Л. Фосетт предлагает три варианта построения регионализма, опираясь на использование опыта ЕС.
Первый вариант, ортодоксальный, предполагает построение региональных и межрегиональных отношений, основанных на флагманском опыте ЕС.
Второй вариант -- ревизионистский, который ставит под сомнение опыт ЕС и подчеркивает роль других действующих лиц и моделей построения регионов.
Третий вариант -- постревизионистский, представляет собой синтез двух предыдущих вариантов, а именно признание роли ЕС как модели интеграции, его влияния и роль в формировании регионов за пределами Европы, а также признание того, что ЕС является одним из многих вариантов регионализма [Fawcett 2016: 47--49].
С нашей точки зрения, уместны все три варианта исследований, так как разные регионы используют разные варианты построения регионализма: от построения регионализма через обучение, используя практику ЕС, до ревизионистского регионализма.
Какие направления требуют дальнейшего развития внутри теоретического поля регионализма? Современные регионы являются сложными полями, где одновременно взаимодействуют несколько региональных организаций. В некоторых случаях, как, например, в постсоветской Евразии, наблюдается мультипликация региональных институтов, которая получила название эффекта наложения/перекрывания институтов (overlapping effect) [Adler, Greve 2009; Panke, Stapel 2018]. Так называемый «перекрывающийся регионализм» сегодня встречается не только в Евразии, но и в Африке и Азии. Он также распространен в Северной и Южной Америке и Европе. Кроме того, более 60 действующих в настоящее время региональных организаций имеют дублирование друг с другом как в рамках членства, так и по областям деятельности. Поэтому важно исследовать, как могут взаимодействовать современные региональные институты, решать конфликты интересов. Формируется новое исследовательское поле с целью изучения возникновения, природы и основных процессов взаимодействия между организациями в глобальных процессах (inter- organizational relations) [The Palgrave Handbook of Inter-Organizational Relations in World Politics 2017].
Особое внимание в российских региональных исследованиях уделено анализу постсоветского/евразийского регионализма [Лагутина 2016; Libman, Obydenkova 2017; Lagutina 2019а; 2019с; Mikhaylenko,
Mikhaylenko 2020], проблематика которого, кстати, практически исключена из зарубежных сравнительных исследований. Что касается российских исследований, то представляется, что именно в рамках новых подходов регионализма становится возможным, например, комплексное изучение взаимодействий евразийских региональных институтов (ЕАЭС, ШОС, ОДКБ и др.), вопросов регионального управления в современной Евразии с учетом глобального контекста и, в частности, появления таких инициатив, как «Один пояс, один путь», «Большое евразийское партнерство» и «Объединяя Европу и Азию». В частности, классические теории интеграции пока не позволяют исследовать формирующиеся интер- и трансрегиональные связи в рамках указанных инициатив. Более того, сам феномен «инициатив» не укладывается в исследовательское поле классических теорий.
Появление практики трансрегиональных и интеррегиональных отношений [Hanggi, Roloff, Ruland 2006; Soderbaum, Van Langenhove 2006; De Lombaerde, Schultz 2009] и развитие теоретических исследований в этом поле требует сравнительных исследований современных межрегиональных отношений.
Ученые отмечают следующие черты современных межрегиональных связей.
Во-первых, появление «конкурирующего», сопернического регионализма, возникновение региональных блоков, в рамках которых межрегиональное сотрудничество стало использоваться в качестве инструмента для доминирования региона в чужой региональной группе.
Во-вторых, стал формироваться комплексный интеррегионализм: появляются межрегиональные «концерты» держав в рамках Европы, Восточной Азии и Северной Америки.
В-третьих, среди региональных акторов более активную роль стали играть региональные державы, растущие державы, которые используют свой инструментарий для регионального строительства. Существующий разрыв между мечтой растущих держав о глобальной роли в мире и легитимизацией их в региональном пространстве приводит к конфликтным формам взаимодействия между региональными державами и их соседями по региону и с другими регионами. Многие члены БРИКС сталкиваются с проблемами со своими региональными соседями из-за нерешенных территориальных споров, неравенства статуса или экономического положения, из-за подозрений в гегемонизме.
В-четвертых, количество региональных блоков, институтов, договоренностей на двустороннем и многостороннем уровнях множится, что может привести к институциональному перенапряжению современного глобального управления.
Несомненно, такие новые явления, как БРИКС, МИКТА (Мексика, Индонезия, Южная Корея, Турция, Австралия), Транстихоокеанское партнерство, китайская инициатива «Один пояс, один путь», российская инициатива «Большое евразийское пространство» и другие, трудно исследовать в рамках классических теорий интеграции и концепта международного региона.
