Один из подзаголовков этнографического очерка барона Сталя так и называется "Воровство и хищничество". Автор прямо говорит о том, что они играют важную роль в жизни горцев. Но этим и ограничивается, казалось бы, намечающееся сходство с заключениями его предшественников на сей счет. По К.Ф. Сталю выходит, что мотивы двух только что названных понятий являются, говоря современным научным языком, одной из коренных ментальных структур горцев. Но в отличие от названных или оставшихся за рамками нашего непосредственного анализа работ российских авторов XIX в. Сталь отходит от констатаций о "врожденной склонности" горцев к грабежу и т.п. "Хищничество" для черкеса - единственное средство снискать себе состояние, вес и доброе имя. Автор ярко демонстрирует, что в обществе, где доминируют ценности, связанные с военизированным образом жизни - храбрость, отвага, презрение к опасности, - у молодого человека, мужчины нет иной возможности, кроме удачного участия в набегах, доказать своему окружению, в том числе, старшим, ровесникам, а также девушкам, что ты достойный уважения джигит. К.Ф. Сталь, по существу, подчеркивает одну очень важную этнопсихологическую черту горца, чего до него не делал никто. Горец по натуре - это чрезвычайно репрезентативный субъект. Для него престиж, а также, как сейчас говорят, имидж - понятие решающее. Та же самая добыча, например, скот, угнанный у соседей-горцев или у казаков, раздается знакомым, ибо наездник, военный лидер, должен быть щедрым [21, с. 23]. Это напоминает нравы европейского рыцарства, для которого копить было позором, а дарить, раздавать - доблестью [20, с. 84]. Ради того, чтобы его имя громко звучало в горах, было на устах местных сказителей, открывая, тем самым, путь к общественному признанию и уважению, высшим проявлением которого является звание "языка народа", черкес (в данном случае этот этноним можно рассматривать как понятие собирательное) пойдет на серьезные труды. Но они не будут связаны с сохой или косой. Сталь прямо пишет: "Терпение, настойчивость, смелость, самоотверженность в хищничестве изумительны" [27, c. 118]. И тут же трезво резюмирует: "Сколько прекрасных качеств духа человеческого, истраченных на такое низкое назначение!" [Там же].
К.Ф. Сталь полагает, и справедливо, что необходимо дать честолюбивым горцам иное поприще для самоутверждения, что должно отвратить их от участия в набегах. В то же время, он видит только одно средство преобразования подобных понятий - христианство, которое их переработает и даст другое направление умам. Столь узкий подход к воспитанию горцев показывает историческую ограниченность автора. Конечно, в перспективе можно рассматривать это пожелание как средство приобщения к европейской цивилизации вообще. Но у Сталя упорная борьба христианства против варварства и невежества носит, все же, жестко идеологизированный характер, ибо такую борьбу он рассматривает как крестовый поход XIX столетия! [Там же, с. 144]. В очерке барона Сталя мы встречаем также важнейшую в плане целей данной статьи констатацию о том, что с 1835 г. хищники приняли название хаджиретов [Там же, c. 118]. К.Ф. Сталь уточняет, что так назывались приверженцы учения, проповедовавшего войну за веру [Там же, прим. 1] и в целом, верно, делает вывод в том смысле, что набеги в российские пределы приобрели религиозную санкцию, и смерть во время "хищничества" давала право называться шагидом (шахидом), т.е. мучеником, воином, павшим в борьбе с "неверными" за веру [18, с. 314]. Недаром в одной из чеченских героических песен - песне об Эль-Мурзе - есть такие слова: "Дорогая наша добыча - белый газават, нами сегодня заслуженный" [29, с. 65]. Таким образом, работа К.Ф. Сталя помогает увидеть назревающий кульминационный пункт в эволюции феномена горского "хищничества", описание которого было начато Броневским и Клапротом. Ибо подлинным апогеем нового отношения к проблеме "хищничества" явилась известная работа Р.А. Фадеева "Шестьдесят лет Кавказской войны" [28]. Сильной ее стороной является то, что он пишет о горцах, как достойном противнике, называя их "храбрейшими" (чеченцы), "богато одаренными людьми" (все горцы), которые были веками подготовлены для нравственного пожара, а не скажем, средневекового изуверства и т.п. (мюридистское движение), внезапно охватившего Кавказ. Его жители, по мнению Р.А. Фадеева, соединяют впечатлительность "азиатцев" с энергией, независимостью личности и предприимчивостью европейцев [Там же, с. 71, 101]. Это новое слово в устах видного представителя российских авторов середины XIX в. Наиболее же примечательно незаурядное суждение Фадеева (не лишенное, тем не менее, очевидного сарказма, но не опускающееся до выражений, вроде "зверского образа жизни"), о том, что мюридизм увлек горцев с обеих сторон их природы, создав для них идеал жизни, не требующий никакого нравственного усилия человека над собой, состоящий из битв, приключений, опасностей и грабежа, увенчанных раем [Там же, с. 102]. Работы некоторых современных историков подтверждают именно такой генезис набеговой деятельности горцев - от престижного "промысла" к набегам на "газаватской" основе [23, с. 120-121], что, как видим, фиксирует и горский (чеченский) фольклор.
