Кроме вышеуказанного, сказывался некомплект кадров и непропорциональность имеющегося числа сотрудников количеству населения - так, в Острогожском округе на одного милиционера приходилось порядка 4 тысяч человек населения. Напомним, что численность жителей Острогожского округа составляла более 900 тыс. чел. [Прокофьева, 2007, с. 40]. Частично это компенсировалось введением в 1924 г. института «сельских исполнителей» - местных жителей, которые в очередном порядке по распоряжению сельсовета выполняли функции охраны правопорядка в течение двух месяцев. В Острогожском округе насчитывалось порядка 4 тысяч сельисполнителей ГАОПИ ВО. Ф. 1233. Оп. 1. Д. 3. Л. 107..
Трудности набора кандидатов на службу добавляло сравнительно невысокое материальное обеспечение милиционеров. Так, в письме Центрального аппарата Управления НКВД РСФСР в СНК РСФСР в июле 1927 года указывалось, что многие губернии не выплачивают установленный постановлением ВЦИК и СНК от 2 февраля 1926 года минимум зарплаты [Целуйко, 2010, с. 43].
Особняком стоит созданная в 1924 году постановлением СНК от 6 февраля 1924 года ведомственная милиция. Её главная задача состояла в охране имущества предприятий и организаций, советских учреждений и других народно-хозяйственных объектов от краж, хищений и иных противоправных деяний, охрана порядка на данных объектах [Ерин, 2011, с. 52]. Эти же предприятия осуществляли финансирование ведмилиции. Характер службы ведмилицией и её отношений с предприятиями несколько напоминает рабочую милицию образца 1917 года, которая также преимущественно занималась охраной конкретных предприятий, за чей счёт и существовала. Правда, тогда она носила негосударственный характер и формировалась за счёт работников самого предприятия.
В Острогожском округе таковых сотрудников имелось 428 человек. Отчёт, однако, довольно скупо описывает их деятельность, упомянув только, что «сетью Ведмилиции охвачено большинство Госпромышленных и торговых предприятий округа» Там же. Л. 106 об.. Нет ни характеристики работы структуры, ни статистических данных о количестве заключённых договоров или выявленных правонарушений.
Проведённые в отношении районных отделений милиции проверки показали неутешительные итоги: сотрудники не соблюдали нормы производства дознания, нарушали порядок наложения административных взысканий, не владели оперативной ситуацией на вверенной территории. Отсутствие элементарной юридической грамотности сотрудников наводит нас на простой вопрос - чем же в таком случае руководствовались милиционеры в своей повседневной деятельности? Насколько среди крестьян-милиционеров сохранялась привычка действовать в рамках т. н. «обычного права», столь распространённо-
го в России до 1917 года? Как изменилось за десять лет после революции 1917 года правосознание крестьян, составлявших львиную долю милиционеров округа, если ещё пару десятилетий назад, как отмечал М.Д. Карпачёв, «абсолютное большинство общинников... не обладало элементарными представлениями о законности» [Карпачёв, 2012, с. 18]. Все эти вопросы пока остаются нерешёнными.
Во многом работе милиции мешало возложение на неё многочисленных, не свойственных ей обязанностей - например, в период хлебозаготовки, взыскивание просроченных ссуд, участие в избирательных кампаниях и т. д. К слову, милиция и раньше жаловалась на поток задач, не имеющих прямого отношения к деятельности милиции. Так, Управление Воронежской губмилиции ещё в 1922 году указывало, что милиция «исполняла какую угодно работу. она сплошь и рядом отвлекается. то на продработу, то на проведение целого ряда других кампаний» ГА ВО. Ф. Р-4. Оп. 1. Д. 185. Л. 37..
В рамках «приближения аппарата к населению» на милицию возлагалась обязанность отчитываться перед общественностью о проделанной работе. Характерно, что жители негативно оценивали деятельность милиционеров, указывая на неудовлетворительную борьбу с кражами, подпольной торговлей алкоголем, хулиганством; выражали недовольство низкой квалификацией сотрудников ГАОПИ ВО. Ф. 1233. Оп. 1. Д. 3. Л. 108..
