Материальная недостаточность
Можно предположить, что, как и в случае многих широких политических движений, оппозиционеров к борьбе подталкивали экономические трудности. Однако этот фактор крайне редко упоминался в качестве причины для вовлечения в протест. Более того, указывали на материальные трудности не сами оппозиционеры, а контрольные органы. Так, отмечалось, что рабфаковец Петроградского университета Н.С. Степанов ввязался в оппозиционную работу в 1923 г., т. к. "благодаря тяжелому материальному положению озлоблен" (ЦГАИПД СПб. Ф. 563. Оп. 1. Д. 175. Л. 1). Участник подпольного кружка 1932 г., студент Горного института А.С. Скоморохов "на занятия, будучи больным, ходил без пальто, в рваных ботинках, с промокшими ногами" (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-52. Д. 409490. Л. 28). На бедность и отсутствие работы жаловался студент Политехнического института Г.Ф. Щеклейн (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-95. Д. 754545. Ч. 2. Л. 6 об.). Иногда со стороны "фракционеров" звучали выступления в знак солидарности с непростым положением рабочих. М.П. Красовский (Институт путей сообщения) вопрошал: "знает ли пропагандист, чем живет рабочий, и часто ли он у них бывает?"; "как определяется зарплата рабочих?"; "почему рабочих пропущено через санатории и курорты не более 5 процентов от общего числа пропущенных?" (ЦГАИПД СПб. Ф. 4505. Оп. 39. Д. 326. Л. 3). Похожее выступление сделал коллега Красовского по институту, комсомолец Кантер, говоривший о снижении заработной платы ленинградских рабочих (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-26. Д. 201870. Л. 8 об.); высказывания об обнищании рабочих при росте производительности труда звучали в Электротехническом институте (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-51. Д. 401091. Л. 3).
Крестьянство
Одно из наиболее частных расхождений оппозиционеров с ЦК проходило по линии крестьянского вопроса и критики нэпа. Неудивительно, что студенческая партийная молодежь, вышедшая преимущественно из крестьянской среды, из всего многообразия теоретических выкладок остановилась именно на этой проблеме. М.М. Ометов (Горный институт) так описывал свои взгляды: "Я сам выходец из деревни, мои родители были безземельные крестьяне, а тов. Сталин, открывая [XIV] съезд, сказал "огонь налево". Я считал, что ЦК недооценивает кулацкой опасности" (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-81. Д. 640700. Ч. 3. Л. 2). Негативное впечатление открытие "огня налево" произвело и на студентов Политеха (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-51. Д. 401041. Л. 6-7). Некоторые разногласия по крестьянскому вопросу заставляли вернуться к борьбе уже в подполье. Так, универсант В.И. Чанцев писал, что, отойдя от оппозиции после XV съезда, решил вновь в нее вернуться, когда по материалам печати понял, что объявленное съездом наступление на кулака начало сворачиваться. Особенно на него произвело впечатление выступление В.М. Молотова в печати 1 мая 1928 г., где он говорил о недостаточности популярного у оппозиции тезиса Ленина о крестьянстве: "Уметь достигать соглашения с середняком, ни на минуту не забывая о борьбе с кулаком и прочно опираясь только на бедняка" (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-9. Д. 71880. Ч. 2. Л. 4). Очевидно, что и многими другими оппозиционерами подобные выступления рассматривались как победа правого, бухаринского курса, который они считали одной из главных опасностей для партии.
