Около 65% респондентов непосредственно общались с мигрантами в процессе коммуникации или интеракции. Каждый четвертый местный житель делился с мигрантами своими мыслями, сведениями, мнениями, вместе пытался решить общую проблему и согласовывал для этого общий план действий; каждый пятый опрошенный участвовал в открытых конфликтах - спорах, ссорах, драках. Особо отметим, что более трети местных жителей (35%) ни в одной из перечисленных ситуаций с мигрантами не взаимодействовали (см. табл. 3).
К слову сказать, обмен информацией и процесс решения общей проблемы несколько увеличивает вероятность открытых конфликтов. Но часть респондентов (29,1% от общего объема выборочной совокупности) имели опыт обмена мнениями с мигрантами (решения общей проблемы), одновременно не имея опыта конфликтных отношений с ними.
Для типологизации населения города в отношении объединяющих и разъединяющих элементов культуры в отношениях с мигрантами нами был применен кластерный анализ.
Опишем типологические группы, образовавшиеся в результате применения кластерного анализа.
В первом кластере носители разъединяющих элементов культуры зафиксировано наибольшее число отмечаемых отталкивающих, раздражающих характеристик поведения. Всего 27,3% представителей этого кластера указали на то, что никакие виды взаимодействия с мигрантами не вызывают негатива, в других кластерах этот показатель составляет более 45% (см. табл. 1).
Индекс латентной конфликтности здесь самый высокий среди кластеров. Открытые конфликты с мигрантами также наиболее распространены именно в данной типологической группе. В ней зафиксировано соответствие латентной и открытой конфликтности - уровень конфликтности и того и другого типа является высоким. Носители разъединяющих элементов культуры отличаются специфическими установками по отношению к мигрантам - требованием ужесточения миграционного законодательства, убеждением, что без мигрантов жизнь в городе станет безопаснее.
Представители кластера носители объединяющих элементов культуры в 40% случаев делились с мигрантами своими мыслями, пытались вместе решить общую проблему (табл. 2). Они чаще общаются с мигрантами как с соседями.
Таблица 2
Личные качества и культурные привычки мигрантов, вызывающие одобрение у местного населения, % от числа опрошенных в кластерах
|
Личные качества и культурные привычки мигрантов |
1-й кластер (носители разъединяющих элементов культуры) |
2-й кластер (носители объединяющих элементов культуры) |
3-й кластер (нейтральные) |
В целом по выборочной совокупности |
|
|
Их национальный язык |
7,6 |
8,2 |
4,6 |
6,5 |
|
|
Уважительное отношение к старшим |
24,2 |
73,5 |
23,4 |
39,1 |
|
|
Внешний вид |
2,3 |
5,4 |
3,0 |
3,6 |
|
|
Любовь к детям |
12,1 |
39,5 |
2,5 |
16,6 |
|
|
Забота о своей семье, родственниках |
23,5 |
67,3 |
16,2 |
34,0 |
|
|
Трудолюбие и старательность |
16,7 |
46,9 |
17,3 |
26,3 |
|
|
Стремление поддержать соплеменников в чужой стране |
31,1 |
51,7 |
17,8 |
31,9 |
|
|
Доброта и отзывчивость, желание помочь |
4,5 |
25,9 |
3,0 |
10,5 |
|
|
Религиозность |
3,8 |
19,0 |
2,0 |
7,8 |
|
|
Соблюдение национальных праздников |
11,4 |
35,4 |
8,1 |
17,4 |
|
|
Среднее число привлекательных черт мигрантов |
1,45 |
4,0 |
0,98 |
2,05 |
|
|
Процент кластера в выборочной совокупности |
27,7 |
30,9 |
41,4 |
100% |
В подавляющем большинстве случаев представители группы носителей объединяющих элементов культуры привыкли к взаимодействию с мигрантами. В целом в данном кластере наблюдается самый широкий круг общения с приезжими. Уважительное отношение мигрантов к старшим, их забота о семье расцениваются как привлекательные черты наиболее часто (см. табл. 2). В несколько меньшей степени упоминаются трудолюбие и старательность, стремление поддержать соплеменников в чужой стране. Индекс латентной конфликтности здесь самый низкий среди типологических групп.
