Небо -- это ширина взгляда Взгляд -- это глубина неба Боль -- это прикосновение Бога Бог -- это прикосновение боли Сон -- это ширина души Душа -- это глубина сна Выдох -- это глубина вдоха Вдох -- это высота выдоха Свет -- это голос тишины Тишина -- это голос света Тьма -- это крик сияния Сияние -- это тишина тьмы...
По ризоматичному принципу строятся тексты, представляющие собой поэтические «импровизации» по поводу того или иного события. Имитация спонтанности, переход с одной линии движения мысли на другую, смещение центра и периферии производят впечатление смыслового хаоса. Пример -- стихотворение поэта-концептуалиста Дмитрия Пригова, написанное в 1983 г. и вызвавшее большой интерес сетевых пользователей в 2017 г.:
Вот избран новый Президент Соединенных Штатов Поруган старый Президент Соединенных Штатов А нам-то что? -- ну, Президент Ну, Соединенных Штатов А интересно все же -- Президент Соединенных Штатов.
Ризоморфность поэтического мышления проявляется в интермедиальных связях поэзии и кинематографа, поэзии и шахмат и во многих других соположениях, характерных для художественного дискурса.
Кинематограф относится к числу феноменов, изменивших характер человеческого миропребывания. Жиль Делёз, размышляя о роли кино в философии, о возможности мыслить с помощью кино, обращал внимание на роль таких атрибутов кинематографического дискурса: монтаж, ритм монтажа, образ-в-движении, смещающий пространство и время через чередование событий и мыслей о них, разные планы визуализации, освещения и др. (Бе^иге, 1983; Делёз, 2016) -- все это представляет собой благодатную среду для ризоматичности.
Показательно направление движения смыслов в поэзии на тему кинематографа -- от удивления («Кинематограф» В. Набокова и О. Мандельштама, «В кино» Н. Заболоцкого, «Великий немой» Э. Багрицкого) к фрактально-ризоматичной модели лирического сюжета (Нанси, 2007). В стихотворении Ю. Левитанского «Кинематограф» принцип «множественности нервных волокон» в реализации кинематографического образа-в-движении сохраняется на протяжении всего стихотворения, согласуясь с заявленной интермедиальной связью: жизнь и кино. По законам ризомы предыдущий образ становится началом последующего: Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино! ... Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино! ... И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны, как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны, как сплетается с другими эта тоненькая нить, где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить, потому что в этой драме, будь ты шут или король, дважды роли не играют, только раз играют роль. И над собственною ролью плачу я и хохочу. То, что вижу, с тем, что видел, я в одно сложить хочу. То, что видел, с тем, что знаю, помоги связать в одно, жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Широкое поле для реализации ризоматического мышления представляют шахматы. Весь шахматный «словарь»: мат, конь, пешки, ладья, кони, слоны, шахматная игра, шахматная задача, король, шах, ферзь, цейтнот -- может включаться в поэтическое иносказание, формировать «игровую поэтику» текста. Взгляд на жизнь и творчество сквозь призму шахмат -- один из основных показателей идиостиля В. Набокова. У нас есть шахматы с собой. /Шекспир и Пушкин. С нас довольно, -- писал В. Набоков. Жизнь, творчество и шахматы у Набокова нераздельны (Святослав, 2008; Стрельникова, 2015). По принципу ризомы строятся «Три шахматных сонета» Набокова, о чем можно судить по следующему примеру: В ходах ладьи -- ямбический размер, / в ходах слона -- анапест. Полу-танец, / полу-расчет -- вот шахматы ... Движенье рифм и танцовщиц крылатых / есть в шахматной задаче. Посмотри: / тут белых только семь, а черных только три / на светлых и сумрачных квадратах. / Чернеет ферзь между коней горбатых, / и пешки в ночь влились, как янтари. / Решенья ждут и слуги, и цари / в резных венцах и высеченных латах. / Звездообразны каверзы ферзя.
О ризоморфности текстов новой природы
Тексты новой природы, то есть нелинейной структуры, радикально меняют традиционную оптику рассмотрения. Показательно внимание исследователей к текстам новой природы в образовательном пространстве современной школы (Материалы 2016). Но в вузовском образовательном процессе тексты новой природы остаются по большей части маргинальным материалом, им почти не уделяется внимание в программах филологических дисциплин и в учебно-методических пособиях.
Анализ ризоматической структуры как альтернативы структурированным классическим построениям может стать равноправным методом интерпретации текстов новой природы. В ризоморфной среде таких текстов невозможно выделить фиксированные точки смысла, и каждая линия повествования ускользает от фиксации. Пример динамики «ускользающих линий» представлен в тексте альтернативной рецензии Розы Неврозовой.
