесником в Мелекесском лесхозе, в 1934 г. стал начальником пункта в тамошнем леспромхозе. Управляющий трестом «Куйбышевлес» в направленной в обком ВКП(б) докладной записке выделил критерии, в соответствии с которыми данный работник рекомендовался на руководящий пост: член партии с 1932 г., имеет «большой опыт работы в лесной промышленности», проявил себя как «хороший руководитель-хозяйствен- ник» СОГАСПИ, ф. 656, оп. 28, д. 294, л. 67, 71--71 об.. Как видно, на руководящей работе Куркин пробыл не более четырёх лет, поэтому «большой опыт» работы на лесозаготовках вызывает сомнения. Вероятно, ему действительно удалось зарекомендовать себя в качестве успешного управленца на своём участке. В данном эпизоде обращает на себя внимание ещё и тот факт, что перед назначением директора леспромхоза руководитель регионального треста Наркомлеса был обязан получить санкцию обкома ВКП(б) своей области.
В Поволжье среди директорского корпуса леспрома преобладали хозяйственники, зарекомендовавшие себя в какой-либо отрасли промышленности, или представители партийно-советской номенклатуры, которых переводили на руководящие посты в тресты, леспромхозы и лесхозы. Как пример успешного руководителя можно привести управляющего трестом «Средлес» Э.П. Детлова. Специального образования он не получил; перед нами типичный пример «хозяйственника» -- способного руководителя, выдвинувшегося за счёт хороших организаторских способностей и умения решать проблемы. Судя по написанным им приказам и докладным запискам, его образование было не ниже среднего, документы характеризуют его как грамотного и творчески мыслящего работника Там же, ф. 1141, оп. 40, д. 144, л. 17--18.. Опыт работы в отрасли для 1930-х гг. можно считать вполне достаточным: ещё во второй половине 1920-х гг. он хорошо показал себя, возглавляя «Ульяновсклес» Государственный архив Ульяновской области (далее д. 595, л. 1.. После объединения трестов Ульяновской и Пензенской губерний в 1927 г. стал управляющим «Средлеса», который являлся крупнейшим трестом региона. В середине 1930-х гг. он насчитывал свыше 20 тыс. рабочих и служащих, действовал на территории бывших Пензенской, Самарской и Ульяновской губерний, вошедших в состав Средне-Волжского края. Для управления таким громадным хозяйством требовались качества незаурядного администратора. Добиться перелома в работе треста, хронически срывавшего выполнение производственной программы, Детлову удалось в 1935--1936 гг., когда «Средлес» план по лесозаготовкам перевыполнилТам же, ф. Р-1810, оп. 3, д. 12, л. 46; д. 13, л. 282; д. 14, л. 148..
До этого, в 1933--1934 гг., его начальство самостоятельно сумело почти полностью ликвидировать образовавшиеся на лесосеках огромные запасы заготовленной древесины, которая постепенно портилась и приходила в негодность. Однако главк «Леспромтяж» Наркомата тяжёлой промышленности, в системе которого функционировал «Средлес», от участия в решении вопроса устранился и проблемы недостаточности спускаемой сверху нормы фуража для лошадей, дефицита запчастей для автотранспорта и выделяемых средств на посадку леса, закладку питомников и уход за саженцами Детлову, несмотря на оживлённую переписку и визиты в Москву, решить не удалось. В ноябре 1934 г. после очередной поездки, вероятно, в приступе депрессии он написал резкое письмо руководству с выражениями типа «лошади не могут дожидаться конца нашей с вами дискуссии», «запчастями трест снабжается чисто случайно, в зависимости от удачи», «мы не можем работать на тех случайных подачках, которые нам удаётся выклянчить»СОГАСПИ, ф. 1141, оп. 40, д. 144, л. 1--3.. Развёрнуто ситуацию Детлов изложил в докладной записке Средне-Волжскому крайкому ВКП(б), в заключение попросив освободить его от занимаемой должности. Однако отставка принята не была.
Отдавая должное сложной и ответственной работе управляющих трестами, необходимо отметить и громадный вклад в развитие отрасли директоров леспромхозов и лесхозов, на плечах которых лежал тяжкий груз неблагодарной работы по непосредственной организации производственного процесса. Наиболее подробные сведения сохранились в отчётах «Средлеса». В 1935--
1937 гг. регулярно перевыполняли планы Барышский, Инзенский, Карсунский, Кузнецкий, Николо-Пестровский, Пензенский, Ульяновский леспромхозыГА УО, ф. Р-1810, оп. 3, д. 12, л. 64 об.; д. 13, л. 282 об.; д. 14, л. 150., в чём, наряду с безусловной заслугой тысяч оставшихся безымянными лесорубов и возчиков, можно усмотреть и значительный вклад руководителей данных хозяйств.
Так, осенью 1932 г. вместо снятого с должности за ряд злоупотреблений прежнего руководителя директором Пензенского леспромхоза был назначен С.А. Остапчук, проявивший себя способным «хозяйственником» и организатором. Под его руководством хозяйство успешно выполнило плановые задания 1933--1937 гг. Улучшились жилищные условия рабочих, наладилась работа доско-рельсовых дорог. Заместителем директора работал специалист по лесозаготовкам В.И. Карабанович, уделявший значительное внимание очистке лесосек и лесовосстановительным мероприятиям, что было редкостью среди руководящего корпуса трестов. В апреле 1937 г. Остапчук стал директором Кузнецкого леспромхоза (одного из крупнейших в тресте), а в Пензе его заменил Карабанович, проработавший вплоть до ликвидации хозяйства в начале 1938 г.ГА ПО, ф. Р-430, оп. 1, д. 216, л. 164, 169.