Круг обязанностей милиции был внушителен. В частности, милиция отвечала за учёт лиц, лишённых избирательных прав, антирелигиозную работу (отмечалось, что за отчётный год закрыты 8 церквей и столько же «предположено к ликвидации»), учёт иностранных граждан и подданных, работу ЗАГСов, адресных столов и выдачу удостоверений личности, содействие сбору налогов, исполнению повинностей, охрану железных дорог, содействие военному ведомству и т. д.
Неудивительно, что немногочисленный штат сотрудников не мог полностью сосредоточиться на своей основной работе - борьбе с преступностью.
В октябре 1928 - сентябре 1929 годов в Острогожском округе было зарегистрировано 10 716 преступлений. Самым массовым оказались должностные преступления (в т. ч. взятки, подлог, растрата, присвоение) - 3 585 случаев. К сожалению, отсутствует развёрнутая информация о сферах совершения преступлений, в т. ч. фактах совершения должностных преступлений в государственно-партийных структурах, что могло бы свидетельствовать о возросшей независимости милиции на местах от партии, что хорошо прослеживается в первые после революции годы. В этой связи интересно выделение в отчёте дифференциации должностных преступлений: «взяточничество и провокация взятки», «служебный подлог», «растрата и присвоение», «присвоение и растрата» (в отчёте действительно представлены две графы с такими формулировками), «другие должностные преступления». С другой стороны, намёки на коррумпированность местной власти были бессмысленны, т. к. доклад был предназначен Президиуму Острогожского Окрисполкома.
Вторая по численности группа - кражи. В отчётный период их зафиксировано 2 131, что является довольно высоким показателем.
Далее следуют преступления против порядка управления и контрреволюция - 1 847 случаев. Однако без ознакомления со следственными делами совершенно не ясны критерии квалификации преступления как «контрреволюционного». Фактически сюда могло входить что угодно - от избиения члена партии до кражи государственного имущества.
Из наиболее серьёзных преступлений в порядке убывания можно выделить хулиганство (568), приготовление и сбыт спиртных напитков (306), кража скота (189), убийства (128), грабёж и разбой (106), бандитизм (80).
За исключением хулиганства, все основные виды преступности претерпели значительный рост по сравнению с 1928 годом. Так, кражи скота увеличились на 27 %, убийства - на 20 %, разбой - на 49 %, бандитизм - на 63 %. Одним из факторов, косвенно, а иногда и прямо влияющим на такие виды преступности как убийства и хулиганство, является употребление населением алкоголя. Как уже отмечалось, за указанный период милицией были зарегистрированы 306 дел за приготовление и сбыт алкогольной продукции (чаще всего - самогона). При этом в административном порядке за самогоноварение были привлечены 985 человек, задержано за пьянство - 1 336 человек.
Руководство милиции не имело ясного представления о причинах бурного роста числа преступлений. Отчасти была сделана попытка объяснить это многочисленными фактами бегства преступников из-под ареста и мест заключения, а отчасти - совершенно абсурдными доводами: «Повышение скотокрадства объясняется большей частью плохим содержанием скота в хозяйстве без присмотра» ГАОПИ ВО. Ф. 1233. Оп. 1. Д. 3. Л. 111 об.. В свою очередь, повышение поджогов и убийств связывалось с «террористическими актами, совершаемыми на почве классового расслоения». В данном случае речь шла о сопротивлении крестьян хлебозаготовкам и начавшейся коллективизации.
Судя по тону документа, в работу милиции регулярно вмешивались прокуратура и «судебно-следственные органы», которые «дают надлежащие указания, направленные к усовершенствованию работы органов дознания» Там же. Л. 112 об..
Таким образом, милиция Острогожского округа в начале «Великого перелома» столкнулась с рядом сложностей - нехваткой сотрудников и недостаточной квалификацией многих из них, ростом задач, не относящихся напрямую к деятельности милиции, вмешательством в деятельность милиции партийных органов, органов суда и прокуратуры, низким материальным обеспечением работников. Ситуацию усугубляли рост преступности и начавшаяся административная реформа, потребовавшая перестройки текущей деятельности в соответствии с новыми границами, которые далеко не всегда совпадали с привычными границами волостей и уездов. Пожалуй, самым неприятным следствием вышеописанной ситуации было негативное отношение к деятельности милиции местного населения, которое не желало вникать в существующие трудности и требовало немедленного, видимого улучшения криминогенной ситуации.
