Важно также учитывать, что Турция реализует и другие проек¬ты, все более активно продвигаясь на энергетические рынки11, при этом импортирует нефть и газ из Иракского Курдистана.
В этой связи возрастает роль Ливии, где после убийства в 2011 г. Муаммара Каддафи страна расколота на две части: на востоке функционирует избранный народом парламент, а на запа¬де (в столице - г. Триполи) правит Правительство национального согласия (ПНС) под руководством Фаиза Сараджа, сформирован¬ное при поддержке международного сообщества. Власти восточной части страны действуют самостоятлеьно и сотрудничают с Ливий¬ской национальной армией Халифы Хафтара. Террористы из си-рийского Идлиба бегут в Ливию, куда Анкара угрожает отправить и свой воинский контингент , который должен воевать с фельд¬маршалом Х. Хафтаром. При этом, подписав соответствующие соглашения и меморандумы, Р Эрдоган хочет проводить буровые работы в Восточном Средиземноморье, разделив шельф с Фаизом Сарраджем, возглавляющим Правительство национального согла¬сия Ливии. Это соглашение дает Турции право продолжать развед¬ку нефти и газа (что сразу усилило напряженность в отношениях с Грецией и Кипром, считающими это нарушением их суверените¬та, а также с Египтом и Израилем).
Ливия имеет для Турции большое экономическое значение, так как это - один из основных ее торговых партнеров в Африке и сфера влияния в Восточном Средиземноморье, поэтому турецкие компании надеются вернуться на ливийский рынок и заняться ре¬конструкцией разрушенной экономики. Кроме того, тот, кто кон¬тролирует Ливию, в перспективе может претендовать на контроль за грузопотоками, идущими через Суэцкий канал.
В ноябре 2019 г. было подписано турецко-ливийское соглаше¬ние о делимитации морской границы, что дает Анкаре преимуще¬ство в споре за энергетические ресурсы Восточного Средиземномо¬рья, учитывая тот факт, что в январе 2020 г. Израиль, Кипр и Гре¬ция подписали межправительственное соглашение о строительстве Восточносредиземноморского газопровода (EastMed) , поэтому для Эрдогана важно сохранение правительства Ф. Сарраджа как гарантии соблюдения турецких интересов.
Строительство предполагаемого газопровода выведет в число поставщиков в Европу такие страны, как Израиль и Кипр, что со¬ответствует Стратегии европейской энергетической безопасности (принятой в 2014 г.), в которой поставлена цель диверсификации источников газоснабжения, в том числе из Средиземноморского региона.
Россия, в свою очередь, надеется, что в случае победы в граж¬данской войне Х. Хафтара он предоставит российским ВКС и ВМФ базу на ливийском побережье и российские госкомпании (нефтега¬зовые, РЖД), работавшие в Ливии при Каддафи, смогут вернуть¬ся в страну . При этом Россия не заинтересована в реализации энергетических проектов (прежде всего газопровода EastMed), так как это конкурент «Газпрома», поэтому в отношении ливийского урегулирования выступает совместно с Турцией, пытаясь посадить за стол переговоров противоборствующие стороны. Так, 14 января 2020 г. в Москве прошли переговоры между представителями кон¬фликтующих ливийских сторон (генералом Х. Хафтаром и главой Правительства национального согласия (ПНС) Ф. Сараджем) . На этих переговорах Х. Хафтар (поддерживаемый также Саудов¬ской Аравией, ОАЭ, Францией, Египтом) взял паузу, отказавшись подписать совместный с Ф. Сараджем меморандум .
Таким образом, в ливийском пространстве, с учетом существен¬ных российско-турецких противоречий, Москве и Анкаре, видимо, необходимо будет объединять усилия, чтобы достичь своих геопо¬литических целей и идти по т. н. «сирийскому формату», который помог этим странам в рамках Астанинского процесса создать базу для совместной работы по урегулированию кризиса в Сирии.
