Вопрос о специфике женского взгляда на войну был поднят А. Чумаченко в статье «Война в женской лирике» (№ 14676), в которой отмечалась особенность лирического начала стихотворений Л. Столицы, М. Моравской, П. Соловьевой, М. Шагинян, З. Гиппиус: эта поэзия отражает чувственное понимание войны, стихи наполнены эмоциональными порывами, мотивами ожидания, веры в будущее. Стремление к аналитическому осмыслению литературной ситуации прочитывается в статье А. Чеботаревской, в которой был дан ответ критикам на обвинение писателей в антиобщественности, пошлости и национализме, отмечены недостатки «военной» литературы: несвоевременность, запаздывание произведений в печати по отношению к событиям истории, скудость изображения, отсутствие точности в передаче особенностей движения коллективной души [Чеботаревская, 1915а] С критикой позиции Чеботаревской выступил публицист Homunculus (Н. И. Радин), входивший в состав редакционной коллегии газеты. Его заметка вызвала гневный протест Чеботаревской, а также необходимость акцентировать внимание на ключевых положениях статьи, оставшейся непонятой оппонентом и породившей в его сознании ложные пред-ставления о сути рассматриваемой проблемы [Чеботаревская, 1915б]. В этом же ключе в июне 1915 г. рассуждал и М. Волошин: «Все, что пока пишется о войне (кроме солдатских писем) в прозе и стихах - это еще не настоящая поэзия, не художественная литература. Каждый пишущий сейчас не имеет возможности (а быть может, и права) не считаться ни с гражданскими, ни с публицистическими задачами момента. В искусстве война начнет приносить свои плоды только тогда, когда она будет кончена и еще много лет спустя» [Волошин, 1915]. М. Волошин с мая 1915 г. был парижским корреспондентом «Биржевых ведомостей», и с этого времени по май 1916 г. он разместил в газете цикл из 9 статей «Париж и война» и несколько отдельных публикаций [Волошин, 2007]. Автор рассуждал о различном понимании и ощущении смерти на войне, об условной правде Германии, которую приняли большинство европейских держав, о психологии молодого поколения воинов на передовой. Он писал о состоянии литературы в контексте переломных событий, о французских поэтах и памятнике в честь погибших поэтов Жозе де Шармуа, дал обзор книг на военную тему. Аналитические корреспонденции Волошина позволили читателю составить представление о войне в культурном контексте, оценить события не с точки зрения их документальной фиксации, а в процессе длительного осознания сути и последствий войны.
Активным публицистом газеты был Ф. Сологуб, опубликовавший до ее закрытия более 30 работ (часть была написана в соавторстве с А. Н. Чеботаревской): они посвящены не только батальным реалиям, но и социально-политическим проблемам в стране Подробнее см.: Павлова М. М. Первая мировая война в публицистике Федора Со-логуба // Политика и поэтика: русская литература в историко-культурном контексте Первой мировой войны. Публикации, исследования и материалы. М.: ИМЛИ РАН, 2014.
С. 5-29. Публикации содержат тексты с примечаниями и комментариями, по автографам РО ИРЛИ воспроизводятся опубликованные и не появившиеся в печати статьи по цензур-ным соображениям или иным причинам. Самосожжение зла (№» 11161); Охрана искусства (№» 16180); Без хозяев (№» 16326); С двух сторон (.№ 16340); Над классами (№» 16376); Бунт (№» 16447); Революция - смерть (№ 16471); Дружная и недружная (№ 16483). После буржуазно-демократической революции 1917 г. он разместил ряд критических статей, художественно-публицистических очерков, в которых описал последствия становления Временного правительства, отметил торжество анархии, народной жестокости, варварское отношение представителей новой власти к культурно-историческим ценностям, обозначил проблемы социального неравенства, развала народного хозяйства 11. В 1916 г. взгляд на войну высказал в серии очерков А. Белый, тематически продолжив художественно-публицистическую линию Андреева и Сологуба: в художественной форме с элементами описательности и лирических размышлений он дал оценку настроениям народа и событиям, свидетелем которых являлся См.: Глухова Е. В., Торшилов Д. О. Андрей Белый в Первую мировую войну // По-литика и поэтика: русская литература в историко-культурном контексте Первой мировой войны. Публикации, исследования и материалы. М.: ИМЛИ РАН, 2014. С. 165-242.. Несомненно, прозаические, драматические и публицистические очерки Андреева, Сологуба, Чеботаревской, А. Белого способствовали укреплению в читательской среде репутации газеты как патриотически ориентированного издания.