Интересно отметить, что на этом направлении в рамках российской школы региональных исследований ведутся активные теоретические разработки. В частности, российские исследователи предлагают подходы, согласно которым становится возможным рассматривать БРИКС как региональный проект нового типа: например, авторы данной статьи определяют БРИКС как пример «альтернативного регионализма» [Mikhaylenko, Mikhaylenko 2016] или «глобального региона» [Lagutina 2019a; 2019b; 2019с]. В своих исследованиях Д.А. Кузнецов определяет БРИКС и МИКТА как один из видов международного трансрегионализма -- «трансрегиональные форумы», а инициативы «Один пояс, один путь», Транстихоокеанское партнерство и другие -- как пример «сетевого трансрегионализма» [Кузнецов 2016; 2018; Лебедева, Кузнецов 2019].
«Регионально-глобальному измерению БРИКС» посвящены работы В.И. Юртаева [Юртаев, Рогов 2017].
На наш взгляд, одним из важных теоретических направлений современного регионализма может стать изучение взаимосвязей между регионализмом на макроуровне и регионализацией (микроуровень).
Одновременно с формированием мегапроцессов, построением макрорегионов происходит фрагментация и регионализация внутри каждого региона. Субнациональные регионы (микрорегионы) и наднациональные регионы (макрорегионы) практически не пересекаются в исследовательских полях. Они изучаются различными академическими сообществами. Микрорегионализм обычно анализируется в контексте вопросов федерализма, сепаратизма, трансрегионального сотрудничества. Связи между микрорегионализмом и макрорегионализмом не просто недооценены с «эмпирической» точки зрения. Сосуществование микрорегионализма и макрорегионализма, и прежде всего их сложные отношения, слабо объясняются традиционными теориями, которые доминируют в современных международных отношениях [Sцderbaum 2005; De Lombaerde 2010]. Рост числа микрорегионов, появляющихся в различных формах, таких как субнациональные и/или трансграничные, формальные или неформальные, экономические, политические, административные, культурные и т. п. регионы, становится очевидным и требует формирования отдельного исследовательского поля в рамках современного регионализма.
регионализм глобальный
Заключение
Современный регионализм является многомерным, эклектичным подходом к исследованию разнообразных форм региональных связей с учетом не только регионального, но и глобального контекстов, формирование теоретических и концептуальных основ которого еще не завершено. Тем не менее очевидно, что изменение природы международных и региональных отношений требует новых подходов к исследованию региональных, интеррегиональных и трансрегиональных связей. В результате процесса своей эволюции, на наш взгляд, регионализм сегодня стал зонтичным подходом, объединяющим разные теоретические школы и сравнительную методологию.
Эволюция теоретических подходов регионализма демонстрирует необходимость поиска новых методов и подходов к исследованию современных региональных процессов. Проводя сравнительные исследования, важно выйти за рамки «ложного универсализма», присущего выборочному пониманию регионализма через призму ЕС. В частности, сравнительный регионализм накопил достаточно большой потенциал для выработки подходящего инструментария для анализа современных региональных кейсов.
Позитивистские исследования на современном этапе так же необходимы, как и когнитивные подходы к пониманию того, что есть регион, регионализация и регионализм. В рамках новых подходов к регионализму возможно развитие исследований по всем- направлениям: от экономико-географического подхода до конструктивистского анализа региональной сплоченности того или иного региона.
«Созвездие» теорий регионализма должно создать возможность включения в исследовательские ниши новых областей исследования: сравнительные интеррегиональные исследования, сравнительные исследования межинтеграционных взаимоотношений, сравнительные исследования уровней регионализма, исследования международного трансрегионализма и другие -- все то, что не укладывается в рамки классических теорий интеграции.
Российская наука имеет все шансы более активно включаться в перекрестные исследования региональных процессов, а также формулировать свое видение развития регионализма в мире. Кроме того, российские исследователи должны более активно участвовать в теоретических дебатах современного регионализма и формулировать новые подходы на основе комплексного анализа процессов на пространстве Большой Евразии.
Библиографический список
Байков А.А. Сравнительная интеграция. Практика и модели интеграции в зарубежной Европе и Тихоокеанской Азии. М.: Аспект Пресс, 2012.
Воскресенский А.Д. Концепции регионализации, региональных подсистем, региональных комплексов и региональных трансформаций в современных международных отношениях // Сравнительная политика. 2012. Т. 3. № 2. С. 30--58. DOI: 10.18611/2221-3279-2012-3-2(8)-30-58
Воскресенский А.Д. Регионализм как парадигма мироустройства // Современная политическая наука. Методология / под ред. О.В. Гаман-Голутвиной, А.И. Никитина. 2-е изд., испр. и доп. М.: Аспект Пресс, 2019. С. 675--695.