Иран, в свою очередь, начал выступать в качестве региональ¬ного лидера глобального масштаба. В сфере энергетики Иран по-прежнему заинтересован в расширении участия в добыче и транспортировке нефти и газа; выводе иранского газа на европей¬ский и азиатский рынки и превращении страны в региональный транзитный узел. При этом стратегическое сближение Ирана с Россией в экономике, прежде всего в энергетической сфере, может сыграть важную роль как для российской ближневосточной поли¬тики, так и для глобальных форматов международного сотрудни¬чества, а в перспективе - способствовать появлению новых рынков сбыта и для стран Евразийского экономического сотрудничества. Через сотрудничество с Ираном ЕАЭС может получить выход на рынки Ирака, Сирии, Кувейта и других стран и доступ к важней¬шим транзитным маршрутам.
Значительные интересы Ирана сосредоточены и в Сирии, с ко¬торой уже подписаны соглашения в нефтегазовой сфере на сумму порядка 4 млрд долл., но также соглашения в области здравоохра¬нения и других социальных сферах (на сумму более 1 млрд долл.) . Иран стремится получить еще больше инвестиционных контрактов в области энергетики, но сталкивается с интересами и присутствием американцев в восточных районах Сирии, а также с конкуренцией в лице России, которая получила важные нефтяные контракты. Сое¬диненные Штаты разрабатывают новую стратегию для выдавлива¬ния Ирана из Сирии, включающую введение санкций, под которые могут попасть не только иранские, но и российские компании, ко¬торые решат участвовать в восстановлении сирийской экономики. Поэтому Иран серьезно ограничен в своих действиях по сирийскому восстановлению из-за собственных проблем с экономикой.
При этом в Израиле растет беспокойство усиливающимся во¬енным присутствием РФ в регионе и укреплением российско- иранского сотрудничества. Смысл соглашений Израиля с Турцией, Кипром, Грецией, Египтом и другими странами заключается именно в реализации национальных интересов Израиля в рамках так называемой периферийной стратегии , а не в налаживании дружеских отношений (как с США). Речь идет исключительно о прагматическом расчете руководства Израиля, задача которого - обеспечить кольцо стабильного военно-политического, торгово¬экономического и энергетического партнерства вокруг территорий хаоса и нестабильности. «Закрепление Ирана на территории Си¬рии является угрозой для безопасности Израиля, и мы не можем допустить такого развития событий, - заявил глава МИД Израиля И. Кац, - Иран несет угрозу не только нашей стране, но всему ре- гиону» . Очевидно, что Израиль и дальше будет продолжать ори¬ентироваться (при поддержке США) на лояльные к нему арабские страны, подталкивая их к экономическому сотрудничеству, которое может способствовать сдерживанию Ирана. Так, например, США в настоящее время предпринимают активные посреднические уси¬лия в ливано-израильском споре по разработке шельфового газа, что не случайно, так как американская крупнейшая нефтегазовая компания ExxonMobil заинтересована в том, чтобы выйти на ры¬нок углеводородов в Израиле и секторе Газа .
Сам Израиль претендует на то, чтобы стать международным цен¬тром морских и сухопутных перевозок (в связи с чем в стране мо¬дернизируются старые порты и строятся новые, разработан проект скоростной железной дорога Эйлат-Ашдод протяженностью 350 км, которая должна соединить израильские порты на Красном и Среди¬земном морях и позволить перевозить грузы в обход Суэцкого ка¬нала) [Агеев, Логинов и др. 2017, с. 20], однако этому препятствуют противоречия с соседними арабскими странами и их нестабильная внутриполитическая ситуация. Так, в Ливане продолжаются про¬тестные выступления и серьезный правительственный кризис, который усиливается расколом правящей элиты по сирийскому вопросу , что серьезно сказывается не только на положении сирий¬ских беженцев (общая численность которых, по разным оценкам, составляет от 1 до 2 млн человек), но и мешает налаживанию взаи-мовыгодных экономических отношений. Между тем Ливан крайне заинтересован в такого рода сотрудничестве с Сирией, использова¬нии ее как важного стратегического моста для торговли с другими арабскими странами и Турцией, выхода из фактической торговой изоляции, в которой оказался Ливан из-за сирийского кризиса.
