Обычная психология считает, что ведущиеся в психоанализе пересуды о бессознательной сексуальности очень сложно инкорпорировать в модели разумного индивида, разговор о таких вещах нарушает любые четкие границы между индивидуальным и социальным. Почему так? Ну, во-первых, потому, что когда дело доходит до вопросов сексуальности и желания, индивид просто-напросто «не знает» себя сколько-нибудь устойчиво. Согласно психоанализу, мы не всегда до конца знаем, почему делаем то, что делаем - фактически большую часть времени мы абсолютно не знаем все причины, по которым совершаем поступки или делаем определенный выбор. Это бросает нечто вроде вызова разумному, «способному знать» индивиду, составляющему фокус большинства направлений психологии.
Более того, сексуальность в данной выше фрейдовской интерпретации чрезвычайно гибкая, податливая, адаптивная, не нуждающаяся ни в какой предрасположенной форме или содержании. Здесь важно то, что, по Фрейду, мы не гетеросексуальны от природы, точно так же, как от природы мы не тяготеем сексуально к какому-то типу личности или одному базовому типу сексуального взаимодействия или акта. Существует мощное антиэссенциалистское напряжение в отношении фрейдовских понятий сексуальности, игнорирующих общепринятые представления о том, что является сексуально «нормативным», а что нет. Мягко говоря, для Фрейда не существует нормативной модели ранней сексуальности, все мы начинаем жизнь в полиморфно искаженном состоянии, фраза, которую Фрейд придумал, дабы предположить, что у нас еще нет предпочтительной формы сексуального удовольствия или сексуального партнера, или части тела. Такой подход к сексуальности также трудно вписывается в обычную психологию, где он допускает нестрогую определяющую линию между индивидуальным и социальным. В самом деле, если форма нашей сексуальности не предопределена, а, вместо этого, исходит из взаимодействий с внешним миром, то вопрос о том, кем мы являемся, по крайней мере, будучи сексуальными существами, всегда кажется своего рода переговорами между индивидуальным и социальным. Точно так же, если сексуальное желание, трактуемое как жизненно важное для обретения личных черт индивида, всегда выступает своего рода отношением к предметам вне нас, мы никогда не сможем изолировать индивида, обращаться к нему в отрыве от социального мира, который всегда влияет на то, каким индивид является и каким он хочет быть. По этим причинам психоанализ вызывает беспокойство не только у психологов, но и у тех видов бюрократического контроля и тех форм банального дискурса и понимания, которые хотят точно знать, кто мы, и прикрепить нас к своим категориям пола, расы и личности.
2.2. Проявление наркотических сексуальных фантазий в сновидениях
Наряду с подсознательным и детской сексуальностью Фрейд анализирует роль сновидений в жизни человека. Сновидения, по мнению ученого, «раскрепощают» содержание бессознательного, ведь психологическая природа сна связана с потерей интереса к внешнему миру [19; 52]. Человек, считает Фрейд, без особого желания существует в реальном мире и делает все возможное, чтобы хотя бы временно «вернуться» в материнское лоно. Сон и является тем состоянием, которое напоминает человеку внутриутробное существование: тепло, темно, нет никаких внешних раздражителей. Фрейд пытается выявить временные и пространственные аспекты сновидений, проследить действие принципа «логика - алогичность» в снах человека. Он убежден, что «сновидение никогда не воспроизводит альтернативу» или - или», а содержит обе ее составляющие как равнозначные, в одной и той же связи». Вот почему при воспроизведении альтернативы «или - или», с которой мы встречаемся во сне, ее следует «передавать словом» и». Фрейд приложил немало усилий, чтобы разработать новый понятийный аппарат для анализа природы сна и сновидений или приспособить существующие понятия к новому контексту. Анализ многочисленных сновидений пациентов и собственных ученый проводил опираясь на понятие «регрессия», «конфликт воли», «сходство», «общность», «согласованность», «новое единство» и др. Разработка нового понятийного аппарата нужна была Фрейду для толкования сновидения, то есть «замещение сновидения скрытыми его мыслями», ведь Фрейд признавал «существование скрытых мыслей как психического материала высшего порядка, который имеет все признаки высокой умственной деятельности, но не попадает в сферу сознания до тех пор, пока сновидения не исказят его». Такие «скрытые мысли» есть, считает Фрейд, у каждого, ибо даже «самый нормальный человек» способен видеть сны.
