Роль городов в развитии русско-монгольской трансграничной торговли в последней четверти XIX -- начале XX века
Алтаншагай Мунхтуул
Московский государственный педагогический университет
Аннотация
В статье раскрывается специфика становления торгово-экономических отношений Российской империи с Монголией в период активизации русской политики на Дальнем Востоке. Актуальность данного исследования обусловлена недостаточной изученностью русско-монгольских отношений последней четверти XIX -- начала XX века и отсутствием в отечественной науке необходимого опыта для объективной оценки характера двусторонних русско-монгольских торговых связей. На основе комплекса архивных, справочных и мемуарных источников автор выделяет основные приоритеты деловых контактов между западно-сибирскими городами Российской империи и административными центрами Монголии. Усиление общей деловой активности Российской империи в регионе, особенно после массового переселения сюда значительных трудовых резервов в начале XIX века, позволило существенно нарастить производственные мощности для экспорта в Монголию товаров широкого потребления. Рост городов, в свою очередь, сделал русский рынок привлекательным для сбыта основных товаров монгольского животноводства. Автор приходит к выводу, что именно это обстоятельство привело к формированию нового вектора монгольского экспорта: Россия, а не Китай становится главным потребителем мяса, шерсти, кож, мехов и пр. Укрепление связей способствовало превращению Бийска, Ирбита, Минусинска, Томска на территории России, а также Ховда на сопредельной территории в крупные торговые города, специализирующиеся именно на коммерческих операциях с Монголией. Появление в Улястае, и особенно в Ховде, крупных купеческих фирм из Бийска не только увеличило объемы и ассортимент экспортной продукции, но и привнесло в традиционный быт туземного населения элементы европейских общественных и трудовых отношений.
Ключевые слова: Алтайский край, внешняя торговля, Западная Сибирь, Китай, международные отношения, Монголия, Российская империя.
The Role of Urban Settlements in the Development of Russian-Mongol Cross-Border Trade in the Last Quarter of the 19th -- Early 20th Centuries
Munkhtuul Altanshagay
Moscow State Pedagogical University
Abstract. The article treats the development of trade and economic relations between the Russian Empire and Mongolia during the period of the pervasion of the Russian political influence in the Far East. The relevance of the research is accounted for by the fact that Russo-Mongol relationships in the last quarter of the 19th century and the early 20th century are underinvestigated and the bilateral Russo-Mongol trade relations cannot be properly assessed. The author analyzes archival materials, reference sources and memoirs to investigate major practices of business cooperation between west-Siberian urban settlements of the Russian Empire and administrative centers of Mongolia. The increase of Russian economic influence in the region, mainly associated with substantial labor migration in the early 19th century, enabled the Russian Empire to enhance production capacity and ensure the expansion of commodity export to Mongolia. Due to the increasing number of Russian urban settlements, more and more Mongol livestock breeders were interested in getting into the Russian market. The author of the article maintains that the above- mentioned circumstance promoted a novel aspect of the Mongol export policy development: from then on Russia and not China was Mongolia's greatest consumer of meat, wool, leather, fur, etc. The enhancement of Russo-Mongol trade cooperation fostered the transformation of such urban settlements as Biysk, Irbit, Minusinsk, and Tomsk in Russia and Khovd in Mongolia into cities. The establishment of Biysk trading affiliates in Ulyastay and Khovd facilitated trade cooperation and introduced European social and commercial benefits into Mongolian life.
Keywords:Altay region, foreign trade, Western Siberia, China, international relations, Mongolia, Russian Empire.
Становление и развитие русско-монгольских коммерческих связей второй половины XIX -- начала XX века в отечественной исторической науке продолжает оставаться одной из малоизученных тем, что объясняется в первую очередь статусом самой Монголии. Входя в состав Цинской империи юридически, а отчасти и фактически, Монголия была лишена права вести самостоятельные операции на внешних рынках, а потому отдельные начинания монгольской стороны по расширению трансграничных связей традиционно рассматривались в русле общекитайской торговой политики. Между тем именно активизация усилий России на этом поприще привела к формированию в недрах классической кочевой структуры новых форм общественных отношений, которые в дальнейшем привели к серьезным социальным и культурным сдвигам.
