Аналогичный и даже более привлекательный образ власти рисует Х. Арендт. Свои представления о власти она выводит из идеализированной античной концепции res publica (общего дела), трактуемой как предполагающей ненасильственное согласие и разумное поведение членов общества. Власть в её интерпретации проистекает из группы, отличающейся единством и действующей сообща. Власть всегда легитимна, существует между равными людьми, находящимися в коммуникации между собой; она отделена от господства, отношений повеления - подчинения и насилия. Власть и насилие являются антиподами. Власть не основывается на насилии; насилие не порождает, а разрушает власть [14, р. 40-52; 15, р. 59-74].
Подобное сведение власти только к её легитимным и даже консенсуальным формам оставляет без внимания её сущность - способность к принуждению, а следовательно, и проблематику различения надлежащих и ненадлежащих способов организации и осуществления власти. Если легитимность действительно присуща устойчивой и интериоризованной (воспринимаемой подвластными как «своя») власти, то консенсуальность (в строгом смысле) власти противоположна, поскольку власть необходима именно как возможность обеспечить подчинение в случае несогласия (реализовать свою волю вопреки воле других лиц), что не исключает согласия с самой необходимостью существования власти и обращения к ней вообще и в принципе, а также с той или иной формой организации и осуществления власти.
2. Генезис публичной власти. Человек, для того чтобы удовлетворять свои естественные биологические потребности, должен существовать коллективно, в определённом взаимодействии с себе подобными. Думается, именно в этом смысле Аристотель назвал человека существом политическим [16, c. 378] (с учётом современной терминологии точнее сказать «социальным»). Изначально формы социального взаимодействия людей имели биологическое основание (по крайней мере, оно доминировало). Первобытное человеческое сообщество - это ещё не социум в собственном смысле слова, и взаимодействие внутри него - ещё не подлинно социальное взаимодействие. Первобытные коллективы скреплялись сугубо естественно, пожалуй, инстинктивно - необходимостью выживания, которое могло быть только коллективным, и кровнородственными связями. Власть и управление в таком сообществе носили естественный, непосредственный, не отчуждённый ни от человека, ни от коллектива в целом характер. Проблема персонализации власти также решалась преимущественно на биологической основе: вождями становились самые сильные, ловкие, сообразительные.
Непосредственность власти коллектива заключалась отнюдь не в том, что все его члены в равной мере участвовали в принятии решений
- сама необходимость особых управленческих процедур уже элемент отчуждения - просто повседневная жизнедеятельность вынуждала каждого следовать определённым образцам поведения, коллективное подчинение им (что тождественно коллективному принуждению) было так же естественно, как совместная охота и обустройство пещеры.
Первобытное человеческое сообщество
- это ещё во многом естественная популяция данного биологического вида, все формы его жизнедеятельности (в том числе власть и управление) синкретичны и биологически обусловлены. Связи между отдельными сообществами носят спорадический характер, они не являются постоянными и необходимыми. Единый человеческий социум ещё не сформировался. Территория, на которой функционирует то или иное человеческое сообщество, - это просто его естественная среда обитания.
Развитие производительной деятельности человека и его социальности в целом (доминирование социально, а не биологически обусловленных форм и способов жизнедеятельности), переход от присваивающего хозяйства к производящей экономике (неолитическая революция, по Г. Чайлду [17]) и обусловленная этим возможность индивидуального присвоения произведённого продукта (частная собственность) привели к общественному разделению труда (Ф. Энгельс [18, с. 156-178]) и относительной эмансипации отдельного человека от сообщества, появлению у него своих (частных) интересов, и различию (порой доходящему до конфликта, и даже антагонизма) интересов членов общества, занимающих разное положение в системе общественного разделения труда. Все это требовало иной социальной организации. На смену естественным кровнородственным связям, скрепляющим человеческое сообщество, приходят связи социальные, прежде всего - обменные.
Вместе с разделением производительного труда (связанного с созданием и обращением товаров) происходит и выделение специфического управленческого труда (связанного с организацией производства, обмена и совместной жизнедеятельности в целом). Управление же предполагает принуждение, власть. И это уже не прежняя, естественно присущая человеку и социуму власть, а власть, которая отчуждается ими в пользу тех, кто «специализируется на управлении». Одновременно происходит обособление двух сфер жизнедеятельности человека - частной и публичной - и соответственно двух видов власти, реализуемой в них. Первая - частная, которая функционирует в семье, дружеской компании и т.п. неформальных объединениях, продолжает сохранять - пусть и в преобразованном (цивилизованном) виде - черты естественности, присущие власти в первобытных сообществах. Вторая - публичная - приобретает новые качества.