Большое значение придавал Фрейд и символике сновидений. Объясняя ее, он отмечает, что «постоянное отношение между элементом сновидения и его переводом мы называем символическим, сам элемент сновидения - символом бессознательной мысли сновидения». Вообще Фрейд выделял четыре вида отношений между элементами сновидения и его собственным содержанием, а именно: части целого, намека, образного представления, символики. Постепенно символическое отношение выдвинулось на первый план и понесло последовательное освещение.
Что же содержат в себе символы сновидения, как они «расшифровываются»? По мнению Фрейда, сновидения (через символы, намеки, образные представления, определенные детали и т.д.) дают возможность врачу-психоаналитику понять скрытые желания человека, определить объект любви или ненависти, преступные наклонности, самообожествления, тоску по смерти и т.д. Кстати, Фрейд широко использовал сновидения в процессе анализа художественного творчества конкретных художников, тематической направленности конкретных произведений, художественных образов, сюжетных линий. Более всего он проявлял значительный интерес к истории искусства, к личности художника, стремился показать стимулирующую роль бессознательного, сновидений, детских сексуальных влечений в творческом процессе. Первой попыткой целостного применения психоанализа к художественному творчеству можно считать исследование Фрейдом жизни и творчестве выдающегося итальянского художника Леонардо да Винчи [15; 44].
Свой психоанализ Фрейд строит на детских воспоминаниях художника, на исследовании его сновидений. Леонардо оставил свидетельства про коршуна, который неоднократно в разные периоды его жизни «приходил» к нему во сне. Фрейд связывает символ коршуна с понятием «мут», которое в древнеегипетской мифологии интерпретировалось как мать, богиня неба, мать матерей. Понятию «мут» у египтян соответствовал иероглиф «коршун», и среди изображений «мут» чаще встречался образ полуженщины-полукоршуна. Египетская мифология с глубоким уважением относилась и к другим символам матери - богини Сехмат (женщина-лев), богине Баст (женщина-кошка). Фрейд объясняет появление в сновидениях художника коршуна как воспроизведение образа матери, которой Леонардо не знал. Кроме этого, теоретик обращается к мифологическим образам многочисленных животных, появление которых в сновидениях человека трактует как путь к раскрепощению бессознательного.
По мнению Фрейда, сексуальное влечение к матери «сублимировалось» (превратилось) в Леонардо в другие формы творческой активности. Именно на этом пути следует, утверждает Фрейд, искать объяснение гениальности художника. Позже один из учеников Фрейда Альфред Адлер введет понятие «компенсация» - преодоление тех или иных признаков неполноценности через развитие противоположных черт характера и особенностей поведения. По мнению А. Адлера, талантливость или гениальность отдельных художников является компенсацией определенных моральных или физических травм. Рассматривая психику как автономную сферу, психоаналитики называют компенсацией принцип психической саморегуляции, уравновешивания сознательных и подсознательных тенденций.
.3 Понятие аддиктивного поведения в психоанализе
Понятие аддиктивное поведение охватывает различные типы поведения: сюда входят наркотическая зависимость и алкоголизм, курение, пристрастие к азартным играм и обильной еде, а также гиперсексуальность. Все эти типы поведения питает мощная сила подсознания, и это придает им такие качества, как непреодолимость влечения, требовательность, ненасытность и импульсивная безусловность выполнения. Аддиктивное поведение характеризуется широким спектром патологии различной степени тяжести - от поведения, граничащего с нормальным, до тяжелой психологической и биологической зависимости. Существовавший поначалу эпизодический интерес психоаналитиков к этой области расстройств отражен в редких комментариях, сделанных основателями психоанализа. В то время казалось, что психопатология такой глубины требует столь сложного лечения, что выходит за пределы возможностей классического психоанализа.
