Но то, что произошло, парадоксальным образом способствовало становлению русского протестантизма в наши дни. С одной стороны, укорененность русских в православной культуре была сильно подорвана. С другой стороны, в советский период по инициативе властей, но и не без содействия некоторых из уцелевших от репрессий протестантских лидеров были уничтожены многие черты протестантской самобытности.
Производилось это уничтожение посредством конкретных рычагов воздействия - силовых структур и системы организации труда в советской стране, с одной стороны, и идеологической машины, единой системы образования и монополии на СМИ - с другой. Протестантская субкультура в советском государстве была обязана умереть. Оставшиеся протестанты, как известно, были помещены под контроль Всесоюзного совета евангельских христиан-баптистов (ВСЕХБ), где всякое противостояние государственным и общенародным ценностям было невозможно.
Однако в результате это унижение протестантов стало одним из источников их нового подъема в наше время. Поясним нашу мысль. За советский период все население нашей страны в целом было приведено к единой системе мировоззрения, даже глубже, к единому типу ментальности - недаром говорят иногда о феномене homo sovieticus. Маргиналов было немного, и они в целом изживались. Все советские дети получали одинаковое стандартизированное образование, все советские люди могли читать только те книги, которые были в библиотеках, смотреть только те фильмы, которые показывались сперва по одной, потом по трем программам советского телевидения. Но результатом такого уравнения стало не полное исчезновение в стране религиозных меньшинств, а, напротив, предпосылки для их широкого распространения в обществе после падения государственного атеизма.
Дело в том, что те протестанты, которые сумели выжить в советских условиях, постепенно перестали в основной своей массе быть чужими окружающему их обществу. Прежнего врага - православной церкви, инициировавшей преследования протестантов, как активной социальной силы вскоре не стало, а воинствующих атеистов в народе все-таки не было реально много. В поздний советский период преследования были в основном со стороны государства, но не общества, и то только в отношении особо непокорных.
Но при всем при этом благодаря государственной политике социальный статус протестантских общин на протяжении всей советской эпохи оставался сугубо маргинальным. Социальными (а не только культурными) маргиналами стали даже те, кто не был ими до революции, - например, лютеране, принадлежавшие к элите дореволюционного российского общества. Всем верующим людям ставили препоны в карьерном продвижении, фактически не допускали их к высшему образованию и к сколько-нибудь авторитетным государственным должностям. А запрет миссии и религиозного обучения делал невозможной какую-либо реальную "инкультурацию" протестантов.
Мощный толчок развитию российского протестантизма дало падение советской власти. Одно время у нас в стране была разрешена всякая миссия, и homines sovietici хлынули в том числе и в протестантские общины. Основную часть прихожан - которая, кстати, в численном отношении выросла невероятно - составили люди из безрелигиозных семей, получившие атеистическое воспитание и не знавшие какой бы то ни было религиозной традиции. Так был фактически открыт путь к превращению протестантизма в России в массовое явление.
Первые лет пять события, казалось бы, развивались в направлении, препятствующем формированию подлинно русского протестантизма и его адаптации российским обществом. Неофиты из числа протестантов обычно гордились тем, что являются членами американской или шведской церкви, и при случае нередко использовали возможность эмигрировать.
Яркий пример - название недавней статьи человека, считающего себя протестантом, - Михаила Неволина, под удивительным, ибо оно порождено, повторимся, внутри протестантизма, названием: "Патриоты ли протестанты?" [1] Вот характерный пассаж из этой статьи: "О протестантах сложилось мнение как о людях, которые, мягко говоря, не очень любят свою страну. Оно возникло не на пустом месте. Мы сами этому немало поспособствовали". "Мы можем и должны молиться за наш народ, за нашу Родину, за власти, но делаем ли мы это?" - говорит автор.
Очень интересна применительно к нашей теме и ситуация в отечественном лютеранстве. В Евангелической лютеранской церкви в России (ЕЛЦ) сегодня все более влиятельным становится направление, представители которого наибольшее значение в жизни Церкви придают литургике, в то время как для пиетистов из более старых братских общин главное - это изучение Библии и проповедь. Эти "русские консерваторы" подчеркивают мистическое значение таинств, являются сторонниками богатого церковного убранства, некоторые из них в частных разговорах даже допускают возможность иконопочитания. Многие из них стремятся изменить церковь согласно своим представлениям. Они очень недовольны немецким обликом церкви (и в теологическом, и в культурном плане), считая его неуместным в России, и все активнее выступают против либерально настроенного германского руководства, которое, как сказал один из семинаристов Новосаратовки, "навязывает свои еретические идеи, искажает евангельский облик церкви".
Но еще более ярко "консервативная" линия прослеживается в нынешней Церкви Ингрии. Исповедание грехов и совершение таинств, мистика, а не проповедь являются там основой богослужения. Очень важен стиль литургии (сейчас возвращаются к полному, а не сокращенному варианту богослужения, который практиковался в конце XIX века). Богословие Церкви Ингрии не сконцентрировано на чтении и изучении только Библии и трактатов Лютера, но включает изучение трудов Отцов Церкви (как восточных, так и западных) и других религиозных сочинений.
