Прием студентов в университеты осуществляется на основе сдачи государственных экзаменов, примерно соответствующих российскому ЕГЭ. В Грузии эти экзамены проводятся не в школах по месту учебы, а в специальных государственных экзаменационных центрах, и, насколько мне известно, в отличие от России объективность результатов этих экзаменов сомнений и нареканий не вызывает. Такая система, по общему мнению, является более удачной и объективной, чем прежняя система вступительных экзаменов, унаследованная от СССР.
6.Условия работы преподавателей
Пожалуй, в этой части грузинскую реформу следует признать наиболее удачной. Главным препятствием для развития университетской науки как в СССР, так и в современной России, безусловно, является перегруженность преподавателей. Нормой является нагрузка 20 часов преподавания в неделю, а зачастую она бывает и значительно выше. В таких условиях сотрудник университета физически не имеет возможности вести научные исследования: все его время поглощается преподаванием и подготовкой к нему. В западных странах такие нагрузки немыслимы: профессор преподает от 4 до 6 часов в неделю, посвящая остальное время научным исследованиям, ведение которых вменяется ему в обязанность. В Грузии эта проблема решена: нагрузка ординарного профессора -- 6 часов преподавания в неделю, у преподавателей более низкого ранга она несколько выше, но редко превосходит 12 часов. Это, безусловно, создает условия для развития университетской науки, и результаты уже заметны: число проектов, выполняемых университетскими учеными, и объем их публикаций несколько выросли.
Благодаря появлению у университетов собственных средств значительно выросли зарплаты преподавателей: почти в три раза. Зарплата профессора университета сейчас превышает среднюю примерно в два раза, что существенно лучше ситуации в России. Однако денег, зарабатываемых университетами, не хватает на финансирование научных исследований, их частное финансирование (в отличие от США) отсутствует, а государственного явно недостаточно. В Грузии существует государственный Фонд им. Шота Руставели, соответствующий Российскому фонду фундаментальных исследований, который выдает гранты на научные исследования по конкурсу. Однако его бюджет невелик, справедливость распределения грантов у многих вызывает сомнения (главная проблема -- подбор авторитетных и беспристрастных экспертов), а сами гранты недостаточны. В результате роль фонда в финансировании исследований невелика. По сути дела исследовательские проекты, даже такие относительно дешевые, как археологические, по-прежнему возможны в Грузии лишь при условии сотрудничества с иностранными коллегами, которые приносят с собой необходимое финансирование. Такое международное сотрудничество в Грузии поощряется властями и активно развивается. Оно само по себе является важным фактором, который способствует включению грузинской науки в мировую и повышению ее уровня, однако все же не может заменить собственное национальное финансирование.
При проведении реформы все преподаватели университетов были уволены и на их места был назначен конкурс, в котором могли участвовать как они сами, так и другие специалисты, в частности, сотрудники упраздняемых или сокращаемых академических институтов. В результате состав преподавателей в университетах довольно сильно обновился. При этом все новые сотрудники набирались на краткосрочный (трехлетний) контракт, по истечении которого опять объявлялся конкурс (правда, носивший на этот раз более формальный характер). Соответственно сейчас в грузинских университетах постоянных сотрудников нет -- все они, включая профессоров, работают по контракту. Такая ситуация беспрецедентна: и в США, и в европейских странах профессора занимают постоянную позицию (tenure), а на временной работе находятся сотрудники более низкого уровня. Во Франции, впрочем, практически все преподаватели и научные сотрудники CNRSимеют статус государственных служащих и соответственно постоянную работу. В СССР (а затем и в России) формально все сотрудники академии регулярно проходили переаттестации (раз в три года или пять лет) и в принципе могли быть уволены, если их результат был неудовлетворителен, но в большинстве случаев такие переаттестации были формальностью. Вероятно, отсутствие постоянных позиций в университетах было оправданным в переходный период, однако негативно сказывается на научной продуктивности преподавателей и на общем климате в университетах. Поэтому в рамках «второго этапа» реформы планируется ввести постоянные позиции для профессоров, подобно тому, как это сделано в большинстве других стран.
7.Университетское самоуправление
Одной из удач реформы следует признать введение действующего университетского самоуправления и внутриуниверситетской демократии. Деканы факультетов избираются прямым голосованием научного и преподавательского состава. Сотрудники университета и студенты выбирают также Академический совет и Сенат, в компетенции которых находится решение всех основных вопросов, связанных с университетской жизнью, включая и распределение финансовых средств. Академический совет тайным голосованием выбирает ректора, а оба совета вместе -- канцлера, являющегося административным и финансовым менеджером университета. Автономия и независимость университетов в их внутренней жизни, безусловно, благотворно влияет на ситуацию в них. Однако, как выяснилось, она оказалась недостаточной для решения всех внутренних проблем. Так, преподаватели указывают на излишнее количество административных работников, получающих высокие зарплаты, а также на большой разрыв в зарплатах высшего университетского руководства и обычных профессоров. Эти проблемы хорошо знакомы и российским университетам и научным учреждениям и, как выясняется, не решаются простым расширением университетского самоуправления. Решением, на мой взгляд, было бы законодательное установление порога зарплаты ректора и других членов администрации относительно средней зарплаты в руководимом ими учреждении или относительно зарплаты профессора без административной нагрузки.