За прошедшие двадцать лет психоаналитическое учение обогатилось значительным количеством данных и новых взглядов на природу возникновения и методы лечения зависимостей.
Интерес к этой теме вспыхнул неслучайно: наркотики, способные вызвать тяжелую зависимость (например, крэк), с каждым годом становились все доступнее, и, как следствие, учащались случаи аддиктивных расстройств. Особое внимание общества привлекло распространение аддиктивного поведения среди подростков. Психоаналитическая теория показала себя открытой для новых взглядов в этой области: многочисленные исследования привели к новому пониманию проблемы, а также к разработке более эффективных терапевтических процедур.
Оценивая пациентов с тяжелыми формами аддиктивного поведения, мы задаем себе вопрос: до какой степени это поведение усложняет их способность переносить аналитический процесс? Будут ли грубые аддиктивные нарушения препятствовать развитию трансферентного невроза до такой степени, что проведение психоанализа или психоаналитической терапии станет невозможным? Менее серьезные формы аддиктивного поведения, часто обозначаемые как нерегулярные (casual) и «увеселительные» (recreational), встречаются гораздо чаще и обычно не учитываются нами при оценке пригодности лечения методами психоанализа или психоаналитической терапии. Остается неясным, усложняет ли нерегулярное использование наркотиков психоаналитическое лечение и - прежде всего - будет ли оно препятствовать развитию трансферентного невроза.
Развитие теории аддиктивного поведения и подходов к его лечению отражает всю историю психоаналитического мышления. Положения, используемые психоанализом при обсуждении аддиктивного поведения, параллельны генеральным линиям эволюции и развития психоаналитической теории и ее клинического применения.
В современной психодинамической психотерапии представлены три основных направления психоаналитической теории: эго-психология, берущая свое начало из классической психоаналитической теории Фрейда и последующих работ таких авторов, как Гартманн и Якобсон; теория объектных отношений, возникшая из работ представителей Британской школы - Фэйрбейрна, Винникотта, Балинта и др.; наконец, Я-психология, принципы которой сформулировал и разработал Хайнц Кохут, исследуя нарциссические расстройства личности.
Эго-психология представляет интрапсихический мир как мир конфликтов. Как и остальные аналитические теории, эго-психология уделяет особое внимание вопросам развития.
Ранняя теория Фрейда, связанная с либидинальными зонами и фазами - оральной, анальной и генитальной, - впоследствии была усовершенствована и доработана в эго-психологии. В некоторые работах, которые будут мною упомянуты, используются ранние концепции либидинальных зон и фаз с некоторым акцентом на оральной стадии. В соответствии с эго-психологией, влечения - либидинальные и агрессивные - первичны, объектные отношения возникают как вторичные. Иными словами, основной задачей, которой подчинен младенец, является разрядка напряжения, возникающего под давлением влечений. Напротив, теория объектных отношений утверждает, что влечения появляются в контексте отношений внутри диады «ребенок-мать» и, таким образом, не могут быть отделены от этих отношений.
Британская школа теории объектных отношений утверждает, что для полного психоаналитического понимания личности необходимы и теория дефицита, и теория конфликта. Так, Винникотт и Балинт полагали, что развитию малыша вредит неудача или неспособность матери удовлетворить его базовые потребности. Точка зрения теории объектных отношений оказалась важна для многих исследований аддиктивного поведения, некоторые из них представлены в этой книге.
Основные положения теории объектных отношений, обозначившиеся в результате клинической работы, были подтверждены и усовершенствованы в исследованиях Маргарет Малер и ее сотрудников, изучавших поведение младенцев.
Наблюдая нормальные и аномальные пары «мать-младенец», Малер смогла установить фазы развития объектных отношений. Эти эмпирические исследования способствовали пониманию патогенеза развития пограничных состояний, при которых психологический дефицит становится причиной определенной модели поведения; в эту группу входят и некоторые пациенты с аддиктивными формами поведения.
В Я-психологии, разработанной Кохутом, пациент рассматривается как человек, нуждающийся в определенных реакциях со стороны других людей для поддержания самоуважения и целостности Я. Кохут изучал пациентов с нарциссическими личностными расстройствами. Эти пациенты жаловались на трудно поддающееся описанию чувство пустоты, депрессию и неудовлетворенность своими взаимоотношениями с окружающими.