Египет начал играть более активную роль в сирийском кризисе. С самого начала президентства Абдель Фаттах ас-Сиси публично заявлял, что Каир не поддерживает сирийскую революцию и по¬могает правительственным войскам в боях с оппозицией и поддер¬живает режим Б. Асада на международных площадках и форумах. Кроме того, выстраивались отношения в области безопасности и взаимодействия между вооруженными силами (что говорит о ко¬ординации между египетским и сирийским режимами в сфере без¬опасности). Египет принимал участие в конфликте в качестве по¬средника между вооруженными группировками и режимом Асада (в частности, в рамках перемирия в Восточной Гуте). По мере укре¬пления позиций Египта конкуренция между ним и Саудовской Аравией сменилась его поддержкой со стороны последней .
Таким образом, вокруг Сирии выстраивается целая система сложных политико-экономических региональных интересов, име¬ющих самые разные цели в сфере безопасности и экономики и од¬новременно создающих много противоречий. Поэтому очевидно, что постконфликтное восстановление Сирии не будет чисто эконо¬мическим вопросом. Россия, у которой пока нет четкой стратегии восстановления этой страны, считает, что делать это необходимо при участии мирового сообщества .
Если принять во внимание создание международной комбина¬ции соглашений и договоренностей, то в основе этой системы ле¬жит тесная взаимосвязь энергетических обязательств и убедитель¬ное военное присутствие России, без которого невозможно встра¬ивание Сирии в новую геополитическую ситуацию, т. к. «во время передела мира на первый план выступает реальная сила», а право писать новые правила «можно либо завоевать, либо купить», при этом важно осознавать, что «мягкая» сила уже не способна суще¬ствовать без силы «жесткой» . Россия доказала свое право уста¬навливать «правила игры», однако делать это придется с учетом интересов различных держав, продолжая создавать с ними такти¬ческие, «нелинейные» союзы для соблюдения баланса сил, понима¬ния, «чего все хотят... и какую собственную политику вести в этом контексте» .
Роль Китая в интеграции Сирии в евразийское пространство
Учитывать в этой связи придется и все увеличивающийся рост Китая, который нашел свое отражение в концепции стыковки ЕАЭС с китайской инициативой Экономического шелкового пути. Китай уже стал одним из главных инвесторов в страны Ближне¬восточного региона, первым покупателем его нефти и ведущим торговым партнером. Китайское присутствие и углубляющиеся отношения государств региона с КНР становятся существенным фактором экономического и политического развития всего Ближ-невосточного региона.
Среди ближневосточных партнеров КНР Сирия занимала осо¬бое место: сотрудничество с этой страной было важным «подспо¬рьем» для решения широкого комплекса стратегических задач, стоящих перед Китаем в данном регионе. Уже с конца 1980-х гг. Китай предпринимал целый ряд шагов с целью повышения уровня своих политических отношений с САР, а также поэтапно разви¬вал торгово-экономическое сотрудничество, произвел ряд важных военных поставок . До 2011 г. Китай был основным экспортером товаров в Сирию, активно инвестировал в тяжелую промышлен¬ность и ее нефтяной сектор и рассматривал эту страну как один из «узлов» мегапроекта «Новый шелковый путь». Во время войны Китай не прекращал военно-техническое сотрудничество, после освобождения Алеппо (в 2016 г.) активизировал свое участие в уре-гулировании, а в 2017 г. подписал соглашение об оказании безвоз¬мездной гуманитарной помощи и обнародовал план, согласно кото¬рому предполагалось вложить около 2 млрд долл. в строительство индустриального парка в Сирии с подключением 150 китайских компаний .
