Российско-сирийское постконфликтное сотрудничество в контексте региональной многовекторности
Марина А. Сапронова
Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России
Аннотация
экономический региональный политика
В статье рассматривается российско-сирийское сотруд¬ничество после завершения основной фазы контртеррористической опе¬рации, перехода к политическому процессу и экономическому восстанов¬лению страны. Анализируется региональная политика России, которая строится на формировании «подвижных» тактических союзов, а также экономические интересы Турции, Ирана и Китая, рассматривающих Си¬рию как важное звено в складывающейся нефтегазовой и логистической трансграничной структуре. При этом сама Сирия ищет новую парадигму выстраивания двусторонних и многосторонних отношений не только в Ближневосточном регионе, но и со странами Евразии.
Ключевые слова: Сирия, региональная политика России, энергетическое пространство, евразийская интеграция
Abstract
Moscow State Institute of International Relations (MGIMO-University) of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
Marina A. Sapronova
Russian-Syrian post-conflict cooperation in the light of regional multi-vector course
The article presents Russian-Syrian cooperation after termina¬tion of the main phase of the counterterrorism operation, switching to political process and economic recovery of the country. The article considers Russian regional policy that is based on formation of “flexible” tactic unions. Economic interests of Turkey, Iran and China are analyzed as well. Those countries consider Syria to be an important element in the emerging oil and gas and lo¬gistic trans-border structure. At the same time, Syria itself is looking for a new model of building bilateral and multilateral relations not only in the Middle Eastern region but with countries of Eurasia.
Keywords: Syria, Russian regional policy, energy space, Eurasian inte¬gration.
Введение
В опубликованном в январе 2020 г. аналитическом прогнозе «Международные угрозы 2020. Каждый - за себя» эксперты от¬мечают, что в настоящее время начали формироваться контуры нового мира «с новой экономикой, новой политикой, новым обще¬ством», одновременно уже началась борьба за этот мир: конкурен¬ты «мобилизуют ресурсы», отказываются от традиционных альян¬сов и договоренностей, ищут новых союзников, при этом на первый план выступает «реальная сила»1.
Аналитики уже неоднократно подчеркивали, что региональная политика России (прежде всего на Ближнем Востоке), подвергшись серьезному испытанию со стороны нерешенных глобальных про¬блем, начала выработку и имплементацию новых, «нелинейных» подходов в своей стратегии и тактике, используя форматы «сети со¬юзов», которые представляют собой «набор многосторонних и дву¬сторонних связей и обязательств», имеющих разные сроки действия, преследующие достижение конкретных тактических целей .
К применению такого рода «подвижных» политических союзов Россию подтолкнула сама среда ближневосточной политики, кото¬рая в настоящее время является сложной и многовекторной, так как здесь пересекаются интересы многих региональных игроков, пресле¬дующих цель доминировать не только в политике, но и в экономи¬ке (прежде всего в энергетическом пространстве), контролировать транспортные узлы и инфраструктуру. С другой стороны, эта сре¬да весьма инерционна, в силу в том числе накопленного странами конфликтного и военного потенциала. Поэтому в борьбе за ближне¬восточное пространство необходимо использование всего полити¬ко-дипломатического и военного инструментария, применение ком-плексных подходов к решению региональных вопросов.
Восстановление сирийской экономики актуализирует пробле¬му новой роли Сирийской Арабской Республики в региональной и мировой экономике и ее статуса как важного международного оператора финансовых потоков и товаров. При этом сама Сирия рассматривает свое положение и региональные риски в широком стратегическом контексте и ищет новую парадигму выстраивания международных отношений не только в регионе, но и со странами Евразии в условиях появления сильных региональных игроков, прежде всего, Турции и Ирана.
«Российская операция в Сирии, - отмечают Н. Силаев и А. Су- шенцов, - продемонстрировала многообразие и трансформацию союзничества» [Силаев, Сушенцов 2017, с. 10]. В распоряжении двух стран в настоящее время имеется большой набор инструмен¬тов для двустороннего взаимодействия (от координации диплома¬тических действий до совместного проведения боевых операций), и эти инструменты могут быть задействованы в зависимости от ре¬шений той или иной политической задачи. При этом вектор этих задач постепенно смещается в сторону экономических интересов и борьбы за энергетические ресурсы, а сама Сирия, по мере укрепле¬ния своих границ и государственного суверенитета, становится все больше заинтересована в привлечении иностранных инвестиций и занятии выгодной ниши в региональной и трансрегиональной эко¬номике. При этом помощь, которую оказывает Россия Сирии,
...должна представлять собой не совокупность отдельных, не свя¬занных друг с другом проектов, а масштабный и «комплексный план продвижения группы российских и союзных евразийских товаропро-изводителей. для встраивания в ближневосточную рыночную струк¬туру [Агеев, Логинов 2017, с. 8].