Следует отметить, что в определенных интеллектуальных кругах (преимущественно в среде писателей, художников, философов) к газете Проппера относились недоверчиво и скептически. Это было связано с долговременной репутацией газеты как образца желтой прессы, несмотря на активную деятельность А. А. Измайлова по реформированию издания А. А. Измайлов по приглашению редактора И. Ясинского был введен в основной кол-легиальный состав редакции, после чего в структуру и основное направление газеты (под-заголовок: «политическая, общественная и литературная газета») был введен литературный компонент - еженедельный раздел «Литературное обозрение», а также ряд мелких рубрик: «Литературные заметки» / «Литература», «Литературные мелочи», «Литературный кален-дарь», «Литературные странички», «В литературном обществе», «Библиография», «Ма-ленький фельетон», «Калейдоскоп», в которых давался обзор современной словесности и печатались фельетоны и небольшие юмористические рассказы Евг. Венского (Е. И. Пят- кина), д.'Актиля (А. А. Френкеля), освещались события литературной жизни столицы (вы-ступления футуристов, символистов и акмеистов, литературные чтения и диспуты). В 1910-х гг. по инициативе Измайлова в газете стали появляться сообщения о жизни и творческих планах авторов, составленные на основе интервью или сведений из личной корреспонденции критика. Эти публикации давали читателю возможность составить пред-ставление о жизни литературной богемы, о творческих планах, художественных практиках и исканиях писателей. В начале 1914 г. А. А. Измайлов ввел авторскую рубрику «Темы и парадоксы», в которой до весны 1916 г. размещал пространные аналитические статьи о творчестве писателей-современников в контексте историко-литературного процесса 1900-1910-х гг. К тому же Измайлов привлек к участию в издании многих известных лите-раторов, критиков (Вл. Боцяновского, А. Волынского) и активно размещал на страницах издания как собственные художественные опыты, так и новинки современной поэзии и прозы, а также основал традицию выпуска тематических номеров, посвященных памяти классиков мировой и отечественной словесности.. Например, ее сотрудник М. Волошин в письме Е. О. Кириенко-Волошиной от 9 июня 1915 г. замечал, что «это, по- видимому, газета, от которой можно ждать всяких неожиданностей» [Волошин, 2011, с. 362]. Иванов-Разумник категорически не признавал возможности публикации в издании и в письме от 26 марта 1916 г. отговаривал А. Белого (который жил за границей и газеты не читал) от сотрудничества с «Биржевкой», олицетворяющей желтую прессу, сожалел об участии в газете Н. А. Бердяева и М. О. Гер- шензона [Андрей Белый..., 1998, с. 66-67] Н. Бердяев в 1914-1916 гг. опубликовал более тридцати очерков, статей и заметок о современных событиях. М. Гершензон с июля 1915 г. опубликовал двенадцать работ на социально-исторические и литературные темы.. Работа редакции, в частности, усилия А. А. Измайлова по привлечению к сотрудничеству философов, ученых, писателей, искусствоведов, музыкантов, способствовала укреплению ее репутации как серьезного информационного издания, далеко не бульварного характера, а также популярности в интеллектуальной среде. Сам критик в письме к А. Амфитеатрову от 14 ноября 1914 г. отмечал: «“Биржевые Ведомости” с наступлением войны подверглись большой реформе. Сейчас нет почти ни одного большого литературного имени, которое отказывало бы нам в участии <...> В газете пишет прогрессивная профессура. Словом, в ней уже не зазорно печататься» [Измайлов, 2017, с. 282]. Стараниями Измайлова газета отличалась от других изданий («Речи», «Нового времени», «Русского слова», «Русских ведомостей», «Петроградского голоса», «Утра России»). В одном ряду с «Биржевкой» оказались общественнополитические и литературные журналы «Война» и «Отечество», созданные для освещения реалий войны и укрепления патриотических чувств народа.
В военное время газета избавилась от репутации органа либерально-буржуазной направленности и стала восприниматься как авторитетное массовое издание, в котором печатались именитые авторы, рядовые солдаты, прапорщики, офицеры, священники, военные врачи и все, кто мог художественным словом отразить реальность. Сотрудники издания (А. Измайлов, А. Чеботаревская, И. Ясинский и др.) осуществляли отбор материала к печати.