По мере укрепления позиций правительственных сил на терри¬тории Сирии Китай стал все больший интерес проявлять и к этой стране, особенно к ее природным ресурсам и проектам долгосроч¬ного развития. Так, около 200 китайских компаний участвовали в Международной торговой ярмарке в Дамаске, и Китай объявил о выделении 2 млрд долл в качестве инвестиций в сирийскую про- мышленность . В 2018 г. в Пекине прошла первая торговая выстав¬ка «Проекты по реконструкции Сирии», а на Форуме сотрудниче-ства Китая и арабских государств Пекин анонсировал пакет фи¬нансовой помощи арабским странам в размере 23 млрд долл., часть которых обещал адресовать Сирии . В 2019 г. Сирия впервые была приглашена на созванный Пекином второй саммит инициативы «Один пояс - один путь», где сирийская делегация подтвердила интерес Сирии к присоединению к данному проекту, реализация которого на ее территории может сыграть решающую роль для вос¬становления экономики в максимально короткие сроки, а в даль¬нейшем - принести и другие существенные результаты.
Таким образом, Китай последовательно разрабатывает новый маршрут выхода в Средиземноморский регион и далее в Западную Европу по т. н. «шиитской дуге» (Иран-Ирак-Сирия-Ливан).
Иран уже давно является крупнейшим экономическим парт¬нером Китая, особенно в сфере энергетики. В 2011 г. в Тегеране был образован ирано-китайский нефтегазовый комитет, деятель¬ность которого направлена на ускорение реализации совместных проектов и расширение сотрудничества между двумя странами. В 2016 г. в ходе официального визита в Тегеран председателя КНР Си Цзиньпина было подписано 17 соглашений, среди которых - Межправительственный меморандум о взаимопонимании в целях поощрения и установления морского «Шелкового пути XXI века» и экономического пояса «Иран-Китай» в рамках этого проекта.
В рамках этого нового маршрута Китай начал поэтапно инвести¬ровать в расширение мощностей и модернизацию инфраструктуры ливанского порта в г. Триполи, для возрождения которого Китай планирует построить железную дорогу Триполи-Хомс для сокра¬щения времени транспортировки грузов . Таким образом, как счи¬тает отечественный исследователь Кузнецов Р.А., порт в Триполи, становящийся очередной штаб-квартирой китайской COSCO - од¬ной из крупнейших судоходных компаний в мире, превращается в важный узел амбициозной глобальной китайской стратегии «Один пояс - один путь», в которой и Сирия может стать ключевым ближ¬невосточным государством-участником .
В этой связи китайские инвесторы уже выразили интерес в финансировании нового железнодорожного сообщения по линии Хомс (Сирия)-Триполи (Ливан), что в будущем обеспечит альтер¬нативный (Суэцкому каналу) выход в Европу и доступ к сирийско¬му рынку и его рабочей силе.
При этом сама Сирия рассматривает региональные риски в широком стратегическом контексте и ищет новую парадигму вы¬страивания международных отношений не только в регионе, но и со странами Евразии в условиях появления сильных региональных игроков, прежде всего Турции и Ирана. Как отмечают отечествен¬ные экономисты, вхождение Сирии в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС) могло бы стать важной основой для акти¬визации экономического возрождения этой страны, т. к. на этой площадке «могут быть урегулированы вопросы сопряжения раз¬личных топливно-энергетических и транспортно-транзитных про¬ектов, планируемых к реализации различными странами» [Агеев, Логинов и др. 2017, с. 17]. Таким образом, с учетом сложной геополитической конфигу¬рации, сложившейся в данном регионе, России, видимо, придется, отталкиваясь от тактических военно-политических союзов, созда¬вать аналогичные «подвижные» форматы экономического взаимо¬действия, применяя в условиях жесткой конкуренции за энергети¬ческую и транспортно-логистическую систему Ближневосточного региона различные политические схемы и бизнес-модели. пресле¬дуя цель укрепления не только своих политических позиций, но и более эффективного продвижения своих бизнес-интересов на рынки данного региона. Очевидно, что необходима и выработка стратегии в отношении Китая и его расширяющегося влияния на Ближнем Востоке. Реализация этих целей должна идти в рамках «квазиинтегрированного» ближневосточного рынка и вписываться в складывающуюся нефтегазовую и логистическую трансгранич-ную структуру.