Российская историография о влиянии событий 11 сентября 2001 года на развитие российско-американских отношений
Первым и, возможно, наиболее серьезным испытанием для российско-американских отношений при Дж. Буше-младшем и В.В. Путине стали теракты 11 сентября 2001 г. в США. По некоторым оценкам они ознаменовали собой начало нового этапа не только в двусторонних отношениях, но и в мировой политике [11, с. 65]. Все ученые, которые как-то связаны с исследованием международных процессов, не могли не отреагировать на террористические акты. Этой теме посвящено очень много литературы, но нас интересует конкретный аспект, а именно, как оценили российские историки и другие ученые-обществоведы влияние, оказанное этими событиями на отношения между двумя странами, как они отнеслись к попыткам российского президента изменить отношения с США и к реакции последних на это, какие выводы были сделаны. Ниже, оценивая заключения, сделанные различными учеными, мы, в соответствии с позициями авторов, выделим группы мнений по данному вопросу, попытаемся подвести общий итог дискуссии, развернувшейся на страницах российских научных журналов, периодических изданий и книг.
Статьи в периодических изданиях и научных журналах о террористических актах в США и их возможных последствиях стали публиковаться непосредственно после их совершения. Они часто характеризуют положение дел на момент выхода, то есть позволяют отследить изменение взглядов по мере развития ситуации, также они интересны тем, что показывают отношение авторов к рассматриваемым ими проблемам. Позднее, особенно с декабря 2001 г., стали появляться статьи, в которых звучали уже некоторые выводы, что было связано с известными односторонними действиями США. Увенчали анализ этой темы монографические работы, в которых подводились итоги развития событий, появившиеся в 2002-2003 гг., хотя были монографии по данной теме, датирующиеся и 2001 г. Так, директор Института США и Канады РАН С.М. Рогов уже осенью 2001 г. издал ряд статей, в которых высказывал свою позицию относительно влияния событий 11 сентября на развитие американо-российского сотрудничества. Также 2001 г. датирована его монография по этой теме [11].
Эта работа вышла, так сказать, по следам событий 11 сентября 2001 г. в США. Теракты, «возможно, стали поворотным моментом в истории США последних десятилетий» [Там же, с. 5], считает автор. Во всяком случае, он отмечает, что почти во всех аспектах внешней и оборонной политики США после них произошли очень серьезные изменения. В монографии рассматриваются эти изменения и их влияние на российскоамериканские отношения.
С.М. Рогов считает, что указанные события имели чрезвычайно важные последствия для российскоамериканских отношений. Окончание 1990-х гг. ознаменовалось для двустороннего взаимодействия острым кризисом 1999 г., вызванным натовскими бомбежками Югославии. Смена политического руководства Российской Федерации сняла напряженность, но не разрешила противоречий. Новая администрация Буша в начале 2001 г. продолжала, в целом, одностороннюю линию на ликвидацию Договора по ПРО 1972 г., расширение НАТО, включая страны Балтии, не было отмечено позитивных сдвигов также в вопросах реструктуризации российского внешнего долга и вступления России в ВТО.
После 11 сентября 2001 г. появилась сфера для сближения - борьба с международным терроризмом, который уже был врагом России, а теперь стал врагом США. «В новых условиях началась переоценка американским руководством возможной роли России» [Там же, c. 49]. Когда США осознали, что им придется вести войну в Центральной Азии, они стали отходить от мнения, что с Россией в международных делах можно не считаться.
Президент России, со своей стороны, обозначил в телевизионном выступлении широкую программу действий в рамках антитеррористической коалиции, увязав, однако, российские шаги с чеченским вопросом [Там же, c. 51].
Фактор тесной поддержки талибами чеченских террористов, а также фактор исламской угрозы правящим режимам среднеазиатских союзников России со стороны тех же сил, по мнению С.М. Рогова, являются полем совпадения «приоритетных интересов национальной безопасности двух стран» [Там же, с. 53], что может способствовать началу принципиально нового этапа в отношениях. С.М. Рогов считает, что появление общего врага у России и США создает возможность для налаживания механизмов взаимодействия. Но переход к качественно новой фазе «будет зависеть от способности Москвы и Вашингтона согласовать свои подходы к решению конкретных проблем, по которым их позиции до недавнего времени не совпадали» [Там же].
Предоставление среднеазиатских баз было очень существенной помощью США и к тому же несло в себе несомненный элемент риска в плане увеличения их влияния в регионе. Как бы там ни было, в ходе решения этого вопроса на поверхность всплыли фундаментальные геополитические противоречия между Россией и США по поводу сфер влияния. Таким образом, «определяющую роль в развитии сотрудничества двух стран будут играть не военно-технические, а политические аспекты российско-американского взаимодействия. Смогут ли Россия и США определить стратегию совместных действий на перспективу?» [Там же, с. 55].
