Заметим, что методологический срез проблемы бесспорно важен сам по себе, но важно признать, что понять, как учил философ Л. Карсавин, легче, чем определить, чему же он учил. Методов много, а способов их философской транскрипции и толкований их практической значимости - значительно больше.
В проблеме зла русский мыслитель реконструирует христианское понимание смертных грехов в свойственной ему подаче философского материала. После гордыни, скупости и распутства, мыслитель останавливается на рассмотрении самого тяжкого из смертных грехов - тоски. Л. Карсавин с метафизической тонкостью определяет этому греху место и время: «Где нет гнева, где изнемог он и затих, там ждет душу последний и самый тяжкий из смертных грехов - тоска, воистину грех смерти и тления. Тоска неизбежно овладевает отъединенной и разлагающейся душой, теряющей силы свои, погружающейся в косную недвижимость, ибо тоска и есть само разложение. Недвижимость - смерть души, а тоска - мука смертная, томление тление, невыносимое страдание души умирающей» [1, с. 58]. Победить тоску может, как ни парадоксально это будет звучать, по мнению русского богослова, иная тоска - тоска духа человеческого по Богу. По тому же принципу, как и «смертью, смерть поправ...». Тоску можно преодолеть лишь истинным страданием, которое уже по сути и не страдание плотской твари, а страдание и блаженство человеческого духа. Рождение истинного человеческого «Я» в Боге немыслимо для Л. Карсавина без самоуничижения и умирания для мира. Философ комментирует эту идею такими словами: «Если сможешь ты сделать это, ты поймешь, какой глубокий смысл сокрыт в умирании мира и как само это умирание кажется только умиранием и чувствуется только мукою лишь потому, что мир ленится умирать, медленно и косно разлагаясь в своей тварной отъединенности. Ты постигнешь тогда это разложение как рождение истинных «я» во Всеединстве, как начаток и залог исполнения или усовершения мира, отражающий в частичном и вялом круговороте тварного бытия бесконечно стремительный и мощный круговорот бытия Истинного, которое соделывает все тварное высшею из возможных для твари теофанией» [1, с. 59].
Анализ греховной природы человека русским богословом был бы не полным без обращения к проблеме мирового зла. Философ пытается обосновать ничтожную природу самого зла в сравнении с природой Бога и человека, ищет мировому злу «пристанище» в своей философской картине мира. Л. Карсавин увидел, что в каждом человеке живет всечеловеческое зло, все зло падших ангелов и помраченного Денницы (поскольку идея всеединства довлеет над всеми элементами бытия и они тому не исключение). Форма бытия злу была задана мыслителем особая - немощь. Выходит, что зло, по убеждению Л. Карсавина, в нас не само по себе пребывает, ибо само по себе оно не существует, а как немощь Адама и немощь всей мировой воли. В этом не следует видеть стремление философа сгущать краски. Л.Карсавин христианин, а потому идеалист с радостью в душе, Христовой радостью. Эту радость он обретает и осознает через Воскресение Христово и Его жертвенную любовь за все грехи человечества. Чувство вины - это симптом духовного трезвения, потому и говорит русский философ: «И виновен каждый из нас вселенской виной, и страдает мировой скорбью, как и весь мир виновен и страдает виною каждого из нас» [1, с. 60].
Философы, как правило, во все времена позиционируют себя как бунтари, которые требуют от человека большего, чем сам человек. Но не в случае с Л. Карсавиным. Он не требует «лишнего» от человека или чего-то «чуждого» человеку. Метафизика русского богослова ненавязчиво и мягко делает «философские снимки» действительности, в которой живет человек и которую он сам и творит в истории своей культуры. Для Л. Карсавина важно, чтобы человек реагировал на дихотомию своего существования (земного и небесного), чтобы он чувствовал в себе теофанию, как идею Всеединства. Само бытие личности без богообщения и богопознания - лишь бессильный онтологический порыв.
Истинный смысл бытия, что доступен для понимания человека, у русского богослова заключается в разрешении вопроса об отношении к злу. Противление злу и осуждение чужого греха для человека осуществляются через любовь и жертву. Л. Карсавин акцентирует внимание на евангельской заповеди о том, что не стоит противиться злу, ибо нет зла и нечему противиться. Если бы зло было, как утверждает философ, Бог несомненно повелел бы ему противиться. Следует творить благо, узревать во всем, что называют злом слабый огонек блага. Тогда зло исчезнет само собою и перестанет обманывать человека своим иллюзорным существованием. Насилие в жизни этой нужно научиться останавливать или увещеванием или жертвуя своею жизнью ради ближнего. В заключении размышлений о проблеме зла в мире Л. Карсавин приходит к выводу: «Мы знаем, что истинное бытие - в единстве смерти и жизни, уничтожения и созидания, наслаждения и страдания и что несчастие мира - в разъединенности всего этого, вызванной медлительностью круговорота» [1; с. 64].
Нет ничего для нас удивительного и в том, что русский мыслитель даже все смертные грехи представляет в неком подобии их всеединства. Учение о гордыне, жадности (или скупости), распутстве (или любодеянии), зависти, гордобесии, гневе и тоске (или унынии) представляется для Л. Карсавина душеполезным, если в основе своей оно опирается на Священное предание, которое человечеству оставили святые отцы и мудрецы.
религиозная философия карсавин богословский
Выводы
Исходя из изложенного выше анализа некоторых положений религиозной философии Л. Карсавина можно сделать следующие выводы:
1. Основной упор в своих метафизических построениях русский мыслитель делает на раскрытии и философско-богословском обосновании идеи Всеединства, которую он обнаруживает в Самом Боге и тварном мире.
2. Философские умозрения ученого ориентированы на критическое осмысление теизма, пантеизма и близких им по духу учени й.
3. Проблема «зла» и его онтологическая природа рассматривается русским мыслителем в неразрывной связи с проблемой человеческого познания «добра» и Бога.
В целом, необходимо признать тот факт, что философскому наследию Льва Платоновича Карсавина не нужна наша историко-философская критика, его работы сегодня скорее нуждаются в нашем к ним внимании и оценке их позитивного культурологического значения.
Список использованной литературы
1. Карсавин Л. П. Путь православия / Л. П. Карсавин. - М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. - 557 с.