Китайский вопрос
Помимо борьбы с кулачеством одним из наиболее популярных поводов для критики ЦК являлась политика по отношению к китайской революции. Эту проблему осознавали и контрольно-партийные органы Ленинграда, составлявшие списки выступавших по китайскому вопросу в коллективах ВКП(б) (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-10. Д. 78881. Л. 2 и далее.; ЦГАИПД СПб. Ф. Р-16. Оп. 1-8. Д. 8618 (Московско-Нарвский р-н), ЦГАИПД СПб. Ф. Р-16. Оп. 1-8. Д. 8548 (Володарский р-н)). Резня коммунистов в Шанхае, произошедшая в апреле 1927 г., для многих служила доказательством явных проблем во внешнеполитическом курсе СССР, которые становились очевидными даже без понимания тонкостей политики ЦК по отношению к Гоминьдану. Это событие рассматривалось уже не только как теоретическая, но и как практическая несостоятельность политики Сталина - Бухарина. Впечатление от массовой гибели коммунистов для многих было колоссальным. Преподаватели ЛГУ К.В. Нотман и Г.Е. Гор - бачев даже после капитуляции и отказа от оппозиционных взглядов оговаривались, что сохраняют свою позицию по китайскому вопросу (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-80. Д. 633087. Ч. 4. Л. 1; ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-53. Д. 416191. Ч. 4. Л. 7). Расхождения другого университетского преподавателя Л.Г. Райского и вовсе ограничивались только позицией по Китаю (ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1-29. Д. 230054. Л. 1). Многие студенты также называли китайский вопрос в качестве причины вступления в ряды оппозиции. Дискуссия по проблемам взаимоотношения компартии и Гоминьдана продолжалась и в 1928-1929 гг.
В отличие от крестьянского вопроса, обнаружить сколь-нибудь развернутых комментариев от студентов по поводу революции в Китае не удалось. Справедливо будет предположить, что в ряде случаев указание на несогласие с политикой ЦК в китайском вопросе на заседании Контрольной комиссии было выбором меньшего "зла". Многим могло казаться, что расхождение по внешнеполитическому вопросу сочтут не столь тяжким проступком, как критику внутренней политики, что позволило бы спастись от серьезных партийных взысканий.
Бравада
Анализ биографий противников ЦК показал, что важной и неочевидной причиной вовлечения в оппозиционную работу была бравада, свойственная представителям молодого поколения. Так партийные органы характеризовали университетского рабфаковца М.З. Жива: "Молодой. Ищет сильных ощущений. Считает, что выступать против ЦК весьма оригинально. Политически подготовлен слабо. Сомневаемся, чтобы он разобрался во всей партдискуссии" (ЦГАИПД СПб. Ф. 563. Оп. 1. Д. 175. Л. 2). Другим примером может послужить биография студента Горного института В.Ф. Лысова. До исключения из ВКП(б) за фракционную работу он имел несколько взысканий за пьянство и дебош. В среде оппозиционеров занимался постоянным поиском провокаторов. Одному из подозреваемых в доносительстве заявил: "...если это неправда, дай мне по морде, а если не дашь, значит, соглашаешься со мной". В 1927 г. Лысов украл из института стеклограф для устройства типографии, на заседание контрольно-партийных органов отказался явиться из-за якобы охватившей его тропической лихорадки. "Постоянное пребывание в той или иной оппозиции объясняется желанием стать в позу "героя"" - сложно не согласиться с такой аттестацией, данной В.Ф. Лысову партийной ячейкой Горного (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-52. Д. 408662. Ч. 2. Л. 3, 8).
Явно бравировал своей оппозиционностью сотрудник института Гипромез Н.Я. Храмцов. В 1926 г. под видом командировки он отправился на Урал для поиска сторонников, где сам в 1918 г. был председателем ЧК в Екатеринбурге. Оппозиционная агитация началась еще в поезде, при этом особую откровенность лозунгам Храмцова придавали обширные запасы алкоголя, которые тот вез с собой. Начав с критики политики Сталина - Бухарина, Храмцов продолжил гневной отповедью в адрес ГПУ. Он настаивал на том, что политуправлению "нечего делать", поэтому оно с благословления ЦК занимается охотой на старых большевиков, ищет их письма, приходит к ним на обыски. Вместо этого ГПУ предлагалось решить наконец польский вопрос, т. е. разбить буржуазное правительство в Польше и посадить туда Троцкого (лучшая кандидатура после смерти Дзержинского). Сопровождались "оппозиционные философствования" похабными речами, бранью и препирательством с милицией, проводниками и пассажирам (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-19. Д. 69985. Ч. 1. Л. 2-3).
