В обратном направлении шли промышленные товары широкого потребления. Среди них сибирский чугун, кастрюли, медные и эмалированные чайники, ведра, чашки, тарелки, топоры, ножи, ножницы, иглы, наперстки, пуговицы, инструменты, пружины, различные ткани, алкоголь, табак. Весьма любопытной в реестре экспорта в Монголию выглядят статья -- статуи богов.
После подписания в 1881 году российско-китайского договора русские купцы получили право торговать во Внутреннем Китае. И. П. Котельников попытался организовать торговлю в городах провинции Ганьсу, но по объективным причинам, а именно из -за отсутствия торговоскладских баз на основных маршрутах, это была довольно авантюрная идея, которую реализовать на практике было невозможно. Наиболее перспективными для продвижения в глубь китайской территории и соответственно для большего охвата территории Монголии были два пункта -- Ховд и Улястай. С точки зрения потребительской возможности эти города выглядели незначительными в сравнении с крупными административными центрами Китая. Однако стратегическое положение городов и устойчивые торговые связи позволяли организовать экспортно -импортные операции практически по всем направлениям: восточному (Пекин, Шанхай, Хух -Хото, Калган), южному (Урумчи, Цондж, Бархол в Синцзяне), северо-восточному -- Ирбит, Бийск, Томск, Барнаул, Минусинск. Кроме того, у Ховда и Улястая никогда не прекращалась торговая связь со столицей -- Ургой, и местными поселениями. Именно поэтому жители Ховда и Улястая были знакомы как с русской, так и с английской и американской продукцией, поступающей сюда из Пекина, Шанхая, Ирбита и Бийска.
Небольшой городок Улястай, построенный в 1733 году, был невелик. К концу 1870-х годов здесь проживало всего около 1000 человек. Однако он имел торговые связи с Гуй-хуа-ченом, Калганом и Ургой. Кроме того, здесь постоянно проживали китайские ремесленники, изготовлявшие нехитрую утварь для монгольских стойбищ, а также находился особый монгольский квартал (джурган), где останавливались провинциальные торговцы-кочевники. Весь город был разделен на четыре джургана: внутренний, военный, фондовый (складской) и монгольский. Первые представители русского купеческого класса появились в Улястае в конце 60-х годов XIX века. Это были предприниматели из Бийска, сбывавшие металл местным ремесленникам и готовые металлические треноги странствующим монгольским купцам из провинции [Певцов, 2017, с. 173]. Расширить номенклатуру товаров и увеличить объемы товарооборота оказалось крайне сложно, прежде всего по причине высокой конкуренции со стороны китайских компаний, одной из самых влиятельных среди которых была Да Шин Куй. Она имела головной офис в Хух -Хохто и специализировалась на товарных операциях во Внешней Монголии, 75 % ее оборотов приходилось как раз на эти территории [Базардорж, 2015, с. 38]. Филиалы этой фирмы (скорее семейные предприятия) в Улястае стали открываться еще в начале XIX века, среди них: Ульзиит (1803), Хувит (1806), Цогт (1809), Баянсан (1814), Буксиры (1819) и др. До начала 1860-х годов здесь действовало в общей сложности 8 торговых домов. После появления первых русских купеческих домов, в Улястае открылось еще 18 филиалов: Номгон (1864), Буянт (1870), Туменбаяр (1872), Буянделгер (1873) и др. [Там же, с. 41].
Обосновавшиеся в Улястае китайские компании по совокупным капиталам значительно превосходили русские торговые дома. В частности, стоимость имущества и основных оборотных средств у Да Шин Куй оценивалась в 30 млн золотых рублей, у Тиан Йи Де -- в 3 млн золотых рублей, у Юань Шен Де -- в 1 млн золотых рублей, у Се Су Чан -- в 500 тыс. золотых рублей [Майский, 2015, с. 160]. Для удобства ведения дел китайские коммерсанты в монгольских степях отстроили целый квартал Улиастай Маймаачин со всеми необходимыми для ведения дел атрибутами (склады, конторы, финансовые учреждения и пр.).
