Российская академия наук
Институт государства и права
Публичная власть: попытка концептуализации
Н.В. Варламова, к.ю.н., доцент
Российская Федерация, Москва
Аннотация
Большинство интерпретаций социальной власти базируется на её определении М. Вебером как возможности осуществления своей воли даже вопреки воле других лиц. В данном контексте власть предстаёт как способность человека и сообществ людей к принуждению других (своих членов) к определённому поведению. В первобытном обществе власть носила естественный, непосредственный, не отчуждённый ни от человека, ни от коллектива в целом характер. Её обретение и осуществление было «вплетено» в повседневную жизнедеятельность людей, а следование (коллективное подчинение) определённым правилам поведения было абсолютно необходимо для выживания и потому естественно и неоспоримо. Развитие производительной деятельности человека и его социальности в целом привело к разделению труда, в том числе и выделению властной, управленческой деятельности, и как следствие - обособлению частной и публичной сфер жизнедеятельности человека, приобретению социальной властью качества публичности.
Публичная власть - это власть институционализированная; она обретается искусственными способами, выработанными социумом, и осуществляется посредством специально выделенных для этого лиц (образованных структур) в рамках установленных процедур по территориальному принципу. Публичная власть является универсальной, она распространяется на всех членов общества и на всю сферу их публичной жизнедеятельности. Возникнув в социально стратифицированном обществе, публичная власть неизбежно приобретает политический характер - она направлена на упорядочение отношений между различными группами и слоями населения, согласование (разграничение, подавление) их интересов. Именно такое понимание публичной политической власти лежит в основе различных определений государства, которые, по сути, сводятся к наиболее эффективной (суверенной), а также (в ряде концепций) надлежащей (справедливой, легитимной, правовой и т.п.) форме её организации.
Ключевые слова: власть, публичная власть, политическая власть, первобытное общество, разделение труда, легитимность, государство.
Annotation
Public authority: attempt of conceptualization
N.V. Varlamova, cand. sci. (jurid.), docent, institute of state and law Russian academy of sciences
The majority of interpretations of social authority is based upon its definition by M. Weber as an opportunity to exercise one's will even against the will of other persons. In this context the authority constitutes a capacity of an individual or a community of people to force others (own members) to a certain type of conduct. In the primitive society the authority was natural, direct and detached neither from an individual nor from a team, in general. The appropriation and exercise of authority was “interwoven” in daily activities of people and the observance (collective subordination to) of certain rules of conduct was ultimately essential for survival and thus natural and indisputable.
The development of production activities of an individual and its sociality, in broad terms, led to the division of labor, inter alia, to segregation of the ruling and managerial activities and the consequent isolation of private and public areas of activity of an individual, attribution of the degree of publicity to social authority. Public authority is institutionalized authority; it is appropriated by artificial ways developed by the society and exercised through specially designated persons for these purposes (established entities) within the framework of the set procedures based on the territorial principle.
Public authority is universal; it extends to all society members and to the entire area of their public activities. Once emerged in a socially stratified society, public authority inevitably acquires political nature - it is aimed at streamlining relationships between various groups and layers of the society and alignment (delineation, suppression) of their interests.
This particular comprehension of public political authority underpins various definitions of the state which basically come down to the most efficient (sovereign) as well as (in a set of conceptions) proper (fair, legitimate, legal etc.) form of its organization.
Keywords: authority, public authority, political authority, primitive society, division of labor, legitimacy, state.
Введение
Власть - инвариант любых интерпретаций государства, политической системы, социального управления. Все они так или иначе замкнуты на понятие власти, выстраиваются на основе противопоставления различных видов власти, то есть, по сути, сводятся к некоторой концепции властвования. При этом само исходное понятие власти часто оказывается неопределённымВ науке о государстве до сей поры недостаёт ещё сколько-нибудь разработанной теории власти», - писал Н.Н. Алексеев почти столетие назад [1, c. 159]. Это замечание продолжает оставаться актуальным и сегодня., что не мешает (или кажется, что не мешает) выстраивать на его основе различные политико-правовые конструкции, исходя из обыденного (интуитивного) восприятия власти: «Мы говорим и пишем о власти в бесчисленном количестве ситуаций, и мы обычно очень хорошо знаем (или думаем, что знаем), что имеем в виду. В повседневной жизни и в научных работах мы обсуждаем местопребывание власти и её пределы, обсуждаем, у кого больше власти, как власти достичь, как её обрести, ей сопротивляться, её сохранить или укротить, как её распределить или распространить, уравновесить или максимизировать, как сделать её более эффективной и как ограничить её следствия или избежать их. И при этом среди тех, кто размышляет на тему власти, нет согласия относительно того, как её определять, как её понимать, как её изучать и как её измерять, если это возможно. Об этом идут бесконечные споры, и конца им не видно, нет даже согласия относительно того, имеют ли смысл эти разногласия» [2, c. 92].