Итак, ознакомление с рядом показательных работ российских авторов конца XVIII - середины XIX в. позволяет сделать следующие выводы. Осуществляясь традиционно еще с XV-XVI вв. и вплоть до XVIII-XIX вв., как о том свидетельствуют иностранные путешественники, наблюдавшие быт жителей западной и в меньшей степени восточной части Северного Кавказа (Дж. Интериано, Джованни да Лукка, Николас Витсен, Ксаверио Главани, Шарль де Пейсонель, Ян Потоцкий, А. Оммер де Гелль, Э. Спенсер, и др.) [14, c. 26, 38, 42, 67, 114, 137; 24, с. 64-65, 67-68, 71-73; 25, с. 264-265, 273; 26]и являясь заметной чертой местного быта, набеги за добычей и пленными носили промыслово-престижный характер в условиях (прото)феодально-патриархальных общественных отношений [6], а также отражали слабое или недостаточное развитие производительных сил в горских социумах. Дореволюционные авторы не смогли дать дефиницию уровня социальных отношений в горских обществах. Но, тем не менее, они весьма точно заметили их близость к эпохе гомеровских греков [27, c. 116] или германцев времен Тацита [7, с. 61], как одно время было широко признано в отечественной исторической науке, когда господствовала т.н. "военная демократия". Именно с ней известный историк-кавказовед В.Н. Гамрекели связывал те родоплеменные отношения у горцев, которые содержали имманентные импульсы к набегам [1, с. 58]. Ныне указанный термин признан спорным, либо даже изжившим себя. Но к какому типу социополитических отношений нужно тогда отнести строй, при котором господствует ментальность, основанная на ценностях "воюющих", если и термин "феодализм" является для реалий Северного Кавказа неоптимальным? [6]. Думается, все же, что термин "военная демократия" еще рано ныне полностью сбрасывать со счетов.
По мере продвижения к предгорьям Кавказа линии российских укреплений и населенных пунктов, являвшегося результатом стремления России решать свои геополитические задачи (защита южных рубежей от посягательств Сефевидского Ирана и Османской империи, а также опосредованно - их западных "спонсоров"), российская инфраструктура Предкавказья также становится объектом нападений горцев, но характер их набеговой деятельности, по существу, не меняется. И только с конца 1820-х, но особенно в 1830-х гг., по мере распространения среди горцев идеологии суфизма-мюридизма преимущественно в ее газаватской версии [5, с. 41-42], акции горцев по захвату добычи и пленных приобретают определенный религиозно-идеологический окрас. В то же время, работы историков, принадлежащих к Кавказоведческой Школе В.Б. Виноградова, указывают на то, что, по сути, набеговая деятельность горцев продолжала вплоть до конца военных действий на Северном Кавказе носить традиционный престижно-промысловый характер [17].
Список литературы
1. Блиев М.М. Кавказская война: социальные истоки, сущность // История СССР. 1983. № 2. С. 54-75.
2. Блиев М.М., Дегоев В.В. Кавказская война. М.: Росет, 1994. 592 с.
3. Броневский С.М. Новейшие Известия о Кавказе, собранные и пополненные Семеном Броневским: в 2-х т. СПб.: Петербургское востоковедение, 2004.
4. Великая Н.Н. Броневский С. М. о путях и методах включения Северного Кавказа в состав России // Вопросы южнороссийской истории. М.: Армавир, 2007. Вып. 13. С. 42-52.
5. Великая Н.Н. Исламизация Северного Кавказа (VII-XIX вв.). М.: РИЖ, 2009. 120 с.
6. Великая Н.Н. Проблемы уклада жизни горцев Северного Кавказа и их интеграции в состав Российской империи // Российский Северный Кавказ: проблемы социально-политического развития и исторического выбора: мат-лы 18-го семинара Кавказоведческой Школы В.Б. Виноградова. Армавир - Ставрополь: Дизайн-студия Б, 2013. С. 26-35.
7. Венюков М.И. Кавказские воспоминания (1861-1863). Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых (ООО "Полиграфсервис и Т"), 2011. 64 с.
8. Виноградов Б.В. Интегративные проекты и дезинтегрирующие факторы в российско-северокавказских взаимоотношениях конца XVIII - начала XIX в.: монография. Славянск-на-Кубани, 2009. 138 с.
9. Гапуров Ш.А. Еще раз о горско-казачьих набегах // Чеченская Республика и чеченцы: история и современность: мат-лы всероссийской науч. конф. (г. Москва, 19-20 апреля 2005 г.) / отв. ред. Х.И. Ибрагимов, В.А. Тишков. М.: Наука, 2006. С. 202-217.
10. Данилевский Н.В. Кавказ и его горские жители в нынешнем их положении // Кавказ: племена, язык, нравы. Нальчик: ООО "Полиграфсервис и Т", 2011. Вып. VIII. С. 53-80.
11. Дударев Д.С. Об особенностях интеграции горцев в социально-политическую и культурную среду России в конце XVIII - первой половине XIX в. (по свидетельствам представителей российского общества) // European Social Science Journal. М., 2014. Т. 1. № 6 (45). С. 448-454.
12. Дударев С.Л. Из истории идейного противостояния вокруг дореволюционной истории Чечено-Ингушетии в конце эпохи перестройки (часть 1) // История и культура народов Северного Кавказа: сборник научных трудов. Пятигорск, 2008. Вып. 9. С. 179-196.
13. Иноземцева Е.И. Институт рабства в феодальном Дагестане: очерки истории. Махачкала: ИИФЭ ДНЦ РАН; АЛЕФ, 2014. 298 с.
14. Кавказ: европейские дневники XIII-XVIII веков / сост. В. Аталиков. Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых, 2010. Вып. III. 304 с.
15. Карпов Ю.Ю. Взгляд на горцев. Взгляд с гор: мировоззренческие аспекты культуры и социальный опыт горцев Дагестана. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2007. 656 с.