Список литературы
Алексанян Н.А. 2015. Становление и деятельность советской милиции Воронежской губернии в годы Гражданской войны (1917-1922). Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 11 (61). Ч. II:С.16-27.
Дорош А.А. 2019. Борьба Воронежского губернского отдела ОГПУ с «чудесными явлениями» в середине 1920-х гг. Известия ВГПУ. 2 (283): 180-182.
Ельчанинов П.М. 2018. Преступность в советской провинции и борьба с ней в 1921-1928 гг. (на материалах Курской и Воронежской губерний). Дис. ... канд. ист. наук. Белгород, 236.
Ерин Д.А. 2011. Правовые основы регулирования деятельности ведомственной милиции по охране частных предприятий и учреждений РСФСР (1924-1928 гг.). Вестник Академии экономической безопасности МВД России. 1: 52-55.
Карпачёв М.Д. 2012. Правосознание крестьян Воронежской губернии накануне столыпинских аграрных реформ. Вестник ВГУ. Сер. Право. 1: 14-23.
Крыжан А.В. 2010. Становление и развитие местных органов советской юстиции. 19171922 гг.: на материалах Курской губернии. Дис. ... канд. ист. наук. Курск, 160.
Кузьминых А.Л. 2019. Органы внутренних дел советского государства в период сталинизма в контексте отечественной историографии. Historia Provinciae - Журнал региональной истории. Т. 3. № 1: 146-211.
Осадчая Л.Г., 2005. История становления и развития советской судебной системы в 1917-1928 гг.: на материалах Курской губернии. : Дис. ... канд. ист. наук. Воронеж: 218.
Пикалов Б.В. 2007. Правоохранительные органы и проблема прав человека в российской провинции: 1917-1953 гг.: на примере Курского региона. Дисс. ... канд. ист. наук. Курск: 197.
Прокофьева Е.Ю. 2008. Из истории районирования территории Центрально - Чернозёмной области (ЦЧО). Научные ведомости БелГУ. Сер.: История. Политология. 1 (41): 36-43.
Рылов В.Ю. 2011. «Рожденная Революцией»: к вопросу о социокультурном облике советской милиции. Общество и власть в России: проблемы взаимодействия XV - начало ХХ в.: межвузовский сборник научных работ. Воронеж, ВГУ: 223-226.
Смирных В.М. 2002. Почти военная организация: очерки истории воронежской милиции 20-х гг. XX в. К 200-летию МВД России. Воронеж, ВГАУ, 190.
Токарева С.Н. 2016. Милиция Черноземного центра России в начале 1920-х годов: характеристика кадрового состава. Вестник Воронежского государственного университета. Сер. История. Политология. Социология. 2: 198-205.
Филоненко В.С. 2009. Деятельность органов прокуратуры Воронежской области в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Дис. . канд. ист. наук. Воронеж, 216.
Целуйко А.В. 2010. Социальная и правовая защита сотрудников органов внутренних дел периода 1917-1940 гг. ХХ века. Вестник Всероссийского института повышения квалификации сотрудников МВД. 1 (14): 42-46.
Щендригин Е.Н., Булыжкин А.В. 2003. Орловская милиция (1917-1928 гг.): историкоправовой очерк. Орел, Труд, 200.
References
Aleksanyan N.A. 2015. Stanovlenie i deyatel'nost' sovetskoj milicii Voronezhskoj gubernii v gody Grazhdanskoj vojny (1917-1922) [Formation and activity of the Soviet militia of the Voronezh province during the Civil war (1917-1922)]. Istoricheskie, filosofskie, politicheskie i yuridicheskie nauki, kul'turologiya i iskusstvovedenie. Voprosy teorii i praktiki. 11 (61). CH. II: S. 16 -27 (in Russian).
Dorosh A.A. 2019. Bor'ba Voronezhskogo gubernskogo otdela OGPU s «chudesnymi yavleniyami» v seredine 1920-h gg. [The struggle of the Voronezh provincial Department of the OGPU with «miraculous phenomena» in the mid-1920s.]. Izvestiya VGPU. 2 (283): 180-182 (in Russian).
