Санкт-Петербургский университет МВД России
Различия в субъективных представлениях бывших сотрудников правоохранительных органов, осужденных за совершение корыстных и коррупционных преступлений
М.С. Недилько адъюнкт
К.В. Злоказов кандидат
психологических наук, доцент
Санкт-Петербург
Аннотация
В статье обсуждаются теоретические основания исследования представлений у лиц, совершивших корыстные преступления. Описана роль представлений в регуляции социального поведения, приведены теоретические сведения и факты, раскрывающие роль представлений в регуляции преступного поведения. Обобщены мнения о специфике представлений у лиц, совершивших корыстные и коррупционные преступления. Рассматриваются положения концепций «осознанного поведения» и «криминального мышления» применительно к оценке представлений преступников. Описаны три вида представлений, присущих преступникам корыстного типа.
Определяются гипотезы эмпирического исследования представлений, описывается его процедура, методология и применяемые методы. Выборка составляет 211 бывших сотрудников правоохранительных органов, осуждённых за совершение корыстных и коррупционных преступлений. Методом исследования выступает специально разработанная анкета. Основные результаты приводятся с учётом статистической оценки различий в представлении о безнаказанности, обесценивании жертв и гедонистических установках. преступник представление корыстный поведение
Полученные результаты подтверждают гипотезу о различиях в представлениях между сопоставляемыми группами, а также о различиях во взаимосвязях данных представлений в группах сотрудников, совершивших преступления в период службы и после увольнения. Предполагается, что измеренные представления влияют на принятие решения о совершении корыстного преступления, стимулируя убеждение в безнаказанности, допустимости в отношении жертвы. Делается вывод о перспективности исследования представлений как показателя риска корыстных преступлений.
Ключевые слова: регуляция социального поведения, представления преступников, криминальное мышление безнаказанность, корыстные преступления, коррупция.
Annotation
Differences in subjective representations of former law enforcement officers, convicted of lucrative crime and corruption
Maria S. Nedilko Graduate Saint-Petersburg University of the MIA of Russia Saint-Petersburg, Russian Federation
Kirill V. Zlokazov Cand. Sci. (Psy.), Docent Saint-Petersburg University of the MIA of Russia Saint-Petersburg, Russian Federation
The article discusses theoretical basis for study of representations of persons who have committed lucrative crimes. The role of representations in regulation of social behavior is described, theoretical information and facts confirming the role of representations in regulation of criminal behavior are given. Opinions are generalised as to the specifics of the perceptions of persons who have committed mercenary crimes and corruption. Theories of «planned behavior» and «criminal thinking» in relation to the assessment of criminal perceptions are discussed.
Hypotheses of empirical study of representations are defined, its procedure, methodology and methods applied are described. The sample of the survey comprises 211 former law enforcement officers convicted of lucrative and corruption crimes. The results are given taking into account the statistical assessment of differences in perceptions of impunity, victim depreciation and hedonistic attitudes.
The results support the hypothesis that there are differences in perceptions between the groups to be compared, as well as differences in the relationship of these perceptions among former law enforcement officers. It is assumed that the measured perceptions influence the decision to commit a lucrative crime by encouraging a belief in impunity and victim acceptance. The conclusion is that it is promising to study perceptions as an indicator of the risk of acquisitive crime.
Keywords: regulation of social behavior, perceptions of criminals, criminal thinking, impunity, mercenary crimes, corruption.
Введение
Актуальность исследования обусловлена социальной значимостью противодействия коррупции и преступлениям, совершенным по мотиву корысти. Важное значение данная тематика имеет в отношении государственных служащих, чей социальный статус и возможности требуют наличия особой, сознательной позиции, а совершаемые преступления наносят не только материальный, но и репутационный ущерб. Научная значимость исследования определяется необходимостью развития знаний о психологических механизмах личности, регулирующих социальное поведение, в том числе совершение преступных действий.
Цель статьи - обобщение теоретических положений о представлениях личности как регуляторе противоправных действий, изучение ряда специфических представлений о преступлении и жертве у сотрудников, осуждённых за совершение преступлений в период прохождения службы в правоохранительных органах.
В статье представлены результаты эмпирического исследования представлений о социальном поведении у представительной выборки бывших сотрудников правоохранительных органов, осужденных за совершение корыстных и коррупционных преступлений.
Теоретические основания исследования
В основу представленного исследования положена концепция регуляции личностью социального поведения, приводящая к преступному, а не правопослушному поведению. Она не связана с детерминационными теориями преступного поведения, занимающими главенствующую роль в криминальной психологии [1].
Концепция регуляции социального поведения предполагает, что человек имеет возможность выбора правового или преступного поведения, но осознанно и внутренне обоснованно предпочитает преступное. Соответственно, преступник понимает и оценивает данные действия и их последствия, но в силу собственных представлений всё же совершает преступление. Таким образом, среди существующих психологических теорий криминального поведения концепция носит дополняющий, а не основной характер, поскольку обращена не к причинам совершения преступления, а лишь к механизмам регуляции преступных действий.
Кроме того, она имеет существенные ограничения в применении, к примеру, к преступлениям, совершённым в состоянии сильного душевного волнения, в силу патологических проявлений характера или дефекта воли. В то же время она может быть полезна в объяснении преступлений, совершаемых посредством действий, требующих планирования, моделирования и контроля. В их отношении она может раскрыть внутренний контекст обоснования преступником своих действий, объяснять причины осуществления преступного замысла либо отказа от него.