Их самооценка была крайне уязвимой к любым проявлениям неуважения. Будучи детьми, эти пациенты страдали от неспособности их родителей выполнять свои родительские функции, в частности поддерживать потребность детей в идеализации своих родителей. И будучи детьми, и в зрелом возрасте они испытывали трудности в поддержании чувства целостности и самоуважения. Упор на родительские неудачи в попытке поддержать самоуважение ребенка характерен для более поздних работ по аддиктивному поведению, в частности для работы д-ра Ханзяна.
Во многих ранних статьях алкогольная и наркотическая зависимости рассматриваются не по отдельности, а «заодно». Я же начну с алкоголизма, а затем обращусь к наркотической зависимости. Нередко психоаналитически ориентированные терапевты отказываются от всяких попыток лечить алкоголиков и наркоманов из-за фрустрации, возникающей в процессе лечения. Процесс лечения характеризуется частыми рецидивами, и интерпретация бессознательной мотивации сама по себе оказывает крайне слабое воздействие на поведение алкоголика.
По одной из теорий, алкоголики - это гедонистические индивидуумы, интересующиеся только погоней за удовольствием и не обращающие внимания на чувства окружающих людей. Эта теория, вероятно, основана на церковном догмате или моральном убеждении в том, что алкоголизм - это греховная слабость воли. Из этого следует, что бороться с алкоголизмом надо правовым воздействием, а лечение алкоголизма сводится к преодолению собственной слабости или «вытягиванию пациента из бездны греха».
Ошеломляющий успех Общества Анонимных Алкоголиков (ОАА) подтверждает иную распространенную точку зрения: алкоголизм - это болезнь. Больной диабетом не несет ответственности за свою болезнь, но всецело ответственен за заботу о себе самом. Алкоголик не несет ответственности за свой алкоголизм, но полностью отвечает за свои действия. В рамках этой модели алкоголики обладают врожденной предрасположенностью к алкоголизму; психологические факторы играют здесь небольшую роль.
Такой взгляд на алкоголизм как на болезнь, возникший, вероятно, как реакция на давление моралистов и негуманное, «отечески-принудительное» лечение алкоголиков, в последнее время подтверждается результатами генетических исследований. Говоря об ОАА, важно понимать следующее: хотя Анонимные Алкоголики считают алкоголизм болезнью, их методы на самом деле соответствуют реальным психологическим потребностям членов общества и способствуют личностным изменениям. Воздержание достигается в контексте заботливого и внимательного отношения к больному со стороны собратьев по несчастью. Опыт отношений члена группы ОАА с заботящимися о нем фигурами может быть интернализован; подобным же образом забота о себе, самоконтроль и самоуважение могут быть интернализованы пациентом при общении с психотерапевтом. Это один из способов, которым терапевт может помочь алкоголику управлять своими аффектами и контролировать свою импульсивность.
Психодинамический подход фокусирует или расширяет терапевтический процесс, облегчая пациенту понимание и концептуализацию изменений, вызванных методом Общества Анонимных Алкоголиков.
Большинство экспертов по алкоголизму согласились бы с тем, что алкоголизм представляет собой гетерогенное расстройство с мультифакторной этиологией. То, что помогает одному пациенту, может не подойти другому, и поэтому любой метод лечения является предметом непрекращающихся дискуссий.
Не существует жесткой программы лечения; всех пациентов следует рассматривать индивидуально. К несчастью, модель «алкоголизм - болезнь» привела к некоторой депсихологизации алкоголизма. Те, кто подчеркивает важность психологических факторов, отмечают, что алкоголиков характеризуют не только сложности управления аффектами и контроля своих импульсов; у них нарушены и другие функции Эго, например, способность поддерживать самооценку и заботиться о себе. Алкоголизм далеко не так прост.
Не существует единого типажа «алкоголика - человека, предрасположенного к алкоголизму». Игнорирование личностных различий и индивидуальных психологических проблем затрудняет попытки понять, какие факторы становятся причиной рецидивов, возникающих в течение болезни.