Бийские купцы также попытались солидно организовать торговое дело. Был построен большой гостиный двор, где открыты торговые лавки. Однако к 1879 году таких лавок насчитывалось всего 9 и русским купцам приходилось вести торговлю не столько на месте, сколько с приезжающими в Улястай уездными торговцами [Певцов, 2017, с. 173]. Конечно, в таких условиях говорить о расширении экспортно-импортных операций и перспективах увеличения объемов торговли не приходилось. Несколько иная ситуация сложилась в организации русского торгового центра в Ховде. С одной стороны, Ховд сам по себе был крупным рынком, политическим и религиозным центром многоплеменной западной части Монголии. Помимо обязательного для китайских городов административного и торгового квартала, здесь был буддийский монастырь «Тугээмэл амаржуулагч хийд», занимавший третью часть города. Кроме того, к городу относились крестьянские угодья, находившиеся в радиусе 30 км (52 тыс. газаров, 1 газар (монг.) = 576 м) от города и снабжавшие город своими продуктами и товарами [Гонгор, 2006, с. 29]. С другой стороны, Ховд со второй половины XVIII века стал центром ярмарочной торговли, куда со всей округи стекались скот и продукты животноводства, где китайское купечество поддерживало связи с соседними провинциями и крупными городами Китая, включая Пекин. Организаторами такой ярмарки, которая традиционно проходила за пределами торгового квартала Маймаачин, были китайские купцы -- выходцы из провинции Шанси. Ярмарка начиналась ранним утром, скупался пригнанный монголами скот, сельскохозяйственные продукты, шерсть, а к вечеру торговля прекращалась. Со временем это стихийное торжище превратилось в постоянную ярмарку, что было обусловлено неудобством ежедневно перегонять стада животных. В XIX веке место торга преобразилось за счет магазинов, жилых помещений, лавок и складов, а также стационарных юрт и загонов для скота [Там же, с. 33].
Прямым следствием изменения статуса ярмарки стало расширение связей Ховда. Если первоначально торговля осуществлялась на территории города и приписанных к нему землях, то в XIX веке прочные связи устанавливаются со всеми западными этническими группами и частью восточных племен (Халхын Засагт Хан, некоторые аймаки Саин Нойон Хан). По некоторым оценкам, во второй половине XIX века торговые связи Ховда распространялись на аймаки Ховд и Баян-Улгий, северо-западную часть Китая (Синьцзян), юго-западную часть современной Республики Алтай в России [Грумм-Гржимайло, 1926, с. 688]. Именно эта сеть способствовала укреплению связей с российской стороной. Розничные и мелкооптовые торговцы из Бийска и Минусинска свободно добирались до Ховда, а крупные оптовики смогли наладить прямые поставки с Ирбитской и Нижегородской ярмарок. Так, с Макарьевской ярмарки на рынок Ховда поступали большие партии хлопка [Гонгор, 2006, с. 84].
Конечно, в Ховде, как и в Улястае, торговое первенство первоначально принадлежало китайскому купечеству. В 1877-1878 годах здесь было 9 крупных китайских торговых фирм. Среди них уже известная Да Шин Куй, а также Тиан Йи Де, Юань Шен Де, Цагаандай, Гуань Су Лунь, Шун Чай, Ай Сон Нью, Ай Гун и Тунг Шань [Позднеев, 1880, с. 33]. Однако современники утверждали, что ховдинские филиалы значительно уступали улястайским как по времени основания (меньшие традиции и авторитет), так и по размаху торговли, уровню капитала и богатству [Базардорж, 1880, с. 41]. Кроме того, из 50 небольших магазинов только 10 фирм, таких как Си-ху- ту, занимались закупкой овец и лошадей и перевозили купленый скот на свои пастбища в Китае. Все прочие занимались мелочной торговлей: мукой, фармацевтическими препаратами, изделиями ручной работы [Радлов, 1871, с. 358]. Однако основная статья монгольского экспорта -- скот и продукция скотоводства -- оказалась не монополизирована китайским купечеством. Именно это обстоятельство стало ключевым, позволившим русскому купечеству не только проникнуть, но и закрепиться на здешнем рынке. Поэтому к 1910 году в Ховде успешно действовало 10 крупных русских торговых компаний, основанными преимущественно уроженцами Бийска. Самой влиятельной из них была фирма Асанова с годовым оборотом около 500 тыс. рублей. Компания имела 4 крупных филиала в хошунах Ман Гун и Жалцан бейса аймака Засагт Хан, Улястайском и Ховдском районах. Каждая сделка с монгольскими скотоводами оценивалась от 20 до 60 тыс. рублей [Гонгор, 2006, с. 80].