Основой развития торговых отношений Монголии и России второй половины XIX века являлись договоры, подписанные Петербургом с девятым Ваном Маньчжурской империи Айсинь Гьоро Ичжу. Тяньцзиньский договор 1858 года и Пекинский договор 1860 года не только открывали российской стороне возможность вести «цивилизованные» операции в приграничных городах Монголии (Кяхта, Урга, Ховд, Улястай), но и давали право Российской империи формировать консульские службы для защиты коммерческих интересов в регионе и установления непосредственных контактов с туземными рынками. Можно согласиться с мнением А. А. Сизовой, что Пекинское соглашение 1860 года, в результате которого Российская империя получила право создать в Монголии свое первое консульство [Сизова, 2015, с. 58], сделало жизнеспособными перспективы русско-монгольских торговых отношений. Конечно, российской стороной полученные преференции в первую очередь рассматривались как очередной шаг по расширению торговли с Китаем, однако появление консульского института значительно облегчило вед ение дел на подконтрольной Пекину монгольской территории. В частности, российские купцы до заключения договора сталкивались в Урге с множеством трудностей в вопросах складирования товаров, организации жилья в период заключения торговых сделок, защиты от незаконных претензий и поборов со стороны чиновников китайской администрации и пр. Вместе с тем потребовалось почти 10 лет, прежде чем добытые политические права дали Российской империи реальный коммерческий эффект.
Для развития трансграничной торговли между регионами существовали объективные условия. Прежде всего следует отметить наличие на монгольской территории старинных транзитных путей -- Шелкового и Чайного. Кроме того, на всех эксплуатируемых трактах существовали так называемые уртоны (место постоя) -- государственные станции, которые покрывали территорию Монголии в ее старых границах. Поскольку находившийся в подданстве династии Цин монгольский народ населял обширные земли от Алтая на западе, включая земли до Великой Китайской стены, до Желтого моря на востоке, нет ничего удивительного, что монголы стали исполнять новую роль -- основного связующего звена, непосредственно осуществляющего функции связи, почты и транспорта между Россией и Китаем. Втягивание монгол в межгосударственные русско-китайские коммерческие отношения неизбежно вело к активизации туземного населения и как участников торговых отношений -- покупателей европейских товаров и поставщиков местного сырья, и как, выражаясь современным языком, организаторов транспортно-логистической службы. Именно эта новая роль монгол позволила восстановить давно заброшенные Пекином за ненадобностью государственные уртоны. В частности, на Алтайском тракте были восстановлены и вновь созданы 20 станций, в простонародье именуемых 20 халхасскими станциями, на маршруте между Ховдом и Улястаем построено 14 станций, на участке Улястай -- Джинджлег 9 станций. Кроме того, 8 станций были переданы из управления Ховда в ведение пограничных постов Согога, 11 станций были открыты непосредственно в Кяхте и Их Хурээ и 14 станций перед Их Хурээ [Нацагдорж, 1963, с. 167].
В результате этих мероприятий сложилась сеть оживленных маршрутов из Китая в Российскую империю, доступных как коммерсантам, так и обычным путешественникам, среди них: Кяхта -- Хурээ -- Калган -- Пекин; Улястай -- Ховд -- Цагаан Нуур -- Кош-Агач -- Онгудай -- Бийск; Санбейс -- Хух-Хото -- Пекин. Уместно отметить при этом, что, поскольку маршруты входили в зону ответственности послов и официальных лиц, положительная динамика вряд ли была возможна без усилий дипломатической службы Министерства иностранных дел империи.
Налаживание бесперебойных контактов позитивно сказалось на состоянии городов Западной Сибири, которые стали превращаться в центры русско -монгольских коммерческих операций и центрами влияния на социальную и культурную жизнь монгол.
Одним из примеров роста деловой активности является город Бийск. Построенный в 1709 году по указу Петра I на западном берегу реки Бия [Дегтярев, 2017, с. 24], Бийский (Бикатунский) острог первоначально предназначался для защиты юго -восточной границы Российской империи от Джунгарского ханства. Свое военное значение город окончательно потерял к середине XIX века. Это был тихий, можно сказать захолустный, город, который получил второе дыхание как центр именно русско-монгольской торговли. Расположенный на старинном Чуйском тракте, Бийск становится одним из первых городов, способствовавших возрождению всего Алтайского края. Чуйский тракт являлся главным каналом монголо-российских отношений с XVIII века. Со времен Джунгарского ханства через Чуйский тракт в сибирские города продавалось большое количество кожи, шерсти, золота и серебра в обмен на механизмы, меха, сукно, одежду, оружие и канцелярские товары [Республика Алтай, 1995, с. 8].