Если бы я была каким-нибудь дискурсивным задротом, я сказала бы «Да, абсурд. Эстетика эпатажа», что-то еще ... А дальше следовали бы реминисценции ко всяким клишированным форматам. Получился бы никому не нужный бездарный литературоведческий релиз. Буду лаконична: книга «Фрактал» -- это полный Ахтунг! Автор многих своих коллег оставил «с носом» -- шнобелевскую премию ему, не меньше! О таких текстах длинно и умно рассуждают только зануды. (НЕ)нормальные люди (если им хватает ума признаться в этом самим себе) -- просто завидуют. Завидовать есть чему: внутренней свободе, безбашенности, отвязности, дискурсивной мозаичности. Таланту, наконец! Автор играет в конструктор из слов, снов, состояний сознания, моделирует свою собственную (сюр)реальность. Получается. Еще как получается! Здесь действительно непонятно кто кого пишет: автор тексты или тексты автора. Есть тексты «к чаю». Есть «к пивку». Есть «под водочку». Часть текстов я бы порекомендовала не читать, а «курить». Однако, как предупреждает сам автор, от злоупотребления текстами подобного рода могут выпасть остатки волос. Поэтому -- дозировано. Порционно. Гомеопатически. Лучше натощак. Тем более, не злоупотребляйте, если Вы, как и я, собираетесь продолжать жить после 36 (www.bolee-drugoe.ru.feedback)
Воспользовавшись материалом приведенного примера, можно назвать некоторые лингвистические показатели ризоморфности текста, которые действуют в комплексе: стилистические «провокации», использование скобочных конструкций, включающих синтаксис в альтернативную семантику, иронические подтекстовые отсылки, рубленый синтаксис. Множество ризоморфных текстов, в которых трудно определить, где «несущая конструкция», а где «падающая», можно найти в книгах Розы Неврозовой «Семантический джаз» и «Дискурсивная лабильность» (Неврозова 2010, 2011).
О ризоматичности текстов новой природы в политическом дискурсе
Дискурс сочетает показатели (признаки, свойства) внутренней и внешней причинности. Отказ от принудительной каузальности -- постклассическая форма детерминизма. Перемещение эмоций в мир политических коммуникаций -- одна из современных тенденций, проявленных в дискурсе власти. Ризоматические техники языковой игры позволяют расширить представление о диапазоне речемыслительной деятельности субъектов политических коммуникаций, ориентированных на личностную оценку события. Пример -- рефлексия по поводу события, именуемого словом брекзит (Brexit). Мария Захарова, официальный представитель МИД России, события в Англии комментировала по-разному, в том числе представив в Fecebook номинативную цепочку: брекзит, некзит, уекзит. И далее: «В целом не удивлюсь, если вместо отдельных страновых терминов типа «Grexit» и «Brexit» скоро появится универсальное понятие «WЪoexit» (Whoexit -- англ. «кто угодно»). Брекзит -- референдум в Британии о выходе из Евросоюза, некзит -- о проблемах выхода из ЕС в Нидерландах, уекзит -- поливалентно и, скорее, основывается на фонетической инерции. Средства массовой информации продлили цепочку: грексит (возможность выхода из ЕС Греции), американзит (Ибо в победе Трампа видят некий «американзит» -- нечто даже более опасное для Европы, чем «брекзит, // В. Косачёв. Трамплин в будущее // Известия, 16 ноября 2016 г.) и множество других ризоматических трансформов в СМИ и телепрограммах: Уходя -- уходи. БтвхИ, сэр! Британочка с выходом, брекзитом хорошее дело не назовут, полный брекзит. Дискурсивное движение «брекзита» продолжается (развернутая метафора пилюля брекзита действовать перестала прозвучала в программе К. Сёмина «Агитпроп» 10 июня 2017 года). В ризоматических «цепочках» общественно значимое событие приобретает оценочный характер -- закладываются смыслы, отражающие неофициальную общественную оценку и индивидуальную рефлексию. Формируется некий альтернативный политический дискурс, поддерживающий социальную активность в условиях неформальной коммуникации. Аттрактивность можно считать одним из проявлений ризоматической логики: фонетическая (звуковая) общность способствует смысловому сближению (Лаврова 2012), что, на наш взгляд, свидетельствует также о том, что интенциональность политического дискурса может уходить в ризоматические техники, заимствованные у других дискурсов (в этом случае -- у поэтического дискурса, для которого характерна паронимическая аттракция как лексическая интерференция, основывающаяся на энтропии отношений между означаемым и означающим).
Характерная для нашего времени нелинейность и неопределенность политического мышления и его вербализации, как представляется, достаточно часто будет проявляться ризоматически. Особенно в условиях интернетизации политических коммуникаций и переноса обсуждения политически значимых событий в телевизионные ток-шоу, для которых характерны особые стратегические и тактические приемы организации публичного общения. «Встраивание» личности в оценочный сегмент политического дискурса -- одна из тенденций стратегических действий современного публичного человека, который не хочет отказываться от креативных имиджевых проявлений.