Есть работы, обосновывающие принципиальную непознаваемость сущности власти. Так, И.А. Исаев завершает своё историко-политологическое исследование утверждением: «С какой бы методологической или идеологической позиции мы ни подходили к проблеме Власти и Закона, очевидно одно - в них присутствует некая глубинная субстанция, проявляющаяся в разных ипостасях и в разные моменты времени, но всегда сохраняющая собственную не познанную до конца суть; эта субстанция развивается по собственным законам, отличным от законов человеческого мышления и существования. В нашу задачу входило одно - ещё раз обратить внимание на этот факт» [3, c. 253].
Существуют и вполне рациональные объяснения трудностей с формулированием понятия власти. Сам термин «власть» полисемичен и контекстуален. Очевидно, что, когда говорят о родительской власти, разделении властей, власти над собой, власти красоты или денег, имеют в виду принципиально разную «власть». Но даже если определиться с контекстом (нас интересует власть в её социальном проявлении), проблема не становится проще. Часто «власть» по смыслу (а в некоторых языках в ряде случаев и лингвистически) оказывается неотличима от силы, мощи, могущества, господства, гегемонии, авторитета, принуждения, влияния, зависимости, контроля и т.п. и вбирает в себя все оттенки значений этих понятий. Нет единства в выборе исходного (родового) понятия для определения власти. Что такое власть: возможность или её осуществление? Атрибут, отношение или действие? [4, c. 7]. Власть может интерпретироваться в разных системах координат - категориях экономики, психологии, социологии, политики и права.
Наконец, власть является сущностно оспоримым понятием [5, р. 167-198]. Понимание власти, как и свободы, справедливости, права, демократии и т.п. политических, социологических и юридических феноменов, неизменно оказывается ценностно-зависимым; оно предопределяется ценностными ориентациями (как осознанными, так и неотрефлексированными) обосновывающих его исследователей, что предполагает бесконечные споры о содержании предлагаемого понятия [5, р. 169; 6, р. 529-530] и ставит под вопрос саму возможность «объективного» определения власти [4, с. 11].
Поэтому от понятия власти порой предлагают вообще отказаться как от «гибкого и пустого термина» [7, р. 266, 278], который лишь «приносит разочарование» и малополезен при конструировании сложных социальных систем [8, р. 70]. Однако все эти сложные социальные системы базируются именно на том или ином представлении о власти. Сущностная оспоримость понятия власти не исключает возможность (и необходимость) сопоставления разных её интерпретаций, что способствует развитию и обогащению её понимания [5, р. 168, 180-183; 6, р. 531-534].
Таким образом, полисемичность, кон- текстуальность и сущностная оспоримость власти не препятствуют её рациональной концептуализации, просто надо учитывать накладываемые этим ограничения.
1. Социальное измерение власти. Власть в её социальном проявлении есть средство (способ) организации (упорядочивания) социальных отношений (социального взаимодействия), совместной жизнедеятельности людей в рамках достаточно крупных социальных общностей, то есть не индивидуализированного, не собственно межличностного взаимодействия.
В таком контексте большинство исследователейОбзор различных концепций власти, развиваемых в западной политологии, см., например: [4, с. 25-58]. эксплицитно или имплицитно исходят из понятия власти, предложенного М. Вебером. Он определял власть как возможность осуществить свою волю в социальном взаимодействии даже вопреки сопротивлению других лиц [9, р. 152; 10, р. 53, 926]. Из веберовской формулировки следует, что власть реализуется в поведении людей, в рамках определённого социального отношения. Специфика этого отношения в том, что оно асимметрично. Асимметричность отношения означает, что позиции участвующих в нём лиц различны. С одной стороны, они преследуют разные (часто противоположные, конфликтующие) интересы, а с другой - обладают разными (несопоставимыми) ресурсами (психофизическими, интеллектуальными, материальными, социальными и т.п.), необходимыми для их реализации. Собственно, это неравенство ресурсов и позволяет одному из участников отношения властвовать над другим (другими). Власть денег, красоты, авторитета и т.п. - образные выражения, в конечном счёте, указывают на отношения между людьми, в которые вовлечены и неравно распределены соответствующие ресурсы, что и предопределяет их властный характер.