Оптовый спрос на продукцию скотоводства привел к заметному увеличению поголовья скота в непосредственной близости к Ховду -- местностях Шарбулаг и Буянт гол. Член Русского императорского географического общества В. В. Радлов во время своей экспедиции по Монголии отмечал, что летом монголы сбывали оптом свои стада до 900 лошадей и до 15 000 овец на одно стадо. Известия о стабильном спросе на скотоводческую продукцию быстро распространились и за пределы Ховдинского округа. Тот же В. В. Радлов приводил пример одного хошуна из китайского города Куйгачин, который начал выпасать более 200 000 овец, уверенный в гарантированном сбыте, и как писал русский путешественник: «в чем я абсолютно не сомневаюсь» [Радлов, 1871, с. 359].
Еще одной успешной инициативой русского купечества стала торговля оленьими рогами, вытяжки из которых широко применялись в традиционной китайской медицине. Считалось, что они способствуют увеличению сексуальной активности мужчин. Поэтому не только сам экстракт, но и молодые рога, так называемые мягкой крови (панты), стоили очень дорого. В торговых пунктах, таких как в Кош-Агач, Ховд и Улястай, китайские перекупщики платили за них по 9-12 рублей за фунт и отправляли во внутренние провинции Китая, где этот товар пользовался спросом и стоил значительно дороже [Констен, 2018, с. 36]. Каждый ноябрь в городе Гуй Хуа Чэн, куда съезжались покупатели со всего Китая, проходила торговля оленьими рогами. Аналогичные торги устраивали в Гуйчжоу и Кантоне. Обычно добываемые рога из Кяхты, Улястая, Ховда и Джунгарии привозили китайские купцы, однако к началу XX века эту прибыльную статью стали контролировать русские [Из истории ... , 2014, с. 114]. Объяснение этому достаточно простое. До появления русских предпринимателей добыча оленьих рогов была делом охотников -одиночек. Оленьи рога изначально использовались исключительно для охоты. И если ранее на диких оленей охотились только ради мяса и шкуры, то теперь на Алтае, в бассейне реки Катунь в Монголии, начали разводить домашних оленей для удовлетворения спроса из Китая. Считается, что одомашненные олени впервые были выведены в селе Уймон [Там же, с. 99]. Центром такого невероятного источника дохода стало село Шебалино и ряд соседних деревень [Констен, 2018, с. 36]. Этот новый спрос, кстати, способствовал повышению цены и на самих оленей. Н. М. Ядринцев, совершивший путешествие по Алтаю в 1878 году, отмечал, что теперь на Алтае взрослые олени стали стоить 30-50 рублей, а самки оленей -- 25-30 рублей [Из истории ... , 2014, с. 102].
Общий рост товарообменных операций через Ховд вызвал заинтересованность со стороны китайского амбаня ', который увидел в этом источник для получения дополнительного фискального дохода. У амбаня Ховда было весьма большое хозяйство, требующее средств для содержания: угольное отделение, больничное отделение (включая специальную службу бальзамировщиков), топливное отделение и др., а также специальная транспортная служба (Бураа -- бригада сумона Эрдэнэбурэн аймака Ховд), которая с помощью верблюдов обсуживала все эти структуры [Угсаатны ... , 2014, с. 314]. Поскольку таможенные пошлины взимались по весу товара, то местный амбань был кровно заинтересован в увеличении товаропотока. Поэтому в конце XIX века 204 двора из Халхи и 80 дворов из Захчина были мобилизованы для обслуживания 23 торговых станций (уртоны), находящихся в подчинении Ховдского правителя. Тем самым был ускорен провоз товаров через Ховд в Гучен, Иль, Их Хурээ, Хух-Хото и Пекин [Гонгор, 2006, с. 57]. Помимо этого, для решения продовольственного вопроса, ставшего довольно острым с увеличением транзитных и прибывающих по делам в Ховд коммерсантов, были мобилизованы местные крестьяне. Так, 400 домохозяйств из трех аймаков Халха были дополнительно привлечены для посадки продовольственных культур, из них 200 -- из аймака Тушит Хан, 128 -- из аймака Сайн Нойон Хан и 72 -- из аймака Засагт Хан [Нацагдорж, 1963, с. 166]. Традиционно в обязанности простых людей входил также выпас императорских стад и выращивание продовольственных культур для китайского гарнизона города.
С ростом российской торговли на реке Буянт недалеко от города были построены шерстяные прачечные, в которых работали местные олеты и мингаты из земледельцев. К концу столетия в самом городе появились фабрики по обработке дерева, железа, серебра, кожи и овчины. Несмотря на дефицит металла, здесь производились для внутренних нужд мотыги, лопаты, подковы, замки и серебряные украшения [Гонгор, 2006, с. 84].