Оживление коммерческих операций на приграничной с Монголией территории в конце 60х годов XIX века в определенной степени повлияло на выбор российского правительства границ зоны, намеченной для переселения и освоения в соответствии с аграрной реформой П. А. Столыпина. Этот механический демографический прирост населения значительно усилил возможности производительных сил региона. Так, в период с 1897 по 1915 год население Алтайского края (без 5 уездов в Томской области) увеличилось вдвое с 1,3 млн до 2,7 млн человек. Самое высокое приращение населения наблюдалось в Барнаульской области [Скубневский, Старцев, Гончаров, 2001, с. 40]. Социальный состав переселенцев состоял как из крестьян и рабочих, так и предпринимателей. В результате в пореформенный период растет не только численность городского населения, но и идет закладка новых городов -- административных и товарообменных центров. Так, количество городов увеличилось с четырех до семи. Появились города Новониколаевск (1903 г.), Славгород (1914 г.), Камень-на-Оби (1915 г.). С 1897 по 1916 год население городов увеличилось с 61,4 тыс. до 234,1 тыс. человек. По состоянию на 1916 год в Новониколаевске проживало 86,5 тыс., Барнауле -- 71,3 тыс., Бийске -- 32 тыс., Камень-на-Оби -- 21,2 тыс., Славгороде -- 11,5 тыс., Колывани -- 8,5 тыс., Кузнецке -- 3,3 тыс. человек [Скубневский, Старцев, Гончаров, 2001, с. 41].
Рост провинциальных городов, безусловно, не идет ни в какое сравнение с ростом крупных промышленных и административных центров Сибири. Для примера можно привести темпы урбанизации города Томска, развитие которого было связано с ростом золотодобычи еще в конце 1830-х годов. В частности, в 1840 году в городе проживало 11 700 человек, в 1856 году -- 20 200 человек, в 1897 -- 52 221 человек, а в 1911 году -- 111 417 человек [ОЛТО, л. 11]. монголия российская империя торговля
Тем не менее именно через сеть провинциальных городов в последней четверти XIX века стало налаживаться регулярное сообщение с монгольскими степями. Так, Бийск через Чуйский тракт соединился с крупными торговыми центрами Западной Монголии -- Ховдом и Улястаем. Уместно отметить при этом, что железнодорожная сеть, а также система грунтовых дорог в этой части России была несравненно хуже развита, чем в европейской части [Скубневский, Старцев, Гончаров, 2001, с. 39]. Поэтому Чуйский тракт и примыкающая к нему региональная транспортная сеть были по существу единственной артерией, соединяющей русские города с монгольскими землями. Из Ирбита и Бийска караваны и отряды проходили через пограничные Кош-Агач и Цагааннуур и дальше в города Ховд и Улястай в Западной Монголии, затем достигали Их Хурээ, Калгана и Пекина. На ремонт и восстановление труднопроходимых мест ушло немало лет, а окончательная модернизация тракта была завершена только в 1903 году, что объективно сдерживало рост товарообменных операций.
Вместе с тем рост потребительского спроса на рынках сибирских городов стимулировал увеличение объемов торговли. Первые крупные оптовые партии сырьевых и полусырьевых товаров стали появляться к концу 1860-х годов. Так, ежегодно из Западной Монголии через Кош-Агач в Бийск поставляли до 4-6,5 тыс. голов крупного рогатого скота и десятки тысяч голов мелкого рогатого скота. Оттуда крупный скот отправляли в Петропавловск, а овец -- в Новониколаевск и другие города западной части области. Как сообщала местная газета «Сибирская жизнь», в городе Томске оставалась небольшая часть, не более 500 голов скота, а остальное переправлялось на бойни, где мясо замораживали, и отправляли в европейскую часть России. Эти сведения подтверждают и статистические данные, приведенные на страницах газеты «Бийская новость» от 19 января 1869 года, где указывалось, что на местный рынок поступило 4000 толгой (монг. голов) крупного рогатого скота [ОАТО, л. 11]. Таким образом, закупка большого количества монгольского скота, который был дешевле, чем местный сибирский, в первую очередь удовлетворяла потребности в мясе и мясных товарах население городов и фабрик, быстро растущее население шахт и железных дорог, а также растущее число военных и служащих в Предбайкалье и Иркутской области [Даревская, 2011, с. 29]. В результате в приграничном крае были построены заводы по переработке сырья: кожевенные, водочные, деревообрабатывающие, табачные, льняные, холодильные, кирпичные, а также открыты цеха металлообработки для местных нужд. В конце XIX -- начале XX века, помимо местных лавок ростовщиков, в городах появились отделения Сибирского коммерческого банка, Русско-Азиатского банка и Петроградского международного коммерческого банка. На фоне общей урбанизации Сибири Бийск заметно выделялся именно как торгово - обменный центр. К началу XX века в городах Западной Сибири было зарегистрировано более 1100 купцов, в том числе: в Туринске -- 23, Ялуторовске -- 48, Кургане -- 45, Ишиме -- 6, Таре -- 104, Березове -- 30, Сургуте -- 1, Нарыме -- 54, Томске -- 146, Омске -- 9, Колывани -- 45, Бийске -- 125 [Бойко, 2009, с. 21]. Уступая по численности населения почти в 3 раза Томску, Бийск имел почти равное количество коммерсантов. Не случайно, но именно в Бийске стали фиксировать коммерческие дома, которые в основном проводили операции с сопредельной территорией. В 1878 году здесь были зарегистрированы три фирмы -- В. А. Гилева, И. Котельникова и Баскова, а в 1896 году -- уже шесть -- Г. Бодунова, А. Васенева, Р. Кузнецова, А. Мальцева, Ф. Поликарпова и Н. Асса-нова. Весьма примечательно, что из шести владельцев торговых фирм трое были моложе 40 лет (А. Васенев, Р. Кузнецов и Н. Ассанов) [Там же, с. 286]. Можно предположить, что возникновение этих фирм обусловлено оживлением русско -монгольской торговли. Не последнее место в возвышении Бийска сыграл и тот факт, что с середины XIX до начала XX века город был центром алтайской религиозной миссии.