Алкогольная зависимость, как и прочие аддикции, возникает у конкретного человека, у личности. Алкоголизм или иные зависимости могут развиться как результат длительных невротических конфликтов, структурного дефицита, генетической предрасположенности, семейных и культурных условий, а также влияния окружения. Как психоаналитики, мы более компетентны в описании невротических конфликтов и структурного дефицита.
Зависимость от уличных наркотиков (street drugs) также может быть результатом обычного развития комплексных взаимодействий между невротическими конфликтами, структурного дефицита и других условий. В значительной части литературы, посвященной соответствующим исследованиям, отмечается взаимосвязь личностных расстройств и депрессии с наркотической зависимостью. В этих работах также высказывается предположение, что, если возникновение пристрастия к марихуане может быть связано с давлением сверстников в подростковом возрасте, то возникновение тяжелой зависимости от сильных наркотиков происходит по другому сценарию.
Выдвинутое ранними исследователями-психоаналитиками предположение о том, что все случаи злоупотребления химическими веществами представляют собой регрессию на оральную стадию психосексуального развития, уступило место иной концепции, согласно которой большинство таких случаев имеют защитную и адаптивную функции. Использование химических веществ может временно (я подчеркиваю: временно) изменить регрессивные состояния, усиливая защиты Эго, направленные против мощных аффектов, таких как гнев, стыд и депрессия. В ранних психоаналитических положениях наркоманы часто представлялись гедонистическими искателями удовольствий, склонными к саморазрушению.
Сегодня многие психоаналитики считают, что главным в аддиктивном поведении является не импульс к саморазрушению, а дефицит адекватной интернализации родительских фигур и, как следствие, нарушение способности к самозащите. По этой же причине наркоманы страдают от нарушения других функций: у них снижена способность рассуждать, нарушены саморегуляция аффективной сферы, контроль над импульсами; они не способны поддерживать высокую самооценку. Все эти проявления недостаточности создают соответствующие проблемы в объектных отношениях, подтверждением чему является неспособность многих аддиктов поддерживать близкие межличностные отношения и регулировать их. Дополнительные проблемы во взаимоотношениях с людьми создают нарциссическая уязвимость в межличностных отношениях, а также неспособность модулировать аффекты, связанные с близостью. Зависимость от наркотиков, таким образом, можно рассматривать как адаптивное поведение, направленное на то, чтобы облегчить боль, вызванную аффектами, и на некоторое время повысить способность владеть собой и функционировать. Аддиктивное поведение представляет собой отчаянную попытку вылечить себя столь небезопасным «лекарством».
Блатт, Берман, Блум-Фешбек, Шугарман, Уилбер и Клебер (Blatt, Berman, Bloom-Feshback, Sugarman, Wilber, Kleber; 1984) провели углубленное исследование наркотической зависимости и обнаружили, что она определяется рядом факторов:
(1) потребностью в контейнировании агрессии;
(2) страстным желанием удовлетворить стремление к симбиотическим отношениям с материнской фигурой;
(3) желанием ослабить депрессивное состояние. Аддикты ведут непрестанную борьбу с чувством стыда и вины, ощущением своей никчемности и с повышенной самокритичностью. В работах Вёрмсера (Wurmser; 1974, 1987a) подчеркивается, что Супер-Эго становится для аддиктивной личности невыносимым, суровым мучителем, от которого они спасаются бегством в мир наркотиков.
Поэтому карающее Супер-Эго аддикта должно привлекать наше внимание не меньше, чем Супер-Эго тяжелых невротических пациентов.
Многие, хотя и не все, клиницисты полагают, что воздержание от химических веществ является необходимым условием, предшествующим психоаналитической психотерапии.
Вскоре и пациент, и терапевт начинают понимать, что воздержание само по себе не приводит к автоматическому изменению всех сторон жизни. Для этого необходимо обратиться к лежащим в основе проблемы трудностям модуляции аффекта, регулирования самооценки и выстраивания отношений с другими людьми. Нередко терапевту приходится столкнуться с алекситимией (Krystal; 1982b, 1982-1983).