В этой связи первым важным шагом США должно было стать признание или непризнание чеченских боевиков международными террористами. Некоторые подвижки стали видны, и, как пишет С.М. Рогов, произошли они «сразу вслед за предложением Москвы, позволяющим Соединенным Штатам использовать российские базы и воздушное пространство для ведения войны с терроризмом… Перспектива союзнических отношений будет иметь чрезвычайно важное значение для тех проблем, которые вызывали наибольшие расхождения между Россией и США в последние годы» [Там же, с. 56].
Важнейшей из них автор считает проблему ПРО. Он полагает, что, поскольку на США напало не государство, обладающее мощными ядерными силами, а некий международный картель, не имеющий даже целей для нанесения удара по ним, то и Соединенным Штатам не нужны колоссальные расходы на средства обороны, не способные помочь против нового вида угрозы. Однако события показали, что логика американцев была иной.
Другой острый вопрос российско-американских отношений - проблема расширения НАТО и в более широком смысле - интеграции России в европейские структуры (ЕС, НАТО). Здесь, оценивая европейские перспективы России, автор более осторожен. Будущее связывается с поиском новых форм взаимодействия России с обеими указанными структурами. Пока говорить о чем-то определенно невозможно, все зависит от развития российско-американских отношений. «Необходимо наметить новые подходы, которые могут сократить негативные последствия расширения НАТО для России и позволить ей играть полноправную роль в вопросах европейской безопасности. Чтобы отношения России и Североатлантического альянса стали действительно партнерскими, Москва должна получить доступ к процессу принятия решений в НАТО» [Там же, c. 62].
Кратко отмечены автором и другие проблемы: внешний долг Российской Федерации, установление торговых отношений между двумя странами, проблема вступления России в ВТО. Пути их решения еще предстоит найти, хотя С.М. Рогов отмечает некоторые позитивные знаки.
В целом взгляд автора можно охарактеризовать как оптимистический, хотя и с оговорками. Общий вывод состоит в том, что «резкое обострение угрозы международного терроризма вынуждает искать новые формы взаимодействия России с Западом. Перемены в мире, произошедшие после терактов в США, оказались настолько значительными, что можно говорить о наступлении нового периода в международных отношениях» [Там же, с. 65]. Отмечаются позитивные результаты визита В.В. Путина 12-15 ноября в США, которые, впрочем, почти целиком состояли в словесных заверениях и декларациях. С.М. Рогов делает вывод, что фактически США отказались «от намерения до конца 2001 г. объявить о денонсации Договора по ПРО» [Там же, с. 66]. «В течение всего лишь нескольких месяцев отношения двух бывших противников по холодной войне вступили в принципиально новую фазу. Если раньше задача-максимум заключалась в том, чтобы остановить растущее отчуждение, то сегодня Вашингтон и Москва стали де-факто союзниками… Новый исторический поворот дал шанс сделать двусторонние связи долгосрочными и по-настоящему партнерскими и союзническими… У России и США, России и Запада появился совершенно очевидный общий интерес, который построен на наличии общего противника. А это дает основание совершенно по-иному строить весь комплекс отношений в экономической, политической и военной сферах» [Там же, с. 68]. Хотя, по словам автора, окончательный вывод делать преждевременно, все же ясно, что «в результате российских инициатив, предпринятых после 11 сентября, возникла реальная перспектива кардинальной трансформации российско-американских отношений» [Там же] с возможностями укрепления российского положения в мире и осуществления внутренней экономической трансформации до уровня развитых стран.