Другим городом Сибири, игравшим заметную роль в торговых оборотах с Монголией, был Ирбит. Ирбитская ярмарка была широко известна еще с XVII века. Здесь сбывались азиатские (китайские, бузарские) и сибирские товары. По поводу возникновения названия «Ирбит» до сих пор нет единого мнения. Часть исследователей считают, что оно произошло от названия реки. Другие, как, например, профессор А. К. Матвеев, трактуют это имя как общетюркское по внешнему виду и его корни следует искать в татарском языке. По словам А. К. Матвеева, «ир» означает «мужчина», «герой», а на диалекте может означать «земля», «родина», а «бий» на башкирском означает «вождь племени» [Матвеев, 1987, с. 122]. В связи с повышением интереса российского государства к сырьевым и торговым возможностям Сибири, в 1821 году стихийное торжище в Ирбите было благоустроено. Городская ярмарка была организована согласно утвержденному генеральному плану, заново отстроены в едином стиле все торговые павильоны. В 1864 году появился пассаж. Однако это не изменило ярмарочной сути города. Д. Н. Мамин-Сибиряк в романе «Приваловские миллионы» (1883) отмечал: «...на площади и по улицам от возов с товарами, купеческих фур и мелких лавчонок не было свободного местечка» [Мамин-Сибиряк, 2019, с. 86]. Ирбитская ярмарка в XIX веке стала второй в Российской империи после Нижегородской (Макарьевской) по объему денежного и товарного оборота [Лаппо, 2012, с. 35]. Позже в связи с открытием Транссибирской магистрали Ирбит потерял свое торговое значение, хотя ярмарка просуществовала вплоть до 1929 года.
Примечателен в данной связи факт, что крупными коммерсантами на Ирбитской ярмарке выступали как раз жители Бийска. В частности, авторитетными представителями торгового сообщества ярмарки были И. П. Котельников (1834-1894) и А. Д. Васенев (1856-1917). Судьба Ивана Петровича Котельникова весьма показательна. Ранние годы он провел в родном селе Онгудай, расположенном на одном из торговых маршрутов в Монголию. В 1850-1860-х годах Котельников развернул торговлю по Чуйскому тракту Горного Алтая, а к 1866 году перевел свою
торговую деятельность в Западную Монголию, в город Ховд. К середине 1880-х годов товарооборот И. П. Котельникова достиг 150 тыс. рублей. Именно благодаря усилиям таких купцов была развернута не только двусторонняя торговля российскими и монгольскими товарами, но и посредническая торговля иностранными товарами, проникавшими в Монголию через Ирбит и Бийск. Одной из крупнейших статей номенклатуры сырьевых товаров, экспортируемых из Монголии в Россию, была шкура сурка. Цена на эти шкуры варьировалась от места лова, места сбыта и даже от национальной принадлежности покупателей. Наиболее дорогими были шкуры алтайского черного сурка, отличавшиеся густым и качественным мехом. Монголы привозили шкурки местных сурков-тарбаганов. На Ирбитской ярмарке представители торговых компаний из Великобритании и Германии скупали эти шкурки, красили их на своих фабриках, придавая им нужные оттенки, и перепродавали на основных рынках Европы и США. Другой востребованной статьей монгольского сбыта была верблюжья шерсть, которую иностранные покупатели использовали как сырье для изготовления гибких приводов в различных механизмах и даже в двигателях автомобилей. Шкуры овец отправляли на шерстяные и прядильные фабрики [Кадиков, 1999]. Помимо вышеназванных товаров, на российских рынках находили спрос экспортируемые из Монголии лошади, верблюды, крупный рогатый скот, мелкий домашний скот и продукты животноводства, включая мясо, молоко, шкуры, шерсть, небольшие партии соли, солончака и угля. Кроме того, отечественные коммерсанты охотно использовали предоставляемые монголами транспортные услуги.