Причем план этот (включающий в себя энергетическую и транспортную инфраструктуры, строительство железных дорог, портов и др.) должен обеспечивать потребности не только Сирии, но и близлежащих стран.
Внутриполитическая и экономическая ситуация в Сирии
В течение 2019 г. сирийская армия продолжала последова¬тельно расширять свои позиции, и к началу 2020 г. правительство Башара Асада контролировало порядка 80% территории страны (в 2015 г. - не более 10%). В октябре 2019 г. Турция начала воен¬ную операцию «Источник мира» на северо-востоке Сирии, направ¬ленную против курдских вооруженных отрядов, имевшую целью создание зоны безопасности вдоль турецкой границы. В конце октября в Сочи состоялось подписание российско-турецкого ме¬морандума, определившего конфигурацию этой территории, куда был открыт доступ правительственным войскам и российским во¬енным, и таким образом был установлен контроль над территори¬ями Заевфратья. Было также принято принципиальное решение о выводе курдских «Сил демократической Сирии» из приграничной с турецкой территории и их замене на подразделения регулярной сирийской армии. Однако вопрос о взаимоотношениях между Да¬маском и курдской администрацией пока остается открытым, рав¬но как и вопрос о судьбе курдских вооруженных отрядов.
В отдельных районах ситуация по-прежнему достаточно слож¬ная. Так, несмотря на формально действующий с 31 августа 2019 г. режим прекращения огня в зоне деэскалации Идлиб, совместной российско-турецкой комиссией фиксируется много нарушений в этой зоне, равно как и в Латакии, Алеппо и Хама; в декабре 2019 г. боевые действия шли в целом ряде провинций страны. «Есть по¬пытки восстановления контроля над территорией террористами», - заявил в ходе встречи с В. Путиным 7 января 2020 г. Башар Асад .
Экономика САР характеризуется достаточно кризисным состо¬янием, которое усугубляется нестабильной внутриполитической обстановкой (как в самой Сирии, так и в соседнем Ираке), деятель-ностью террористических группировок и западными санкциями. Значительная часть производственного сектора и транспортной инфраструктуры повреждена или еще находится под контролем террористических организаций; больших финансовых затрат тре¬бует восстановление фермерского хозяйства в северо-восточных районах.
По оценке сирийского правительства, восстановление раз¬рушенной инфраструктуры (особенно находящейся в ведении Министерства нефти и минеральных ресурсов) и городов Сирии обойдется официальному Дамаску в сумму около 180 млрд долл., о чем сообщил в письме, направленном в Совет Безопасности ООН, заместитель постоянного представителя страны во всемир¬ной организации М. Мунзер . Очевидно, что экономических ресур¬сов трех государств, задействованных в Сирии (России, Турции и Ирана), будет недостаточно для ее быстрого восстановления, при том что финансовые ресурсы самой Сирии сильно ограниченны, а американские санкции, блокирующие сирийский экспорт и любые финансовые транзакции с участием государственных и частных структур Дамаска, создают дополнительные трудности.
Между тем проникновение бизнеса на сирийский рынок уже началось: как российские, так и иранские компании заключили ряд соглашений о сотрудничестве в сфере энергетики и строи¬тельстве.
Сирия - не очень богатая (по сравнению со своими соседями) энергоресурсами страна, хотя основными статьями ее экспорта яв¬ляются нефть и минеральное сырье. Общие запасы нефти в Сирии, по разным данным, оцениваются в 2,5 млрд баррелей, причем по¬рядка 75% этих запасов находятся на северо-востоке страны и ос¬новные из них - на месторождениях, окружающих Дейр-эль-Зор . Большую часть потребностей страны в углеводородах покрывал Иран, поставляя в Сирию нефть с 2013 г., без чего страна столкну¬лась бы с полным экономическим крахом, особенно в период, когда основные нефтяные районы находились под контролем террори¬стических группировок, а трубопроводы были разрушены. В 2019 г. с поставками нефти начались перебои, т. к. вступили в силу новые антииранские санкции США.
Между тем складывающаяся в Сирии ситуация прямо воздей¬ствует на географию нефтегазовых потоков, так как непосредствен¬ное отношение как к внутрисирийскому кризису, так и к сирийской нефти и газу имеют Иран, Ирак, Турция, Саудовская Аравия, Катар и другие страны, рассматривающие эту страну как важный тран¬зитный узел портово-нефтепроводных региональных систем.