Появление рабочих мест привело к увеличению рабочих и ремесленников из Китая: мастеровых по изготовлению печей и дымоходов, мелкой домашней утвари и пр. Часть необходимого материала доставлялась из Китая, часть -- из России. К 1918 году город Ховд, включая округу, превратился в крупный торговый центр. Если в 1878 году, согласно статистическим подсчетам М. В.Певцова, в Ховде насчитывалось всего 1 тыс. человек, из которых 500 принадлежало местному военному гарнизону, то в 1918 году здесь проживало 50 тыс. человек (дэрбэтов 24 тыс., баядов 15 тыс., захчинов 5 тыс., олетов 3 тыс., мянгадов 2 тыс., хотонов 1 тыс.) [ОЛТО, л. 11]. Для содержания печного хозяйства потребовалось значительное количество топлива. Монголы из числа беднейших семей занялись знакомым делом -- сбором навоза и реализацией его в городе. Превращение Ховда в значительный окружной город привело к появлению в бассейнах рек Ховд и Буянт русских переселенцев, которые занялись животноводством. По словам И. М. Майского, в период с 1910 по 1920 год в Ховде было около 300 «русских кочевников» [Майский, 2015, с. 81].
Подводя итог вышесказанному, можно констатировать, что укрепление торговых связей между западносибирскими городами и монгольскими административными центрами заложило основу для устойчивых отношений между государствами. Участие коммерсантов из Алтайского края, Омска, Томска не только активизировало здесь деловую жизнь, но и привнесло в местный монгольский быт и культуру мало знакомые ранее элементы. И речь идет не только о потребительских товарах: чай, табак, текстиль, мука и рис, алкоголь, ткани, мелочный товар, хлопок, юфть. (Последняя, как и российские изделия из железа, наряду с китайскими хлопчатобумажными тканями (далимба), пользовалась особой популярностью в Ховде) [Гонгор, 2006, с. 84]. В монгольское общество стали проникать новые паттерны экономических и общественных отношений. Справедливости ради, следует отметить, что наметившиеся изменения произошли, в том числе, и благодаря усилиям Пекина, не желавшего «без боя» сдавать монгольский рынок. Результатом иностранного вмешательства (русского и китайского) стало постепенное разрушение традиционного кочевого уклада монгольских племен, втягивание их в орбиту денежных отношений с крупными европейскими государствами, что неизбежно вело к формированию новой ментальности и появлению новых ценностных ориентиров в монгольском обществе.
Список источников
1. Бойко В. П. Купечество Западной Сибири в конце XVIII -- XIX в. // Очерки социальной, отраслевой и ментальной истории. -- Томск : Томск. гос. архитектур.-строит. ун-т, 2009. -- 307 с.
2. Грумм-Гржимайло Г. Е. Западная Монголия и Урянхайский край : в 4 т. -- Т. 2. -- Л. : Изд. Учен. комитета МНР, 1926. -- 906 с.
3. Дегтярев Д. С. Город Бийск глазами ученых и путешественников XIX -- начала XX в. // Вестник Кемеровского государственного университета. -- 2017. -- № 1. -- С. 24-28.
4. Из истории исследования и развития мараловодства на Алтае. XVII -- начало XX в. / отв. ред. А.
В. Старцева. -- Барнаул : Алтай. гос. ун-т, 2014. -- 222 с.
5. Кадиков Б. Х. Н. И. Ассанов -- купец, меценат, просветитель // Краеведческий вестник. -- 1999.
— № 9. -- иВЬ : http://www.museum.biysk.ru/ru/persons/niassanov-kupec-mecenat-prosvetitel/(дата обращения:
15.10.2020) .
6. Лаппо Г. М. Города России. Взгляд географа. -- М. : Новый хронограф, 2012. -- 504 с.
7. Мамин-Сибиряк Д. Н. Приваловский миллионы. -- М. : Вече. 2019. -- 102 с.
8. Матвеев А. К. Географические названия Урала : краткий топоним. слов. -- Свердловск : Сред.-Урал. кн. изд-во, 1987. -- 208 с.
9. Певцов М. В. Алтай. Монголия. Китай. Тибет -- М. : Эксмо, 2017. -- 448 с.
10. Позднеев А. М. Города Северной Монголии. Извлечение из дневника путешествия в 1877-1878 гг. -- СПб. : Тип. В. С. Балашева, 1880. -- 115 с.