Многие аддиктивные пациенты не способны распознавать и идентифицировать переживаемые ими внутренние чувства; во время сеанса психотерапии терапевт должен помочь таким людям идентифицировать эти чувства.
Список литературы
фрейд танатос сексуальный наркотический
1.Абрамова М.А. Фактор религиозности в системе мотивации поведения индивида в концепциях зарубежных психологов. // Вестник МГУ. - Серия 7. - Философия - 2010. - №3.
2.Автономова Н.С. Фрейд в Европе и в России: парадоксы «второго пришествия». // Вопросы философии. - 2010. - №10.
.Балинт М. Базисный дефект: Терапевтические аспекты регрессии. - М.: «Когито-Центр», 2008, с. 33.
.Балинт М. Базисный дефект: Терапевтические аспекты регрессии. - М.: «Когито-Центр», 2009.
.Бассин Ф.В., Ярошевский М.Г. Фрейд и проблема психической регуляции поведения человека // Фрейд 3. Введение в психоанализ: Лекции.-М., 2009.
.Дадун Р. Фрейд. - М., 2008.
.Джекобсон Дж. Преимущества полимодального подхода к пониманию аддиктивного поведения // Психология и лечение зависимого поведения / Под ред. С. Даулинга М.: «Класс», 2010.
.Калшед Д. Внутренний мир травмы: Архетипические защиты личностного духа. - М.:Академический Проект, 2009.
.Кернберг О.Ф. Тяжелые личностные расстройства. М.: «Класс», 2010.
.Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Социодинамическая Психиатрия. - М.:Акад.проект», 2010.
.Кохут Х. Восстановление самости. - М.: «Когито-Центр», 2008.
.Кохут Х. Восстановление самости. - М.: «Когито-Центр», 2008.
.Кохут Х. Восстановление самости. - М.: «Когито-Центр», 2009.
.Куттер Петер Современный психоанализ. - СПб.: «Б.С.К.», 2007.
.Левчук Л.Т. Наш современник Зигмунд Фрейд // Академия. 2006. №2.
.Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе.-М. «Класс», 2008.
.Пордер М. Клиническое рассмотрение пограничного пациента // ЖППиП 2001, №1-2.
.Руткевич A.M. От Фрейда к Хайдеггеру. - М., 2005.
.Сэбшин Э. Психоаналитические исследования аддиктивного поведения: обзор // Психология и лечение зависимого поведения / Под ред. С. Даулинга М.: «Класс», 2010, с. 18.
.Фрейд 3. «Культурная» сексуальная мораль и современная нервозность. // Фрейд 3. Психологические этюды. - М.: Типография штаба московского военного округа, 2012. - С. 29-55.
.Фрейд 3. Анализ фобии пятилетнего мальчика. // Фрейд 3. Психология бессознательного. - М.: Просвещение, 1990. - С. 39-121.
.Фрейд 3. Бессознательное. // Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа. - СПб.: Алатея, 1998. - С. 151-193.
.Фрейд 3. Бред и сны в «Градиве» В. Иенсена // Фрейд 3. Художник и фантазирование. - М.: Республика, 1995. - С. 138-175.
.Фрейд 3. Будущее одной иллюзии. // Фрейд 3. Недовольство культурой. - М.: Московский рабочий, 1990. - С. 99-147.
.Фрейд 3. Влечения и их судьба. // Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа. - СПб.: Алатея, 1998.-С. 125-150.
.Фрейд 3. Вытеснение // Фрейд 3. Основные психологические очерки в психоанализе. Очерк истории психоанализа. - СПб., 1998.-С. 108-123.
.Фрейд 3. Леонардо да Винчи. Воспоминания детства. // Фрейд 3. Психоанализ и культура. Леонардо да Винчи. - СПб.: Алатея, 1997. - С. 5-79.
.Фрейд 3. Навязчивые действия и религиозные обряды. // Фрейд 3. Психологические этюды. - М.: Типография штаба московского военного округа, 1912. - С. 5-16.
.Фрейд 3. Неудовлетворенность культурой. // Фрейд 3. Недовольство культурой. - М.: Московский рабочий, 1990. - С. 3-79.