Большую роль нефтяной фактор играет на севере Сирии. Со¬единенные Штаты, вопреки ранее сделанному заявлению об ухо¬де из Сирии, наоборот, планируют увеличить численность своей военной миссии для обеспечения безопасности нефтяных место¬рождений (прежде всего в провинции Дейр-эз-Зор) и в дальней¬шем могут поставить под свой контроль большой регион (рассма¬триваемый как важный транспортный узел, связывающий Турцию, Иракский Курдистан, Иран и арабский регион с Западом) и начать препятствовать доступу сирийского правительства к энергоресур¬сам, затрудняя и без того сложный процесс восстановления стра¬ны. При этом сами сирийские курды, остро нуждаясь в финансо¬вых вливаниях, часть нефти продают через Иракский Курдистан турецким компаниям . В декабре 2019 г. президент Сирии даже издал указ о бомбардировках караванов грузовиков с «украден¬ной» нефтью и нефтехранилищ на территориях, контролируемых «Сирийскими демократическими силами», продемонстрировав, таким образом, что борьба с нефтяной контрабандой будет вестись довольно интенсивно.
Очевидно, что восстановление сирийской экономики будет осу¬ществляться при российском лидерстве , поэтому, с одной стороны, для Сирии открываются довольно широкие перспективы для ее пре¬вращения в важный логистический узел ближневосточного и евразий¬ского пространства. Российские компании уже подписали несколько важных договоров и контрактов с сирийским правительством .
Успешная операция Военно-космических сил в Сирии позволи¬ла России получить не только новый геополитический статус, но и стать ключевым участником постконфликтного урегулирования в этой стране. Этому способствовала российская политика много¬сторонности и система союзов, выработанная на Ближнем Востоке, которая должна обеспечить присутствие там России как влиятель¬ной силы и не допустить подрыва ее влияния.
Еще в 2015 г. сирийское руководство сделало ряд открытых за¬явлений о своем желании войти в зону свободной торговли с ЕАЭС. Об этом говорил министр экономики и торговли Хумам аль-Джа- зери, а также премьер-министр республики Ваиль аль-Хальки, под¬черкнув, что это «позволит облегчить экономические и торговые взаимодействия с дружественными странами» (Белоруссия, Ки¬тай и др.), которые предоставляют непрямую помощь, открывая свои рынки как источники товаров, необходимых для сирийского рынка.
В этом плане для Сирии открываются реальные перспективы реализации целого спектра инфраструктурных проектов, име¬ющих широкую географию, при ведущей роли в этом процессе российских и сирийских компаний [Борталевич, Логинов, Шкута 2016, с. 144], что, однако, может быть осуществлено, по мнению российских экономистов, путем встраивания сирийской инфра¬структуры и индустриального комплекса в мировые товарные и финансовые потоки, проходящие по территории Ближнего Вос¬тока. Для этого необходим переход российских компаний, коопе¬рирующихся в той или иной форме с сирийскими предприятия¬ми, к «трансграничному оказанию в Сирии и прилегающих к ней странах комплексных инфраструктурных услуг с опорой на коо¬перационную увязку производств, транспорта, логистики, сбыта и оперирования финансовыми ресурсами» [Борталевич, Логинов, Шкута 2016, с. 145].
Однако реализация этих проектов может натолкнуться на со¬противление региональных держав, так как в борьбу за энергоре¬сурсы и транспортную инфраструктуру Сирии уже вступают дру¬гие игроки, активно использующие новую конфигурацию сил на Ближнем Востоке, при этом Россия, по мнению многих исследова¬телей, в борьбе за региональное лидерство в этом регионе склонна отдавать предпочтение Ирану, поддерживая его ключевого союзни¬ка - Сирию [Ахмед Мохамед Абду Хасан 2018, с. 345].
Новые геополитические контуры региона и экономические интересы региональных держав
В настоящее время, очевидно, стать мощным мировым транс¬портно-логистическим инфраструктурным центром, через который пройдут торгово-экономические пути, стремится Турция. В январе 2020 г. была открыта первая ветка газопровода «Турецкий поток» , благодаря которой у России и Турции появилась возможность занять лидирующее положение и определять условия транзита энергоносителей из ближневосточных стран в Европу, для этого, однако, потребуется присутствие в близлежащих арабских странах (Ираке, Ливане, Египте), где сложной продолжает оставаться по¬литическая ситуация.