К числу политических авантюристов можно отнести Е.И. Ходе, составителя оппозиционной резолюции в Артиллерийской академии РККА в 1923 г. На тот момент он являлся педагогом-экономистом и помощником по учебной части Академии. Учитывая, что по некоторым источникам ему в тот момент было всего 22 года, такую карьеру можно назвать впечатляющей. Однако более подробное знакомство с политической биографией Ходе вскрывает весьма нетривиальные причины его профессиональных "успехов". Оказалось, что примерно в начале 1920-х гг. Ходе придумал для себя вторую личность, для чего изменил себе год рождения с 1901-го на 1895-й и год вступления в партию с 1919-го на 1915-й. В качестве занимаемых ранее должностей он приписывал себе пост председателя Пермского губкома. При этом своевременно проверить эти данные по партийному билету оказалось невозможным, т. к. он якобы оказался утерян. Метаморфозы Ходе коснулись и его национальности - вместо еврея он решил сказаться осетином, для чего представлялся различными вымышленными именами и фамилиями (Ефрен, Долидзе, Долицкий). Эта перемена вовсе не была случайной, т. к. выяснилось, что через свою сестру он был связан с сионистской организацией "Гош - мар" ("Лев") и имел отношения с главой ее Северо-западного бюро. Конец приключениям Ходе наступил в 1924 г., когда вместе с братом он был арестован за мошенничество в УССР (неучтенная прибыль при добыче серебра) (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-1. Д. 5596. Ч. 1. Л. 179-181, 195196, 197).
Случаи подобного безрассудства были нечастыми, но регулярными. Очевидно, что для оппозиционеров подобного рода вопросы внутрипартийной борьбы находились не на первом месте.
В целом ряде случаев факт нахождения в оппозиции (как и само членство в большевистской партии) выглядит противоречащим всем предпосылками. Речь идет, прежде всего, о выходцах из знатных семей. Дед лидера оппозиции Ленинграда, ректора Лесного института Ф.Н. Дингельштедта участвовал в Отечественной войне 1812 г. и во взятии Парижа в 1814 г.; отец его был известным военным (участником Русско-турецкой войны) и художником (ГАРФ Ф. 102. Оп. 147. Д. 350. Ч. 8. Л. 8). О.Е. Юргенс была дочерью крупного чиновника Министерства императорского двора. Брат и сестра М.Х. и З.Х. Бураго (Горный и ЛГУ) и вовсе родились в семье, пострадавшей от революционного движения: их отец, польский дворянин и чиновник, был убит эсерами в 1906 г. (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-7. Д. 49054. Л. 4). Из зажиточных семей купцов и банкиров также были З.Н. Якимова (Институт народного хозйства), Е.Я. Семичев (Политех).
Вожди
Для многих партийцев оппозиционная работа была связана с авторитетом вчерашних вождей ВКП(б). Не имея возможности выступать в печати, опальные большевики были вынуждены "идти в народ", то есть пойти на непосредственный контакт с партийными массами. В 1927 г. в Ленинграде на квартирных встречах с участием Троцкого, Зиновьева, К.Б. Радека, Г.Е. Евдокимова, Г.И. Сафарова побывали тысячи человек. Конечно, возможность общения или совместной работы со знаменитыми революционерами, вчерашними лидерами не только российского, но и мирового освободительного движения привлекала молодых людей. Для многих неприятие сталинского курса было связано именно с симпатиями или личным доверием к крупным фигурам оппозиции. Л.С. Штеренсон (Институт политпросвет работы им. Крупской) говорил о "глубокой вере в Зиновьева", который имел для него "огромный моральный авторитет". Схожего мнения придерживались и другие оппозиционеры института, отмечавшие, что Зиновьев "не может врать" (ЦГАИПД СПб. Ф. 564. Оп. 1. Д. 433. Л. 5 об., 22). И.