Таблица 3
Формы взаимодействия местного населения с мигрантами, % от числа опрошенных
|
Формы взаимодействия с мигрантами |
1-й кластер (носители разъединяющих элементов культуры) |
2-й кластер (носители объединяющих элементов культуры) |
3-й кластер (нейтральные) |
В целом по выборочной совокупности |
|
|
Конфликтовали с мигрантами |
40,2 |
19,0 |
10,7 |
21,5 |
|
|
Делились своими мыслями, сведениями с мигрантами |
18,9 |
40,1 |
19,9 |
25,9 |
|
|
Пытались вместе решить общую проблему |
21,2 |
40,1 |
14,3 |
24,2 |
|
|
Чувствовали общность с кем-то из них на основании проявляемых похожих эмоций |
10,6 |
16,3 |
6,6 |
10,7 |
|
|
Ни в одной из перечисленных ситуаций с мигрантами не взаимодействовали |
28,0 |
29,9 |
44,4 |
35,4 |
|
|
Считают, что чаще конфликты провоцируют мигранты |
53,0 |
17,7 |
24,9 |
30,5 |
|
|
Процент кластера в выборочной совокупности |
27,7 |
30,9 |
41,4 |
100% |
В кластере носителей объединяющих элементов культуры зафиксирован самый высокий процент участвовавших в бесконфликтной коммуникации либо интеракции Показателем бесконфликтности коммуникации (либо интеракции) является сочетание практики обмена информацией или взаимодействия с мигрантами с отсутствием опыта участия в конфликтах с ними. с мигрантами. Это вполне соответствует низкому уровню латентной конфликтности в данной группе (см. табл. 4). Следует отдельно отметить ценностные характеристики представителей данного кластера. Они отличаются высокой ценностью сохранения здоровья (в кластере повышена доля старших возрастных групп), умением готовить национальные блюда, интересом к национальной истории. В данной группе самое большое число используемых практик изучения национальной культуры и национальных традиций, в том числе религиозных. Можно говорить о том, что для данного кластера характерно как уважение к культурным привычкам других национальных групп, так и знание собственной культуры.
Представители кластера нейтральные реже других общаются с мигрантами в сфере обслуживания. Практически отсутствует семейно-родственное и дружеское общение с мигрантами (1,5 и 9,1% случаев соответственно; см. табл. 4). Соседское общение присутствует значительно реже, чем в других классификационных группах и составляет не более 19%. В целом широта общения с мигрантами в данном кластере значительно ниже, чем в других классификационных группах. 44% опрошенных вообще не контактировали с мигрантами в коммуникативном или интерактивном аспекте: не имели опыта решения общей проблемы, согласования плана действий, не делились с мигрантами своими мыслями, мнениями (см. табл. 2). Поэтому уровень распространенности конфликтов с ними является здесь самым низким среди кластеров.
Таблица 4
Сферы и характер взаимодействия мигрантов из Центральной Азии и местного населения
|
Показатели общения местного населения с мигрантами |
1-й кластер (носители разъединяющих элементов культуры) |
2-й кластер (носители объединяющих элементов культуры) |
3-й кластер (нейтральные) |
|
|
Процент общавшихся в профессиональной сфере |
15,5 |
2,3 |
10,1 |
|
|
Процент общавшихся в сфере соседских взаимоотношений |
31,8 |
40,8 |
19,3 |
|
|
Процент общавшихся в сфере досуга и развлечений |
24,2 |
23,8 |
11,2 |
|
|
Процент общавшихся в сфере обслуживания |
56,1 |
54,4 |
34,5 |
|
|
Процент общавшихся в сфере образования |
22,7 |
23,8 |
9,6 |
|
|
Процент общавшихся в сфере дружеских взаимоотношений |
15,2 |
21,1 |
9,1 |
|
|
Процент общавшихся в сфере семейно-родственных отношений |
2,3 |
10,2 |
1,5 |
|
|
Процент привыкших к взаимодействиям с мигрантами |
62,9 |
83,7 |
60,4 |
|
|
Процент не имеющих опыта коммуникации или интеракции с мигрантами |
28,0 |
29,0 |
44,4 |
|
|
Процент имеющих опыт открытого конфликта с мигрантами |
40,2 |
19,0 |
10,7 |
|
|
Процент участвовавших в коммуникации или интеракции с мигрантами и одновременно не участвующих в конфликтах с ними (показатель отсутствия конфликтности в процессе интеракции и коммуникации) |
18,9 |
42,2 |
26,0 |
|
|
Индекс широты контактов с мигрантами1 |
1,97 |
2,41 |
1,23 |
|
|
Индекс латентной конфликтности2 |
2,73 |
0,48 |
1,33 |
1 Индекс рассчитывался как среднее число отмеченных респондентами сфер общения с мигрантами.