8.Международные рейтинги
В начале реформы, как и в России, в Грузии было много разговоров о рейтингах университетов, индексах цитируемости авторов и проч. Однако очень быстро эти разговоры прекратились, и сейчас рейтинги более не принимаются в расчет. Отчасти это объясняется невысоким положением грузинских (как и других постсоветских) университетов в них, отчасти -- осознанием несовершенства самих рейтингов. Уже не раз отмечалось, что принципы их составления разрабатывались с учетом особенностей американских и британских университетов и заведомо ставят их в выгодное положение, не учитывая специфики европейских университетов.
Кроме того, они неприменимы для целых научных областей, например, гуманитарных. Достаточно сказать, что в библиографических базах данных вроде Web of Science учтены почти исключительно англоязычные журналы. Подборка журналов, публикующих статьи на других языках, в том числе немецком и французском, совершенно непредставительна: там отсутствуют наиболее авторитетные журналы, зато представлены некоторые малоизвестные издания, очевидно, приложившие специальные усилия, чтобы попасть в эту базу данных.
Возможно, для естественных наук, в которых английский язык уже стал почти единственным языком науки, это не так существенно, однако в гуманитарных науках ситуация совсем иная. В большинстве гуманитарных областей и немецкий, и французский сохраняют статус международных научных языков, а в некоторых областях к ним прибавляются итальянский (например, антиковедение), русский (славистика, некоторые области археологии) и другие. Игнорирование публикаций на этих языках искажает картину до неузнаваемости. Кроме того, соответствующие базы данных не учитывают монографии, которые в гуманитарных областях остаются главным способом публикации научных результатов.
Рейтинг составляется в значительной степени по результатам опроса экспертов, представляющих по большей части англосаксонские университеты, и, естественно, они называют чаще те университеты, с которыми лучше знакомы. На мой взгляд, такая ситуация связана с тем, что для англосаксонских университетов высокое место в рейтингах жизненно важно, поскольку рейтинги являются одним из главных ориентиров для будущих студентов, выбирающих место обучения (собственно, для того они и создавались). Соответственно при системе платного обучения от места в рейтинге зависит, сколько университет заработает.
Поэтому англосаксонские университеты готовы тратить время и деньги на свое продвижение в рейтингах (все услуги, предоставляемые рейтинговыми агентствами, платные, а подготовка данных для них требует немалых трудозатрат). Речь идет о PR-акциях, лишь опосредованно связанных (хотя, конечно, связанных -- чтобы продать товар, его надо иметь) с качеством образования и научных исследований. По сути дела, рейтинги университетов и индексы цитируемости -- это реклама, которая выдает себя за результат объективного исследования, т.е. то, что в журналистике называется скрытой рекламой. Для европейских университетов, где образование бесплатное, место в рейтинге не так важно и является лишь вопросом престижа, а не выживания, и они не готовы тратить столько же средств и усилий на рекламу через рейтинги. Это, вероятно, одна из причин явно заниженного положения даже лучших университетов Европы (таких, как Высшая нормальная школа во Франции, университеты Мюнхена, Берлина или Гейдельберга в Германии и т.д.) в международных рейтингах. Учитывая, что и принципы составления рейтингов для европейских университетов являются дискриминационными, многие из них просто отказываются от участия в них, предпочитая экономить нужные для этого средства и рабочее время (в последнее время университеты Гамбурга, Лейпцига, Марбурга и др.; во Франции рейтинги также практически перестали приниматься в расчет). Поэтому отказ от ориентации на рейтинги в Грузии вполне разумен и соответствует общеевропейской тенденции. В России также следовало бы отказаться от их фетишизации.
В целом проведенные в Грузии реформы, на мой взгляд, не достигли цели, если этой целью было коренное улучшение состояния высшего образования и научных исследований. Некоторое улучшение ситуации в университетах, включая развитие в них научных исследований, было достигнуто за счет неоправданно больших жертв: уничтожения академической науки, сокращения общего объема исследований, создания огромной безработицы в образованном слое и негативных социальных последствий платного образования. Главной причиной неудач, на мой взгляд, была попытка скопировать в Грузии американскую систему, успешно работающую в родной среде, но непригодную для пересадки на чужую почву. В результате получилась имитация, макет, по внешнему виду схожий с оригиналом, но не работающий, как работает оригинал. К счастью, многие ошибки были осознаны, и сейчас планируется их исправление в рамках «второго этапа» реформы.