Кузнецов Д.А. Трансрегионализм как новое явление международных отношений и его осмысление в мировом комплексном регионоведении // Мировое комплексное регионоведение в педагогической практике: учебно-методический комплекс: в 2 т. Т. 1 / под ред. А.Д. Воскресенского. М.: МГИМО-Университет, 2018. С. 47--58.
Кузнецов Д.А. Феномен трансрегионализма: проблемы терминологии и концептуализации // Сравнительная политика. 2016. Т. 7. № 2 (23). С. 14--25. DOI: 10.18611/2221-3279-2016-7-2(23)-14-25
Лагутина М.Л. Глобальный регион как элемент мировой политической системы XXI века // Сравнительная политика. 2015. Т. 6. № 2 (19). С. 16--21. DOI: 10.18611/2221-3279-2015-6-2(19)-16-21
Лагутина М.Л. Мир регионов в структуре мировой политической системы 21 века. СПб.: Санкт- Петербургский государственный политехнический университет, 2016.
Лебедева М.М., Кузнецов Д.А. Трансрегионализм -- новый феномен мировой политики // ПОЛИС. Политические исследования. 2019. № 5. С. 71--84. DOI: 10.17976/jpps/2019.05.06
Макарычев А. С. Западные рубежи России: проблемы безопасности и транснационального регионализма. М.: Московский центр Карнеги, 1999. № 8. С. 1--19.
Мартынова Е.С. Интеграционные процессы в Азиатско-Тихоокеанском регионе: новые контуры восточноазиатского регионализма // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. 2012. Т. 7. № 4. С. 254--270.
Мировое комплексноерегионоведение / под ред. А.Д. Воскресенского. М.: Магистр: ИНФРА-М, 2014. Михайленко Е.Б. «Старый» и «новый» регионализм: теоретический дискурс: курс лекций. Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2014.
Мурадян А.А. Регионализм как проблема политологии // Вестник Московского университета. Серия 18, Социология и политология. 1995. № 3. С. 83--89.
Песцов С.К. Компаративный регионализм: типология шаблонов регионального сотрудничества и интеграции // Россия и АТР. 2016. № 2. С. 5--16.
Песцов С.К. Регионализм в интерпретации Китая: эволюция теоретических взглядов и практической политики // Труды института истории, археологии и этнографии ДВО РАН. Т. 18. Владивосток, 2018. С. 36--64.
Песцов С.К. Регионализм и система международных отношений // Вестник Дальневосточного отделения Российской академии наук. 2005. № 2 (120). С. 65--71.
Песцов С.К. Регионализм и новая периферийная политика Китая // Мировая политика. 2017. № 3. С. 103--118. DOI: 10.25136/2409-8671.2017.3.23751
Сергунин А.А. Проблемы и возможности регионалистики // ПОЛИС. Политические исследования. 1994. № 5. С. 149--152.
Юртаев В.И., Рогов А.С. ШОС и БРИКС: особенности участия в процессе евразийской интеграции // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2017. Т. 17. № 3. С. 469--482. DOI: 10.22363/2313-0660-2017-17-3-469-482 Acharya A. Comparative Regionalism: A Field Whose Time has Come? // The International Spectator: Italian Journal of International Affairs. 2012. Vol. 47. No. 1. P. 3--15.
Acharya A. Democratization and the Prospects for Participatory Regionalism in Southeast Asia // Third World Quarterly. 2003. Vol. 24. No. 2. P. 375--390.
Acharya A. Europe and Asia: Reflections on a Tale of Two Regionalisms // Regional Integration in Europe and East Asia: Convergence or Divergence? / Ed. by B. Fort, D. Webber. London and New York: Routledge, 2006. P. 312--321.
Acharya A. Regional Worlds in a Post-Hegemonic Era: Keynote Speech, 3rd GARNET Annual Conference, Bordeaux. 17--20 September 2008. URL: http://amitavacharyaacademic.blogspot.com/2008/10/regional- worlds-in-post-hegemonic-era.html (accessed: 07.10. 2019).
Acharya A. The End of the American World Order. Cambridge and Malden: Polity Press, 2014.
Adler E., Greve P. When Security Community Meets Balance of Power: Overlapping Regional Mechanisms of Security Governance // Review of International Studies. 2009. Vol. 35. Iss. S1. P. 59--84. DOI: 10.1017/S0260210509008432
Aniche E. Pan-Africanism and Regionalism in Africa: The Journey so Far // SSRN. 2018. URL: https://ssrn.com/abstract=3098045 (accessed: 07.10. 2019).