Ризома в современном рекламном дискурсе
Реклама говорит на языке постмодерна. В рекламе можно найти все признаки ризомы: принцип децентрированности, принцип множественности, принцип незначащего разрыва (Чернов 2012). Ускользая, одни линии вступают в отношения с другими. При этом может утрачиваться стилистическая маркировка различий, как, например, в рекламном словосочетании фруктовый беспредел. В большинстве современных рекламных текстов концепция различия теряет свое онтологическое значение и инаковость превращается в одинаковость. Рекламный текст позволяет метонимичекую «встроенность» любой реалии и любого события. При этом «узлы» метонимической связи строятся по ризоматическому принципу. Пример -- рекламный текст, многократно транслируемый на разных телевизионных каналах: Каждую минуту в интернет загружается до 5 видео с котиками. За это время мы получаем более 200 новостей со всего мира. Котики проводят во сне примерно 18 часов в день. Тем самым пропускают 36 обновлений на нашем сайте Мир 24 ТУ. Мы лучше, чем котики. Гипотетически в рекламном тексте все может быть заменено: котики на любое другое животное, числительное 200 на 2000 и т.д. Ризоматичной является как вербальная, так и визуальная сторона современной рекламы. Целостность -- в интенции: обозначить преимущество рекламируемого продукта и убедить потребителя в его приобретении. Медиа-рекламная картина мира ризоматична, то есть открыта, вариативна, имеет ярко выраженный клиповый характер, что определяет специфику интермедиальности в рекламе.
О ризоморфном лабиринте
«Игровая поэтика» в значительной степени связана с ризоматическим представлением о лабиринте. Символика лабиринта широко представлена в постмодернистской прозе и в поэзии (Ф. Кафка, Дж. Джойс, Х. Борхес, В. Пелевин и др. -- в прозе; В. Брюсов, Ф. Сологуб, И. Бродский и др. -- в поэзии). Лабиринт -- полноценная ризома, в которой все пути пересекаются, осуществляется непрерывный переход от центра к периферии и от периферии к центру, и сама жизнь начинает восприниматься как путешествие по дорожкам лабиринта-ризомы. В лабиринте представлены «вьющиеся тропы» границ и направлений, по которым можно петлять, терять и приобретать надежду. У В. Пелевина: «...построю лабиринт, в котором смогу затеряться с тем, кто захочет меня найти...» (повесть «Шлем ужаса»). Лабиринт, представляющий жизнь как западню -- такова философская сущность лабиринта (Стародубцева 2000, Барма 2012).
Метафорический ряд: лабиринт любви, лабиринт жизни, лабиринт души, лабиринт мирозданья, лабиринт гиперссылок -- сохраняет признаки лабиринтаризомы. Ризоморфная семантика лабиринта оказывается востребованной в тех случаях, когда обсуждаемая проблема рассматривается как сложная, запутанная и противоречивая. Пример -- названия двух статей в Вестнике Российского университета дружбы народов (№ 3, 2016 год): Л.И. Богдановой («Текст и дискурс: в поисках выхода из лабиринта») и З.Я. Турановой («Интертекстуальность -- нить Ариадны в исследовании художественного текста»).
Ризомная структура сети Интернет
Вся виртуалистика связана с нелинейным мышлением (www.virtualisika.ru/). Такая ключевая категория Интернета, как гиперссылка, возникла на основе метафор паутина и ризома. Присущие ризоме открытость структур, децентрализация, антииерархичность, множество каналов связи, плюрализм, принцип незначащего разрыва -- признаки современного виртуального пространства как электронного гипертекста, который «не только становится господствующей формой присутствия письменного текста на экране компьютера, но и является своеобразным воплощением концепции «ризомы» Ж. Делёза и Ф. Гваттари» (Лапошина 2011). Для передачи сущности сетевых технологий и коммуникативных действий в глобальной сети ризома не имеет альтернативы (Емелин; Скуратов, 2008).
Ризома проявляется в интернет-коммуникациях, ориентирующих на создание коллективного текста. Пользователи выбирают различные версии относительно предмета разговора и сами их создают. Через встраивание позиций пользователей в сети происходит спонтанное (нелинейное и нередсказуемое) приращение информации. Яркий пример -- гипертекстовое произведение «Роман» писателя и филолога Романа Лейбова. Организованная Р. Лейбовым интерактивная литературная игра существует в Рунете с 1995 г. Инициатор ризоматической игры считает, что это «книга для всех и ни для кого... это не результат, а процесс, не текст вообще, у него границ не имеется, и структурированность меняется по ходу дела» (www.kulichki.com). В то же время филолог Р. Лейбов полагает, что материал «Романа» может быть использован для дальнейших исследований теории нарратива, который, добавим, во множестве современных текстов организуется по принципу ризомы.
К числу инноваций ризоматической интернетовской эпохи относится еще один проект Романа Лейбова «Сад расходящихся хокку» (очевидна интертекстуальная отсылка к известному рассказу Борхеса «Сад расходящихся тропок»). Правила передвижения по Саду при написании хокку соответствуют принципу ризомы: последняя строчка хокку должна стать началом нового стихотворения следующего автора. Эта интерактивная литературная игра существует в Рунете с 1997 г., и в «саду» уже около 100 000 хокку (http://hokku.netslova.ru/).