9. Система профессионального образования Грузии в настоящее время
Сегодняшние социально-экономические реформы в Грузии требуют от системы профессионального образования определения точных механизмов соответствующего развития и модернизации. Они придают совершенно иное видение политике подготовки кадров, рассматривая ее как решающий фактор формирования интеллектуальных ресурсов и развития производительных сил страны.
Когда мы анализируем процессы, происходящие в Грузии, и стараемся найти причины, вызвавшие ее социально-экономический упадок, у нас появляется чувство закономерного недовольства тем, что страна, столь богатая природными и трудовыми ресурсами, оказалась в числе экономически отсталых государств. Причин отсутствует множество, но главная все-таки заключается в том, что нам трудно дается наука работать и мыслить по-новому. Мы не смогли ни научиться чему-либо на своих ошибках, ни правильно использовать чужой опыт. А ведь «если государство теряет ведущие позиции в определении политики в системе образования, в ее координации, финансировании и разработке стандартов, не может проявить активность по отношению к созданию системы профессионально-технического образования и ее дальнейшего функционирования, то мысль о его продвижении вперед и его развитии останется недостижимой мечтой» [1].
Мировая практика показывает, что рынок труда ориентирован сегодня на высококвалифицированных специалистов. Именно поэтому в условиях свободной конкуренции особое значение приобретает создание стройной системы подготовки, переподготовки и повышения квалификации профессиональных кадров. Так, американский журнал «Harvard business revieu» писал: «Если германское производство на мировом рынке занимает одно из первых мест, то определяющим фактором этого является высокий уровень профессионального обучения в стране. Традиционная система обучения здесь обеспечивает получение образования на таком уровне, который дает возможность подготовки высококвалифицированных специалистов, а такие специалисты в силу своего теоретического и практического уровня могут быстро овладеть новейшей технологией» [2].
Исходя из вышесказанного, вопрос качественной и количественной подготовки молодой, квалифицированной рабочей силы должен стоять во главе плана перспективного развития страны. Успеха достигают только там, где воля государства и оказание помощи мобилизованы для этого.
Вызванные экономическим кризисом в Грузии падение производственного потенциала, остановка фабрик и заводов, снижение заявок на рабочую силу катастрофически уменьшили спрос на квалифицированных рабочих. К этому прибавилось и разрушение системы профессионально-технического образования В начале 1990-х гг. в ведомстве Министерства просвещения Грузии было до. 200 учебных заведений начального профессионального образования. К 2000 г. их число уменьшилось вдвое. Упала численность контингента [3].
Соответственно, были упразднены штатные единицы, многие хорошие специалисты остались без работы. В 1998 г. учебные заведения начального профессионального образования остались и без государственного финансирования. В конечном итоге, было ликвидировано более 80% училищ. Основанием для их закрытия послужила схема ликвидации системы начального профессионального образования, разработанная министерством просвещения по той причине, что выпускники училищ лишь пополняли ряды безработных. К сожалению, распорядителями судеб профессионального образования стали люди и политические группировки, которые не имели ясного представления о системе.
Из-за отсутствия правовых основ для самостоятельных действий училища оказались в неблагоприятном положении. Была уничтожена их достаточно богатая материально-техническая база: учебный инвентарь-оборудование, дорогостоящие станки-установки. Были нарушены традиционные отношения с предприятиями и учреждениями, базовыми предприятиями, общественными организациями, вертикальные и горизонтальные связи с другими учебными заведениями. Стало невозможно управлять процессами внутреннего и внешнего интегрирования. Не были сохранены и формы поощрения. Наоборот, в училищах ввели возрастной ценз, преимущество было отдано платежеспособным ученикам. Реальность вступила в противоречие с Конституцией страны, с законами и директивами о профессиональном образовании, о занятости, о социальной защите граждан. Были грубо нарушены конституционные права граждан [4], принцип бесплатного начального профессионального образования и его всеобщей доступности [5].
Определенные попытки оптимизации достижения большей эффективности обучения и его ориентации на мировые стандарты имели место, но в большинстве случаев разные изменения, отказ от своих традиций и требований принесли отрицательные результаты. Так, Правительство Грузии в августе 2005 г. на основании принятой Концепции о профессиональном образовании решило снять из программ профессиональных образовательных учреждений преподавание общеобразовательных дисциплин. В результате была проведена реорганизация, которая резко уменьшила число учащихся в училищах, было освобождено от работы большое количество преподавателей общеобразовательных предметов. Деятельность сохранившихся учебных заведений не смогла и в минимальной степени удовлетворить требования к подготовке по современным стандартам квалифицированных кадров. Правительство Грузии от 12 марта 2008 г. приняло распоряжение за № 118 «О профессиональном образовании и занятости», согласно которому для привлечения инвестиций в рамках публично-частного партнерства должны были создать 50 центров профессиональной подготовки и переподготовки. Это было бы весьма полезным для возрождения учебных заведений, потерявших свою функцию. К сожалению, это распоряжение не было выполнено.