3. Признаки публичной власти. Публичная власть - власть институционализированная, то есть социально организованная и упорядоченная в качестве самостоятельной сферы человеческой деятельности. Она осуществляется специально уполномоченными на то лицами (их объединениями - институтами, органами) в рамках специальных процедур. Таким образом, публичная власть - это власть, отчуждённая от человека и от конкретного сообщества, которое как бы делегирует её отдельным лицам. Способы обретения этими лицами публичной власти могут быть самыми разными - наделение полномочиями согласно некоторой общепринятой процедуре или их присвоение, узурпация - но они всегда искусственны, в том смысле, что социально организованы, а не биологически обусловлены.
В силу своей отчуждённости публичная власть носит представительный характер, причём независимо от способа своего обретения. Представительность публичной власти в данном случае трактуется в более широком смысле, чем её современное понимание, основанное на идеях республиканизма, народного суверенитета и демократии. Представительный характер публичной власти предполагает, что она действует от имени и в интересах соответствующего сообщества, безусловно, в её собственном (персонифицирующих её лиц) их понимании.
В свою очередь это означает, что публичная власть нуждается в легитимации (именно утрата публичной властью естественного характера превращает её легитимацию в отдельную проблему), только тогда она будет восприниматься «представляемыми» (подвластными) в качестве «своей» власти. В противном случае имеет место не публично-властное объединение (сообщество), а частноправовое владение соответствующей территорией вместе с населением или оккупационный режим [19, с. 395-396, 409-410]. Легитимация власти как процедура объяснения и оправдания её притязаний на подчинение может базироваться на любых ценностях [20, с. 636-643] и осуществляться любым способом (если вспомнить веберовскую триаду - традиционным, харизматическим, рационально-правовым [21, с. 205-213]), но она должна быть.
Наконец, будучи «оторвана» от человека и сообщества и перенесена на специальный аппарат, публичная власть должна найти новый способ соединения с ними. Таким связующим звеном становится территория. На смену кровнородственным связям приходит связь посредством территории. Публичная власть осуществляется по территориальному принципу в отношении «публики» - всех людей, находящихся на определённом пространстве. Территория, занимаемая публично-властно организованным сообществом,
- это уже не его естественная среда обитания и не собственность властвующих (или всего сообщества), а важнейший конституирующий сообщество аспект совместного социального бытия
- пространственные пределы и материальная основа властвования. «Не dominium, а imperium», - как подчёркивал Г. Еллинек [19, с. 387].
Возникнув в социально стратифицированном обществе, публичная власть неизбежно приобретает политический характер - она направлена на упорядочение отношений между различными группами и слоями населения, согласование (разграничение, подавление) их интересов.
Итак, публичная власть - это власть институциолизированная; она обретается искусственными способами, выработанными социумом, и осуществляется посредством специально выделенных (обособленных от остальных его членов) лиц (структур, органов) по территориальному принципу. Публичная власть носит универсальный характер, она распространяется на всех членов общества и на всю сферу их публичной жизнедеятельности.
Универсальность, политический характер и территориальный принцип осуществления отличают публичную власть от власти корпоративной, которая также является институционализированной, но неполитична, объединяет людей на персональной основе и охватывает отдельную сферу их частной (хотя и социально организованной) жизни.
Заключение
Виды публичной власти. Тождественна ли публичная власть государственной? Строго говоря - нет. Однако именно понятие публичной политической власти лежит в основе всех определений государства, сводимых, по сути, к любой или надлежащей (справедливой, легитимной, правовой и т.п.) форме её организации [22, с. 515-564].
Вместе с тем публичной властью является и власть муниципальная, реализуемая в рамках того или иного местного сообщества (поселения). В отличие от государственной публичной власти, муниципальная власть не является первичной [19, с. 416-419]; она производна от государственной публичной власти, функционирует в установленных ею пределах. Принято считать, что муниципальная власть не носит политического характера, она призвана разрешать вопросы местного значения (в силу чего она не является и универсальной), в отношении которых предполагается (хотя это и довольно спорно) единство интересов всех жителей, и отстаивать эти интересы перед государственной публичной властью, вовлекаясь, таким образом, в политический процесс.