Одним из нововведений, указывающим на изменение редакционной политики газеты, является выпуск в 1915 г. тематических номеров, посвященных переломным моментам истории: «Сербский день - 24 января» о военных событиях в Сербии и помощи братскому народу (.№ 14630, 14631); выпуск, посвященный смерти С. Ю. Витте (.№ 14700, 14701); о падении крепости Перемышль «День русской славы» (№ 14718, 14719); о войне Италии с Австрией «Буу1уа ГИаИа» (№ 14837, 14838); «Годовщина великой Отечественной войны» (№ 14972). Такие выпуски давали читателю возможность ознакомиться с событиями и составить представление о них на основе авторитетных позиций журналистов, ученых, писателей, чиновников. В довоенное время редакция придерживалась традиции выпуска подобных номеров, приуроченных к Рождеству и Пасхе, но они наполнялись преимущественно литературным материалом. В условиях нового социально-политического режима возникла необходимость выпускать дополнительные тематические номера, их содержание способствовало формированию общественного сознания и гражданской позиции населения. Также стал популярным принцип анкетирования деятелей политики, литературы, искусства. Тема войны превалирует в опросах интеллектуальной аудитории: в ноябре 1914 г. опубликована первая анкета «Война до конца» (№ 14470), в 1914-1915 гг. проводились опросы на темы, связанные с событиями и традициями: «Что читать во время войны» (№ 14544), «Следует ли авторам отвечать критике?» (№ 15252, 15254, 15256, 15258) Тему продолжил Л. Андреев в статьях «В защиту критики», «Ответ художника кри-тику» (№ 15275, 15276).. В середине декабря 1914 г. редакция провела опрос среди представителей духовной, научной и художественной элиты на предмет уместности использования елки в праздничные дни с позиции традиций и истории обычая, пришедшего на русскую землю из Германии («Отказаться ли от елки?» (№ 14556)). В последнем годовом выпуске редакция уведомляет читателей о том, что «поход против рождественской елки потерпел неудачу», в связи с чем предлагает анкету о немецких традициях на Руси («Отказаться ли от встречи Нового Года?» (№ 14584)). Ответы показали, что иностранная традиция встречать Новый год прочно укоренились в русской культуре и даже в условиях исторического слома отказаться от нее не представляется возможным. Так, А. Ремизов пишет: «А встретить его звездой, как Рождество Христово, т. е. взять обряд добрый, но совсем уж нерусский <...> лишь бы встретить с желанием, чистым сердцем, совестью и любовью к родимой земле», К. Маковский заключает: «Встреча Нового Года с повышенным настроением, с пожеланиями, надеждами - обычай прекрасный и нельзя его отменять» (Там же).
Тематика анкет распространялась и на злободневные события. Так, в письмах А. Измайлов обращается к писателям с просьбой не отказать с ответом на вопрос о необходимости союза России и Англии. Отклики в виде статей прислали: Ф. Сологуб, П. Виноградов, проф. В. Сперанский, гр. И. Толстой, кн. Е. Трубецкой, Л. Андреев [Федор Сологуб, 1999, с. 252; Измайлов, 2017, с. 101-102]. Ответы публиковались в течение месяца; в конце марта тема продолжилась в опросе общественно-политических и церковных деятелей (.№ 14747) и была завершена статьей Л. Пасынкова «Руку - союзникам.» (№ 14749). Нередко тема анкеты в силу актуальности проблемы продолжалась в серии статей и заметок В редких случаях результаты социальных опросов обобщались и публиковались в виде аналитических статей (Кауфман А., проф. «Хлеб духовный и хлеб насущный. (Из анкеты на высших женских курсах)» (1915. № 15261, 15269)).. В течение 1915 г. тему русско-английских отношений развивали сотрудники газеты (З. Гиппиус, А. Чеботаревская, Вяч. Иванов, П. Струве, М. Ковалевский), они рассматривали Англию как необходимого союзника и как дружественную страну, чья социально-экономическая и культурная жизнь может быть воспринята «как плодотворный фактор дальнейшего развития нашей культуры» [Струве, 1915а], а сближение народов принесет «большие выгоды и для роста наших производительных сил, и для дальнейшего развития нашего социального законодательства» [Ковалевский, 1915].
Инициатива анкетирования исходила не только от Измайлова, этот принцип был подхвачен и участниками издания: в начале февраля была опубликована анкета о евреях, в которой Л. Андреев, Ф. Сологуб и М. Горький высказали позицию против развивающихся в обществе антисемитских настроений и обратились к читателям с просьбой дать ответы на вопросы, поставленные в письме Анкета об евреях (Открытое письмо к публике трех русских писателей) // Биржевые ведомости. 1915. 3 февр. № 14648, утр. вып. С. 4.. Однако авторитетным мнением авторы считали позицию сотрудников газеты, к которым они обратились за ответом в личных письмах. П. Струве выразил отношение к проблеме в статье «По поводу одной анкеты», в которой отметил необходимость решения еврейского вопроса не личными протестами и манифестациями, а только юридическим путем [Струве, 1915б]. Андреев, Сологуб и Горький с этой же просьбой обратились к А. Измайлову, однако ответа не получили ни в личной переписке, ни в официальной публикации [Измайлов, 2017, с. 103] Призыв к читателям остался почти без внимания (неизвестный автор заметки в 7-м выпуске «Журнала журналов» за 1916 г. утверждал то, что анкета в газете Проппера была
напечатана по недоразумению), но общественная деятельность авторов продолжилась в других изданиях и завершилась третейским судом. Кульминация этой скандальной исто-рии была освещена в апрельских номерах газеты Проппера за 1916 г. (№ 15505, 15509).. Сотрудники газеты регулярно интервьюировали представителей театральной, музыкальной, литературной элиты; социальные опросы проводил журналист Арно (А. И. Гессен); редакцией собирались отклики общественности на события 1915 г.: «Общие прения по бюджету» (№ 14610); «Полгода войны. Отзывы членов г. Думы» (№ 14619), «Депутаты о парижской конференции и миссии П. Л. Барка» (№ 14639); «А. И. Гучков о положении дел» (№ 14724); «| Граф С. Ю. Витте. Отзывы государственных и общественных деятелей и дипломатов» (№ 14699); «Грозит ли Петрограду полное отсутствие угля?» (№ 14727); «О русской женщине - сестре милосердия» (№ 14758).