В одной из своих статей ученый развивает точку зрения о том, что в результате террористических актов «рухнула американская стратегия, которая должна была обеспечить абсолютное превосходство США» [12]. По мнению С.М. Рогова, действуя в созданной ими коалиции, США вносили существенные коррективы во внешнюю политику, чтобы добиться поддержки. Он также в целом оптимистично оценивал перспективы разрешения главных российско-американских противоречий, но признавал и то, что различия в подходах все же имеются, в частности, Россия и США пока еще так и не «пришли к общей дефиниции международного терроризма» [Там же]. В другой своей статье, вышедшей в апреле 2002 г., то есть уже после декабрьских действий США, С.М. Рогов приходит к выводу, что к ставке на односторонние действия Соединенные Штаты привела ситуация в России, которая катастрофически теряла позиции и не могла больше быть равным для них партнером. Таким образом, события декабря 2001 г. воспринимались в США как освобождение от сдерживающих рамок архаичной системы безопасности, не отвечающей новым мировым реалиям. Сверхдержава больше не желала скрывать своих намерений, она «поставила окончательную точку в истории холодной войны. Взяв курс на обеспечение абсолютного военного превосходства, Вашингтон не намерен признавать Москву, Пекин или кого-либо еще равным себе по стратегическому статусу» [13]. Российско-американские отношения, по словам С.М. Рогова, после 11 сентября могли качественно поменяться в сторону сближения двух стран. «Однако вместо закрепления наметившегося после 11 сентября прорыва в российско-американских отношениях, наметилась опасная неопределенность» [Там же]. В результате «головокружения от успехов», которое охватило американскую администрацию в декабре 2001 г., а также «инертной нескоординированной позиции российских бюрократических ведомств… возникла реальная опасность того, что открывшиеся после 11 сентября 2001 г. возможности не будут использованы» [Там же]. Автор подвергает критике и Россию, и США за слабое движение навстречу друг другу по таким спорным вопросам как ВТО, внешний долг России, ПРО, НАТО, но в итоге он все же сохраняет надежду на то, что « «окно возможности» для того, чтобы изменить весь характер отношений… между Россией и США» [Там же] еще не закрыто. Он возлагает серьезные надежды на будущий майский саммит НАТО, визит Буша в Россию и встречи в рамках Большой восьмерки. Универсальным же путем к улучшению отношений с США С.М. Рогов считает выход России из внутреннего кризиса [Там же]. Интересно, что в еще более поздней статье в мае 2002 г., уже после визита Буша в Россию, С.М. Рогов, оценивая майские договоренности президентов двух стран по стратегическим вооружениям (СНП), считает их позитивным фактом в развитии отношений. Упоминая об имеющихся недостатках и пробелах в договоренностях, С.М. Рогов высказывает оптимистическое предположение о том, что «подписание нового российско-американского договора, хочется верить, приведет в действие механизмы новых партнерских отношений между бывшими противниками в холодной войне» [14]. Такая позиция, подразумевавшая также, что Договор о СНП является своего рода компенсацией со стороны США за их односторонний выход из Договора по ПРО, была принята среди ученых, склонных считать, что этот договор может положить начало новому этапу отношений между странами. Но так считали не все. Ряд специалистов недвусмысленно высказывались о, как минимум, бесполезности этих договоренностей [5].
Один из известных российских специалистов по изучению США Т.А. Шаклеина в своей монографии 2002 г. [16], исследуя отношения США и Российской Федерации, приходит к выводу, что в результате террористических актов 11 сентября, которые показали уязвимость Америки, была подорвана внешнеполитическая концепция США, направленная на единоличное построение нового мирового порядка. Подтвердились мнения, что в новый век политика всех стран не может быть безучастной к решению глобальных проблем, а, следовательно, она обязательно будет взаимно обусловливаться политикой других государств. Невзирая на события декабря 2001 г. в США и публикацию в прессе секретного доклада Пентагона от 8 января 2002 г., Т.А. Шаклеина считает, что были изменены акценты в характеристике России, ее перестали считать угрозой для безопасности США. Активные действия России по участию в антитеррористической коалиции, по мнению Т.А. Шаклеиной, дали надежду на то, что «идея двустороннего партнерства, потерпевшая фиаско в 1992-2000 гг., могла стать реальностью» [Там же, с. 225]. Отмечается, однако, и то, что США получили от совместной коалиции гораздо больше, нежели Россия [Там же, с. 228]. Таким образом, коалиция была явно однобокой, если не сказать, ущербной для России. И все-таки политолог не оставляет надежд на то, что «американское руководство и критически настроенная по отношению к России часть политикоакадемического сообщества [смогут] преодолеть исторически укоренившуюся настороженность, недоверие, двойной стандарт, «опережающий» страх перед возможной российской угрозой» [Там же, с. 229].
Российский ученый и политический деятель Е.М. Примаков в 2002 г. написал книгу под названием
«Мир после 11 сентября», переиздав ее в 2003 г. с незначительными дополнениями. В этой книге он ставит вопрос о целесообразности «курса России на сближение с США после 11 сентября 2001 г.» [9, с. 100]. Ученый анализирует российские шаги навстречу США по антитеррористической коалиции и из его позиции ясно, что помощь Северному Альянсу и разгром талибов отвечают российским интересам безоговорочно, а вот размещение американских сил в Средней Азии является как бы палкой о двух концах. Сохранение американских сил в Центральной Азии после окончания военной операции в Афганистане явно не на руку России. Кроме того, по словам ученого, «можно констатировать, что в связи с антитеррористической операцией в Афганистане уже произошло заметное изменение геополитической ситуации в пользу США» [Там же, с. 109], созданы трудности в плане интеграции стран региона в СНГ [Там же, с. 111]. Отмечается, что немаловажным фактором при проникновении США в центрально-азиатский регион является их стремление использовать имеющиеся здесь углеводородные ресурсы Каспия.