В отечественной психологической науке к основаниям данного подхода можно отнести теорию осознанной саморегуляции поведения (О. А. Конопкин, В. И. Моросанова), которая описывает процессы управления поведением личностью через создание внутреннего плана действий, его преобразование и контроль [6]. В исследованиях различных видов социального поведения положения данной теории получили эмпирическую поддержку. Следуя её положениям, управление поведением опирается на конструирование представлений, применяемых личностью для моделирования своей деятельности, построения её плана, контроля и регуляции действий. Содержание данных представлений формируется путём осознания ситуации действия, возможностей и ограничений в социальном взаимодействии. М. И. Бобневой и Е. В. Шороховой описываются внутриличност- ные компоненты, участвующие в регуляции социального поведения - самосознание, самооценка, мотивационная система. Их роль заключается в формировании идеалов, убеждений, нормативных представлений и нравственных образований, с которыми личность соотносит планы своего поведения [2]. В концепции «рационального выбора» M. Bolger и J. Eck представление также рассматривается в качестве составляющей механизма принятия решения личностью. Как показывают их исследования, представления личности, подталкивающие к совершению преступления, иррациональны, поскольку не учитывают возможных социальных последствий - уголовного преследования, репутационных потерь и пр. [7].
В рамках теории «криминального мышления» [8] корыстным преступникам свойственны схожие стили мышления. Они считают свое криминальное поведение оправданным вследствие острой необходимости (например, «никак иначе нельзя»), популярности криминальных действий в обществе («все воруют»), провоцирующем или чрезмерно беспечном поведении жертвы («сам виноват»). Соглашаясь с С. Е. Борисовой, подчеркнём, что данные представления не только отражают осознание корыстного действия преступником, но в целом описывают его внутренний мир [2]. В исследованиях отечественных криминологов демонстрируется, что представления позволяют преступнику са- мооправдаться, снизить чувство вины [4], подготавливают его к преступлению, помогая быть более убедительным Онищенко О. Р. Манипулирование сознанием и поведением жертв при мошенничестве: автореф. дис.... канд. психол. наук: 19.00.06: Онищенко Ольга Романовна. - Рязань, 2005. - 25 с..
Подводя итоги, отметим, что в отечественной и зарубежной криминальной психологии сформировалось целостное и непротиворечивое мнение относительно роли представлений в регуляции преступного поведения.
Представления участвуют в принятии решения о допустимости преступления, позволяют преступнику обосновать необходимость преступления себе и окружающим. Поэтому с практической точки зрения изучение представлений, регулирующих социальное поведение, позволяет оценить риск преступных действий. Ранее выполненный нами обзор методик исследования криминального мышления [5] позволяет сделать вывод, что многие из них измеряют представление о вероятности подвергнуться наказанию, быть пойманным и изобличенным. Данное представление используется в качестве индикатора прогноза рецидивных преступлений [12]. Ещё одним часто измеряемым представлением преступников выступает обесценивание жертв преступлений. В сознании преступника жертвы дегуманизируются, а их поведение оправдывает совершённое с ними преступление. Наконец, многие методики, измеряющие «стиль криминального мышления», оценивают гедонистическое представление преступников о лёгком и беспечном стиле жизни [9]. Суть его в том, что материальное благополучие и высокий социальный статус являются первичной ценностью в жизни, их достижение не требует труда и усилий, а зависит от удачи и везения. Описанные представления о безнаказанности, обесценивании жертвы преступлений и гедонистическом стиле жизни могут выступать регуляторами корыстного поведения, облегчая принятие решений о совершении преступления.
Для проверки данного предположения нами организовано эмпирическое исследование лиц, осуждённых за совершение коррупционных и корыстных преступлений, обладавших на момент преступления статусом сотрудника правоохранительных органов. Необходимость изучения данной категории лиц обусловлена, во-первых, задачей профилактики корыстной и коррупционной направленности у сотрудников правоохранительных органов, во-вторых, исследовательской задачей выступает опера- ционализация и измерение уровня описанных представлений у лиц, осуждённых за совершение преступлений корыстной и коррупционной направленности.
Процедура исследования
Исследование осуществлялось в исправительном учреждении для бывших сотрудников правоохранительных органов. Базой для исследования стала исправительная колония общего режима №13 ГУФСИН по Свердловской области в г. Нижний Тагил. В колонии отбывают наказание бывшие сотрудники правоохранительных органов, осужденные за совершение различных видов преступлений. Исследование заключалось в индивидуальном анкетировании на вопросы специально разработанной анкеты. Участие в исследовании было добровольным.
Гипотезой исследования выступает предположение о различиях в представлениях между двумя категориями бывших сотрудников правоохранительных органов, совершивших корыстные преступления: а) в период прохождения службы в правоохранительных органах, б) в период трёх лет после увольнения со службы.
Предполагается, что по уровню представлений о безнаказанности, обесценивании жертвы преступления и гедонистической направленности лица из сопоставляемых нами групп могут различаться. Эти различия могут говорить о связности (единстве) представлений при условии подтверждения их взаимосвязи в группах. Данная гипотеза является дополнительной к основной и формулируется нами как предположение о различии во взаимосвязи между представлениями в сравниваемых выборках.
Методы исследования
1. Методом сбора данных выступает специально разработанная анкета, содержащая утверждения трёх видов - о безнаказанности преступного поведения, обесценивании жертвы преступлений и приемлемости гедонистической модели поведения. Все утверждения сопровождались шкалой из пяти градаций ответа («полностью не согласен - полностью согласен», с промежуточным ответом «не уверен»):
1) представление о безнаказанности преступлений изучалось пятью утверждениями (например, «Умные преступники избегают наказания», «Ловят преступников только из-за их неосмотрительности»).