В целом анкетирование и интервьюирование представителей власти, художественной и чиновничьей элиты отражало настроения в обществе, состояние искусства, литературы и позволяло в рубежный период истории, когда переоценка традиций и устоев неизбежна, передать отношение современников к наследию классиков, к новым художественным решениям, обозначить приоритеты и искания, высказать взгляд на реалии действительности, который для читателя являлся ориентиром в понимании и интерпретации событий.
Еженедельно в издании размещалась информация о жизненных и творческих планах писателей, художников, артистов, политиков. Активная социально-политическая позиция, военный опыт, авторитет личности в интеллектуальных кругах и в массовой аудитории стали ориентиром для редакции в выборе объекта беседы и его представления читателю. Огромной популярностью пользовались Ф. Шаляпин, Л. Андреев, К. Бальмонт, Ф. Сологуб, К. Маковский, их профессиональная деятельность не оставалась без внимания в течение военного периода. Однако наибольший публицистический резонанс получила фигура писателя на войне. Объектом внимания редакторов «Биржевых ведомостей» с августа 1914 г. стал А. И. Куприн. Он долгое время поддерживал профессиональные отношения с А. Измайловым и до осени 1916 г. активно участвовал в жизни издания Сотрудничество с газетой Проппера писатель прервал, заключив контракт с «Русской волей» с условием не печататься в других петроградских газетах (Письмо А. Куприна А. Измайлову, 1916). В ноябре 1914 г. Куприн ушел в армию в звании поручика после 20 лет, проведенных в отставке, и прослужил в Гельсингфорсе до начала мая 1915 г.: изучал полевые и стрелковые уставы, обучал солдат и командовал ротой. Сотрудничая с несколькими изданиями («Биржевые ведомости», «Огонек», «Новое слово», «Русское слово», «Аргус», «Нива» и «Журнал журналов»), он регулярно делился с читателями военным опытом. В этот период отношение Куприна к литературе было однозначным: «Писать военные рассказы я не считаю возможным, не побывав на позициях» [Из интервью..., 2007, с. 346]. Рассуждая о военной беллетристике и поэзии, Куприн находил их далекими от истинной литературы, неверно отражающими события на передовой. Кроме того, он сомневался в возможности достоверно передать впечатления о войне и правдоподобно их отразить: «Воспроизведение истинных событий войны не давалось даже гениям <.> а описать войну, битву, схватку с врагом и доподлинно художественно передать все это, - невозможно, как и немыслимо в точности описать сны»; «Писать об этой войне я не могу, ибо происходящее огромнее и неизмеримее всяких творческих вымыслов, и никакая писательская фантазия не сможет преодолеть той правды боевой, которая происходит там» [Фрид, 1915]. Читателей газеты личность Куприна привлекала творческим переживанием событий, гражданской позицией, неравнодушием к судьбам людей на передовой (в октябре 1914 г. на даче писателя в Гатчине был организован лазарет для воинов; находясь на службе, Куприн со страниц газеты обращался к читателям с просьбой о пожертвовании для армии). В рассуждениях о войне он руководствовался опытом и в беседах с сотрудниками «Биржевых ведомостей» вспоминал о дружеских отношениях с солдатами и офицерами, но о психологии человека на войне никогда не размышлял, считая свой военный опыт недостаточным. Тем не менее отношение к Германии он обозначил в редакционном интервью: «Германцы наших дней представляют исключение по своему самодовольству, самоуверенности и грубости <...> Читая же теперь о зверствах, насилиях и всевозможных гнусностях германской армии, я вижу в этом начало ее распада» (№ 14919). После демобилизации Куприн регулярно получал письма из армии, вел переписку с воинами на передовой и собирался в конце 1915 г. отправиться на фронт корреспондентом, однако состояние здоровья писателя не позволило это сделать, и он остался на гражданской службе.