Отсюда вывод: цель клиентов субдискурса - спасти душу (возможно, просто достичь бессмертия), не прилагая к этому усилий. Решать данную проблему, неразрешимую в поле православного дискурса, позволяет ризомное построение культурного пространства, предоставляющее индивиду строить сетку коннотаций субъективной религиозной картины мира, выбирая из культурных текстов обслуживающие ее смыслы и отбрасывая все противоречащие ей.
Цели определяют стратегии дискурса. Обоим дискурсам присущи такие стратегии, как культовые действия, молитвы, посты, таинства, но данные стратегии субдискурса претерпели трансформации. Акцент культовых действий перенесен на внешнее исполнение ритуала с отсутствием осознания их смысла и символики. Посещение церкви сводится к ритуалу общественной жизни, иногда - к моде или традиции (например, крещение, бракосочетание). Многие, идентифицирующие себя в качестве православных, признают лишь некоторые обряды, которые в качестве увеселительных массовых мероприятий посещают и неверующие: крестные ходы, внешнее приготовление к Пасхе, погружение в воду на Крещение, установка свечей в храмах и другие. Покаяние рассматривается как допуск к причащению, смысл постов как духовного и телесного ограничения теряется и сводится к диете или замене продуктов на аналогичные с пометкой «постное», широко представляемые рынком.
Во-вторых, потеря смысла религиозных действий приводит к отношению к ним как к магическому обряду: поклонение реликвиям ради лечения болезней, обмен денег (пожертвования, покупка свечей и т.д.) на действие предполагают обретение власти над собственной и чужой судьбой. Молитвы, как сказано выше, сводятся к договору о предоставлении товара или услуги, причем наблюдается узкая специализация святых православной церкви: интернет-ресурсы предоставляют перечень оказываемых ими услуг.
В-третьих, развитие средств коммуникации обусловили появление новых стратегий, типичными из которых являются заказ молебнов по Интернету и телетрансляции церковных служб.
Развитие средств массовой коммуникации привело к деформации хронотопа дискурса. Хронотопом православного дискурса является типичная обстановка для общения верующих с Богом и верующих с верующими. Православный дискурс разворачивается в реальном времени, его пространством, в котором осуществляется соборность или уединение для получения мистического опыта, являются Церковь, монастырь, скит, «красный угол» комнаты. В пространстве субдискурса нет места уединению, а соборность заменяется коммуникацией. Пространство расширяется до виртуального пространства и массовых мероприятий, рекламируемых СМИ (поклонение реликвиям в организованной очереди в течение определенного времени). Разворачивание субдискурса может происходить и не в реальном месте и времени. Его время допускает повторение, остановку, задержку. Например, трансляция церковных служб в телеэфире предоставляет возможность перенести просмотр (изменение времени) и виртуально участвовать на службе, лежа на диване (изменение пространства), что, на наш взгляд, сводит религию до уровня симулякра.
Для субдискурса характерна и специфика прецедентных текстов, обусловленная особенностями сознания массового человека, больше ориентированного на синтез, а не на анализ. Аутентичные тексты религиозного дискурса, содержащие необходимую к исполнению программу действий, искажены их репрезентацией в массовой культуре, идеи перетасованы и встроены в мозаику не имеющих отношения к православию текстов так, что потребитель, не обладающий критическим мышлением, не испытывающий потребности к мыслительному процессу и желающий получать готовые формулы, не в состоянии выявить недостатки в суждениях. Отсюда возникают осуществляемые агентами дискурса манипуляции, деконструирующие тексты для оправдания духовных «немощей» потребителей с точки зрения естественности биологических и позитивности современных социальных процессов. Выискиваются и искусственно создаются новые факты из жизни Христа и представителей православной церкви, отрицающие их духовное совершенство, тем самым уменьшающие дистанцию между ними и рядовыми индивидами. Потребитель остается довольным и не нарушает существующий порядок.
Переартикуляция дискурса привела не к трансформации ценностей, сформулированных в прецедентных текстах, а к изменению интерпретации ключевых концептов религиозного дискурса (Бог, любовь, добро, вера), суть которого - в избирании и приспосабливании религиозных идей под потребности человека современного общества.
Субдискурс, таким образом, позволяет непротиворечиво сосуществовать идеям потребительства и христианства, устраивая его клиентов и агентов. Проблема, требующая внимания, в том, что если в пространстве субдискурса ценности потребительства не изменяются, то смысл идей христианства уничтожается. В отличие от существовавшего и ранее народного варианта христианства, сегодня прецедентные тексты религиозного дискурса находятся в свободном доступе, и имеется возможность их изучения непосредственно, а не через интерпретации агентов. Для решения проблемы необходимо изменение сознания и типа мышления массового потребителя. Однако в этом случае запустится новый механизм контрконтрсуггестии.
Список литературы
1. Блаженный Августин. Творения: в 4-х т. / пер. Киевской духовной академии. СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998. Т. 4. О граде Божием. Кн. 14-22. 592 с.
2. Карасик В. И. О типах дискурса // Языковая личность: институциональный и персональный дискурс: сб. науч. тр. Волгоград, 2000. С. 5-20.
3. Маркузе Г. Одномерный человек / пер. с англ. А. А. Юдина. М.: АСТ, 2003. 331 с.
4. Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии). М.: Мысль, 1974. 487 с.
5. Филлипс Л. Дж., Йоргенсен М. В. Дискурс-анализ. Теория и метод / пер. с англ. и науч. ред. А. А. Киселевой. Харьков: Гуманитарный центр, 2004. 352 с.
6. Хорни К. Невротическая личность нашего времени / пер. с англ. А. М. Боковикова. 3-е изд. М.: Академический Проект, 2009. 208 с.