El'chaninov P.M. 2018. Prestupnost' v sovetskoj provincii i bor'ba s nej v 1921-1928 gg. (na materialah Kurskoj i Voronezhskoj gubernij) [Crime in the Soviet province and the fight against it in 1921-1928 (based on the materials of the Kursk and Voronezh provinces)]. Dis. ... kand. ist. nauk. Belgorod, 236 (in Russian).
Erin D.A. 2011. Pravovye osnovy regulirovaniya deyatel'nosti vedomstvennoj milicii po ohrane chastnyh predpriyatij i uchrezhdenij RSFSR (1924-1928 gg.) [Legal basis for regulating the activities of departmental police to protect private enterprises and institutions of the RSFSR (1924-1928)]. Vestnik Akademii ekonomicheskoj bezopasnosti MVD Rossii. 1: 52-55 (in Russian).
Karpachyov M.D. 2012. Pravosoznanie krest'yan Voronezhskoj gubernii nakanune stolypin- skih agrarnyh reform [Legal awareness of the peasants of the Voronezh province on the eve of the Stolypin agrarian reforms]. Vestnik VGU. Ser. Pravo. 1: 14-23 (in Russian).
Kryzhan A.V. 2010. Stanovlenie i razvitie mestnyh organov sovetskoj yusticii. 19171922 gg.: na materialah Kurskoj gubernii [Formation and development of local bodies of Soviet justice. 1917-1922: on the materials of the Kursk province]. Dis. ... kand. ist. nauk. Kursk, 160 (in Russian).
Kuz'minyh A.L. 2019. Organy vnutrennih del sovetskogo gosudarstva v period stalinizma v kontekste otechestvennoj istoriografii [Internal Affairs bodies of the Soviet state in the period of Stalinism in the context of national historiography]. Historia Provinciae - Zhurnal regional'noj istorii. T. 3. № 1: 146-211 (in Russian).
Osadchaya L.G., 2005. Istoriya stanovleniya i razvitiya sovetskoj sudebnoj sistemy
v 1917-1928 gg.: na materialah Kurskoj gubernii [History of the formation and development of the Soviet judicial system in 1917-1928: on the materials of the Kursk province]. : Dis. ... kand. ist. nauk. Voronezh: 218 (in Russian).
Pikalov B.V. 2007. Pravoohranitel'nye organy i problema prav cheloveka v rossijskoj pro- vincii: 1917-1953 gg.: na primere Kurskogo regiona [Law enforcement agencies and the problem of human rights in the Russian province: 1917-1953: on the example of the Kursk region]. Diss. ... kand. ist. nauk. Kursk: 197 (in Russian).
Prokofeva E.Yu. 2008. Iz istorii rajonirovaniya territorii Central'no-Chernozyomnoj oblasti (CCHO) [From the history of zoning in the Central Chernozem region]. Nauchnye vedomosti BelGU. Ser.: Istoriya. Politologiya. 1 (41): 36-43 (in Russian).
Rylov V.Yu. 2011. «Rozhdennaya Revolyuciej»: k voprosu o sociokul'turnom oblike so- vetskoj milicii [«Born by Revolution»: on the question of the socio-cultural appearance of the Soviet militia]. Obshchestvo i vlast' v Rossii: problemy vzaimodejstviya XV - nachalo XX v.: mezhvuzovskij sbornik nauchnyh rabot. Voronezh, VGU: 223 -226 (in Russian).
Smirnyh V.M. 2002. Pochti voennaya organizaciya: ocherki istorii voronezhskoj milicii 20-h gg. XX v. K 200-letiyu MVD Rossii [Almost military organization: essays on the history of the Voronezh militia of the 20s of the XX century to The 200th anniversary of the Ministry of internal Affairs of Russia]. Voronezh, VGAU, 190 (in Russian).
Tokareva S.N. Miliciya Chernozemnogo centra Rossii v nachale 1920-h godov: harakteristi- ka kadrovogo sostava [Police of the Chernozem center of Russia in the early 1920s: characteristics of personnel]. Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Ser. Istoriya. Politologiya. Sociologiya. 2: 198-205 (in Russian).
Filonenko V.S. 2009. Deyatel'nost' organov prokuratury Voronezhskoj oblasti v gody Ve- likoj Otechestvennoj vojny 1941-1945 gg. [Activities of the Prosecutor's office of the Voronezh region during the great Patriotic war of 1941-1945]. Dis. ... kand. ist. nauk. Voronezh, 216 (in Russian).