Далее, власть, понимаемая как возможность реализовать свою волю, в том числе вопреки воле других людей, предполагает способность подчинить других своей воле, заставить с ней считаться, принудить к определённому поведению. Другими словами, власть - это способность к принуждению, возможность принуждать. Но «способность» и «возможность» - суть свойства, а свойство всегда валентно, то есть должно «прилагаться» к некоторому объекту или субъекту. Отсюда порой делаются выводы о некорректности такого определения власти. Исследователи проводят аналогию с понятием энергии в физике, где она определяется как «нечто, обладающее способностью совершать работу». Такое упрощение делается потому, что в физике сегодняшнего дня неизвестно, что такое энергия. Точно так же ни современной политологии, ни теории государства точно не известно, что такое власть. «Этот весьма загадочный феномен каждый исследователь испытывал на себе, многие пытались его препарировать, но он везде и нигде, и нет такого инструмента, который оказался бы абсолютно пригодным для этой цели» [11, с. 43].
Однако и из определения М. Вебера, и из социальной практики следует, что власть «прилагается» прежде всего к человеку, а затем (опосредованно) и к любой социальной общности, и к различным продуктам (в широком смысле) человеческой деятельности (власть красоты, власть музыки, власть денег и т.п.). Если в физике действительно может существовать неизвестное «нечто», способное производить работу, то в социальной жизни в конечном счёте всё сводится к человеку, поэтому и власть следует отождествлять не с некоторым непознанным объектом, а с самой способностью, свойством человека и человеческих сообществИнтересно, что в различных философских системах власть в пределе понимается как естественно присущее всему сущему (Природе, Космосу, отдельным их составляющим) свойство упорядочивать, а значит и способность принуждать. Другими словами, власть - не некое неизвестное (непознанное) сущее, а качество всего сущего (см., например: [3])..
Таким образом, власть есть свойство человека, а отсюда и сообщество людей, заключающееся в способности (возможности) принуждать других (своих членов) к определённому поведению (действовать определённым образом). Отсюда власть неразрывно связана с управлением поведением людей; управление выступает как естественное проявление власти, результат и содержание её функционирования. Принуждение, способность к которому отождествляется с властью, может быть психофизическим (обусловленными естественно присущими человеку биологическими свойствами) и социальным (социально организованным).
Увязывание власти с принуждением позволяет говорить о ней как о господстве, potestas, «власти над» [2, с. 108-109]. Вообще часто встречающееся противопоставление «власти над» и «власти для» [2, с. 54] не кажется обоснованным. Власть всегда осуществляется и «над», то есть предполагает принуждение в отношении определённого лица (группы лиц) или демонстрацию его возможности, и «для» достижения посредством принуждения определённых целей, даже если они и заключаются в самом властвовании. Обособление власти от насилия и принуждения (стремление представить её исключительно как «власть для») ограничивает и даже выхолащивает содержание понятия власти, оставляя без внимания способ, посредством которого достигаются преследуемые цели.
Так, в работах Т. Парсонса и Х. Арендт акцент делается именно на цели, реализуемые за счёт осуществления власти. По Т. Парсонсу, власть - это «генерализированная способность социальной системы» обеспечить выполнение её элементами своих обязанностей, связанных с достижением общих целей. Посредством власти реализуются коллективные цели сообщества благодаря согласию членов общества с правом определённых лиц (структур) принимать от имени сообщества решения, обязательные для его членов. Таким образом, власть у Т. Парсонса всегда социальна (принадлежит социальной системе в целом и осуществляется в её рамках), легитимна (основана на согласии подвластных) и действует в интересах общества (обеспечивая реализацию коллективных целей системы, в отношении которых достигнут консенсус). Власть не исключает применение в случае неповиновения «негативных санкций», то есть обращения к принуждению, но сама по себе возможность (угроза) принуждения без легитимации и обоснования не является осуществлением власти [12, р. 299-331; 13, р. 103]. публичный управление институционализация власть