Наконец, в условиях современных интеграционных процессов, обусловленных глобализацией, происходит формирование наднациональной публичной власти, реализуемой в наднациональных образованиях (к таковым прежде всего относят Европейский Союз). Будучи производной от публичной власти государств-членов, публичная власть наднационального образования относительно независима от них. Её решения обязательны как для самих государств-членов, так и для их граждан; они действуют непосредственно на территории государств-членов, но реализуются их органами. Наднациональная публичная власть не носит универсального характера, она распространяется только на отдельные сферы сотрудничества, но постоянно стремится к их расширению [23, с. 8-34].
Список литературы
1. Алексеев Н.Н. Очерки по общей теории государства. Основные предпосылки и гипотезы государственной науки / под ред. В.А. Томпсинова. - Москва: Зерцало, 2008. - 216 с.
2. Льюкс С. Власть: Радикальный взгляд / перевод с англ. А.И. Кырлежева. - Москва: Издательский дом Государственного университета - Высшей школы экономики, 2010. - 240 с.
3. Исаев И.А. Метафизика Власти и Закона: У истоков политико-правового сознания. - Москва: Юристъ, 1998. - 256 с.
4. Ледяев В.Г. Власть: концептуальный анализ. - Москва: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2001. - 384 с.
5. Gallie W.B. Essentially Contested Concepts // Proceedings of the Aristotelian Society. - 1956. - Vol. 56. - Issue 1. - P. 167-198.
6. Waldron J. Vagueness in Law and Language: Some Philosophical Issues // California Law Review. 1994. - Vol. 82. - No.3. - P 509-540.
7. Latour B. The Powers of Association / Power, Action and Belief: A New Sociology of Knowledge? / ed. by J. Law. - London; Boston: Routledge & Kegan Paul, 1986. - P 264-280.
8. March J. The Power of Power / Varieties of Political Theory / ed. by D. Easton. - Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1966. - P. 39-70.
9. Weber M. The Theory of Social and Economic Organization. - New York: Oxford University Press, 1947. - 436 p.
10. Weber M. Economy and Society / ed. by G. Roth, C. Wittich. - Berkeley; Los Angeles: California University Press, 1978. - 1462 pp.
11. Батурин Ю.М., Лившиц Р.З. Социалистическое правовое государство: от идеи - к осуществлению (политико-правовой взгляд). - Москва: Наука, 1989. - 256 с.
12. Parsons T Sociological Theory and Modern Society. - New York: Free Press, 1967. - 564 p.
13. Parsons T. Power and the Social System / Power / ed. by S. Lukes. - Oxford: Blackwell, 1986. - P. 94-143.
14. Arendt H. On Violence. - London: Allen Lane, 1970. - 106 p.
15. Arendt H. Communicative Power / Power / ed. by S. Lukes. - Oxford: Blackwell, 1986. - P 59-74.
16. Аристотель. Политика (1253a.9) / пер. С.А. Жебелева / Аристотель. Сочинения: в 4 т. - Т. 4. - Москва: Мысль, 1983. - С. 376-644.
17. Childe G.U. Man Makes Himself. - London: Watts & Co., 1936. - 275 p.
18. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. В связи с исследованиями Льюиса Г. Моргана // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. / 2-е изд. - Т. 21. - Москва: Государственное издательство политической литературы, 1961. - С. 23-178.
19. Еллинек Г. Общее учение о государстве. - Санкт-Петербург: Юридический центр Пресс, 2004. - 752 с.
20. Вебер М. Основные социологические понятия / Избранные произведения. - Москва: Прогресс, 1990. - С. 602-642.
21. Липсет С.М. Политическая социология / Американская социология. Перспективы. Проблемы, Методы. - Москва: Прогресс, 1972. - С. 203-219.
22. Четвернин В.А. Государство: сущность. Понятие, структура. Функции / Проблемы общей теории права и государства / под ред. В.С. Нерсесянца. - Москва: Издательская группа Норма - Инфра-М, 1999. - С. 515-642.
23. Варламова Н.В. Проблемы институционализации наднационального уровня осуществления публично-властных полномочий // Труды Института государства и права РАН. - 2014. №6. - С. 8-34.