Л. Глечков (ЛГУ) отмечал, что вступил в оппозицию после встречи с Зиновьевым на квартире и "его авторитет заставил меня укрепиться во мнении о правоте оппозиции" (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-95. Д. 752697. Ч. 1. Л. 9 об.). При таком патерналистском подходе к внутрипартийной борьбе политические и экономические разногласия в ВКП(б) часто отходили на второй план, а борьба с оппозицией воспринималась как результат личного столкновения вождей партии, ущемление авторитетных большевиков. В таких случаях характер оппозиционных выступлений в партъячейках представлял собой защиту права вчерашних большевистских вождей на мнение. Х.И. Ильвес (Восточный институт) говорила, что, "если старые члены партии не имеют права высказываться, это никуда не годится", отмечая при этом, что опирается она не на Троцкого и Зиновьева, а на авторитет тысяч старых большевиков: "... в оппозицию пойдет не всякий, потому что требуется мужество" (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-7. Д. 48166. Ч. б. Л. 11, 13). Е.Е. Свердлов на собрании коллектива ВКП(б) Политехнического института говорил, что именно ЦК, а не оппозиция были главными раскольниками партии, т. к. он отторгает от себя большинство старых ленинцев (ЦГАИПД СПб. Ф. 4505. Оп. 14. Д. 2164. Л. 21-22). М.Я. Натансон (Электротехнический институт) утверждала, что Зиновьев правильно вел себя на съезде, т. к. имел право указать партии на слабые места и защищать парторганизацию своего города (ЦГАИПД СПб Ф. 119. Оп. 1. Д. 39. Л. 94). Прозвучало и множество других подобных заявлений, защищавших лидеров оппозиции от обвинений в меньшевизме.
Некоторые приходили в стан сторонников Троцкого под явным впечатлением от его публицистических работ. Известно, что в духе статей Троцкого о революционном быте выступал и публиковался студент Горного института Б.Л. Бродянский [Бродянский, 1923 a, 1923 b]. Он же составил оппозиционную резолюцию в институте. Среди поклонников литературного творчества наркомвоенмора находился также преподаватель университета Г.Е. Горбачев. Свой отзыв о работе Троцкого "Литература и революция", несмотря на обилие критических выпадов, он завершил суждением о том, что это сочинение - произведение великого литературного критика, а отдельные его главы являются образцом марксистского анализа [Горбачев 1926, с. 160, 194].
Часто для оппозиционеров, наоборот, была принципиальна антивождистская программа, т. е. действия, направленные персонально против авторитаризма И.В. Сталина. З.М. Бравый (Горный институт) характеризовал Сталина как мерзавца (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-51. Д. 405814. Ч. 4. Л. 3); П.М. Нелогов описывал методы подавления оппозиции как сталинский фашизм (ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1-87. Д. 691486. Ч. 2. Л. 4-5). Подробно о своем неприятии сталинских методов руководства вспоминал выпускник Института путей сообщения Б.Е. Беленький: "Сталин в поисках убивающих оппозицию обвинений выдумал, что оппозиция связалась с капиталистическими странами, чуть ли с контрразведкой", "Мне противны были <...> ультрапарадоксальность и безграничная вера в Сталина". Беленький отмечал, что большое впечатление на него произвело "Завещание" В.И. Ленина, показанное ему коллегой по институту А.А. Кулевым. Из этого сочинения он составил для себя представление о политической "физиономии" генсека (Беленький 2013).
Вовлечение
Рассмотрим то, как происходило втягивание партийцев в оппозиционную борьбу. В предыдущих публикациях мы уже отмечали, что выступление в ячейках начиная с 1927 г. оборачивалось для оппозиционеров настоящим моральным испытанием [Баринов 2021 а, с. 1123]. Б.Е. Беленький описывал то колоссальное давление, которое он испытывал с разных сторон: "В партийном отношении я тогда находился между двумя влияниями, двумя силами. Многие товарищи, желая отколоть меня от оппозиции, доказывали, что оппозиция разрушает единство партии и что это чревато опасностями в период капиталистического окружения нашей страны. Этот довод на меня сильно действовал, и я частенько задумывался, прав ли я. Но с другой стороны передо мной вставал Сталин с его методами руководства <.> и я не мог мириться с ним" (Беленький 2013).