2 Индекс рассчитывался как отношение среднего числа отталкивающих черт мигрантов к сред нему числу привлекательных черт
В сфере жизненных ценностей и культурных установок данный кластер наиболее выделяется из представленных типологических групп. Отличительная особенность входящих в него респондентов - более слабая выраженность целого ряда характеристик. Это неразвитая ориентация на такие ценности, как интересная работа, безопасность и стабильность жизни, меньший интерес к литературе на русском языке, слабое стремление отмечать религиозные праздники, меньшее осуждение дачи денег в долг под проценты знакомому, приятелю. Также членам данной группы свойственна низкая агрессивность во взаимоотношениях с людьми. Видимо, «нейтральная» позиция по отношению к мигрантам объясняется не только отсутствием интенсивных контактов с ними, но и слабым проявлением ориентации на многие жизненные ценности, спокойным, возможно, пассивным, отношением к жизни.
В целом нужно отметить, что чем выше отмечаемое жителями Екатеринбурга число отталкивающих черт и неприемлемых культурных привычек мигрантов, тем выше распространенность открытых конфликтов с ними. Чаще всего указывают на инициацию конфликтов самими мигрантами представители кластера «носители разъединяющих элементов культуры». В данном кластере - максимальный уровень конфликтности (как в латентной, так и в открытой форме). Мигранты фактически воспринимаются в роли «подчиненных» (в соответствии с типологией «спора» Зиммеля).
Минимальный уровень латентной конфликтности и самая низкая конфликтность в процессе интеракции и коммуникации зафиксированы в кластере «носители объединяющих элементов культуры.
Исследование выявило влияние латентной конфликтности на склонность к открытым конфликтам с мигрантами. Говоря о факторах латентной конфликтности, можно утверждать, что ее уровень снижается с увеличением широты контактов с мигрантами, приобретением опыта решения общей проблемы, а также обмена мнениями в процессе общения. Так, минимальный уровень латентной конфликтности в группе носителей объединяющих элементов культуры сопряжен не только с меньшей распространенностью открытых конфликтов, но и с широкими контактами с мигрантами во множестве сфер взаимодействия, распространением практики общения с ними в процессе решения общей проблемы.
И наоборот, максимальный уровень латентной конфликтности в группе носителей разъединяющих элементов культуры значительно реже сопряжен с практикой сотрудничества и чаще - с негативными эмоциями, сопровождающими взаимодействие с мигрантами.
Таким образом, взаимодействие с мигрантами на основе сотрудничества можно рассматривать как основу, благоприятную для снижения латентной конфликтности в принимающем сообществе и оптимизации аккультурации мигрантов.
Крайне важно то, что принимающее сообщество неоднородно по данным переменным, что проявляется в наличии трех категорий жителей города, различающихся по латентной и явной конфликтности. Анализ показывает, что национальная идентичность кластера «носителей разъединяющих элементов культуры» формируется в первую очередь на основе отторжения «чужих». Национальная идентичность кластера «носителей объединяющих элементов культуры» формируется на основе знания собственной культуры и уважения культуры «чужих». В этой типологической группе латентная конфликтность не является угрозой стабильности социальной системы.
Результаты опроса свидетельствуют о том, что в основе конфликтных отношений лежат бытовые и образовательные особенности мигрантов, а в основе неконфликтных - отношение мигрантов из стран Центральной Азии к представителям своей национальной группы. Важную роль в возникновении конфликтности играет и оценочная позиция членов принимающего сообщества.
Выявление социальных оснований формирования нейтрального отношения к приезжим, а также стремления к взаимодействиям с ними среди носителей объединяющих элементов культуры позволяет развивать прикладное значение исследований латентной конфликтности.
Анализ этнокультурной составляющей взаимодействий местного населения и приезжих нужно продолжать. Выявление общих ценностей, сфер взаимодействия россиян и мигрантов, которые неминуемо должны находить общие точки соприкосновения для минимизации проблем взаимной интеграции, является по-прежнему востребованным.
Список источников
1. Avruch K. Cross-Cultural Conflict // UNESCO Encyclopedia of Life Support Systems. 2002. URL: http:www.eolss.netebookssample%20chaptersc14e1-40-01-01.pdf (accessed: 14.02.2022).
2. Сорокин П. Социальная и культурная динамика. М.: Астрель, 2006. 1176 с.
3. Simmel G. Soziologie: Untersuchungen uber die Formen der Vergesellschaftung. Leipzig: Verlag von Duncker & Humblot, 1908. 782 p.
4. Galtung J. Violence, Peace and Peace Research // Journal of Peace Research. 1969. Vol. 6, is. 3. P. 167-191.
5. Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта // Социологические исследования. 1994. № 5. С. 142-147.