Вообще можно отметить, что особенностью "инкультурации" лютеранства и методизма в России является связь русификации с усилением консервативных тенденций в теологии и в церковной жизни в целом. Все более заметным в идеологии многих российских лютеранских общин делается сознательное отторжение многих практик их собратьев из западных церквей-основателей, в основном - всяческих проявлений либерализма. Если у лютеран оно упирается главным образом в мощную старинную традицию, то у методистов - скорее просто в особенности менталитета русских прихожан и пасторов. Русские люди, неудовлетворенные государственной религией и требовавшие возврата к евангельским принципам, покидали государственную церковь". Они-то и "составляли лучшую часть верующих нашей страны, именно в них, в предтечах русского протестантства и в самих протестантах, наиболее отчетливо проявилась и русская религиозность, да и сама русскость" [2, с.51].
Конкретно о баптизме автор пишет: "Баптизм всегда и везде есть отклик на запросы и требования той культуры и того народа, в котором он существует. Российские баптисты - неотъемлемая и необходимая часть религиозного ландшафта России" [2, с.51].
Подобное направление мысли довольно успешно развивает и лютеранство, которое имеет в России поистине многовековую историю. И хотя эта история принадлежит этническим меньшинствам, нынешние русские лютеране считают себя глубоко укорененными в российской традиции и культуре. Наследие, принадлежавшее российским немцам и финнам, они рассматривают как общероссийское, русское наследие. От некоторых русских лютеран можно услышать утверждения о "двух столпах русской духовной культуры - православии и лютеранстве". Важным событием для русских лютеран стало издание фондом "Лютеранское культурное наследие" книги Ольги Курило "Лютеране в России: XVI - XX вв." [3] - теперь роль лютеранства в истории России подтверждена ученым-специалистом.
Но в наибольшей степени и наиболее последовательно идеологию "русскости" в российский протестантизм привносит Ассоциация христианских церквей "Союз христиан" (АХЦ), объединяющая десятки протестантских (в основном пятидесятнических) общин по всей России.
Лидеры АХЦ полагают, что протестантские церкви России страдаютот наличия слишком "короткой" истории и неразработанности своего богословия.
Учитывая этот недостаток, лидеры АХЦ разработали соответствующую идеологию. АХЦ в своих прокламациях старается подчеркнуть свое русское происхождение, "национальный" характер всех своих идей и проектов. Она имеет свою концепцию истории российского государства, истории русской церкви и протестантизма в России, согласно которой корни евангельского движения на Руси уходят в глубокую древность. По мнению лидеров АХЦ, самобытный характер русского христианства и его независимость от византийской традиции прослеживаются со времен Ярослава Мудрого (ссылаясь на слова митрополита Иллариона: "Вера от Бога, а не от греков!").
Таким же естественным процессом было появление в ХХ веке крупных духовных союзов и ассоциаций русских протестантов, как, например, ВСЕХБ, чтобы при внешних различиях выделить в вере главное.
Революция 1917 года воспринимается в идеологии АХЦ как относительно положительный факт, так как она "примирила" все существующие в России конфессии. Кроме того, эмиграция множества русских верующих за рубеж после 1917 года способствовала тому, что после 1985 года быстро укрепились связи между христианами России и Запада и у русских протестантов появились возможности для диалога. АХЦ осуществляет несколько всероссийских проектов по обучению протестантских пасторов (в том числе и с привлечением светской профессуры, часто православного вероисповедания) православному богословию, русской религиозной истории и культуре - например, в рамках Русского христианского гуманитарного института, одного из самых престижных гуманитарных вузов в Петербурге, расположенного на Фонтанке.
Организационная и вероисповедно-доктринальная картина протестантского лагеря христианства осталась в ХХ в. примерно такой же, какой она была и в предыдущем столетии: шли те же бесконечные процессы дробления и слияния, разделения и соединения, те же папки единственно истинного вероучения.
Организационные формы современного протестантизма очень разнообразны - от церкви как государственного учреждения (в Швеции, например) и до почти полного отсутствия какой бы то ни было объединяющей организации (например, у квакеров); от больших конфессиональных (например, Всемирный союз баптистов) и даже межконфессиональных объединений (экуменическое движение) до мелких изолированных сект.
Лютеранство
Наиболее распространенным ответвлением протестантизма является лютеранство. Лютеранские евангелистические церкви существуют во многих странах - Исландии, Дании, Швеции, Норвегии, Финляндии и Германии. Много лютеранских церквей в Северной Америке. Крупнейшей является лютеранская церковь Бразилии. В странах Азии лютеран мало, сильнее чувствуется их влияние в таких странах, как Эфиопия, Судан, Камерун и другие.
Мартин Лютер (1483 - 1546 гг.) - видный деятель Реформации, основатель протестантизма. Оказал большое влияние на все сферы духовной жизни Германии ХVI - XVII вв. Лютеранский перевод Библии сыграл важную роль в формировании общенационального немецкого языка. Лютер был сторонником умеренной бюргерской реформации. Он отрицал роль церкви и духовенства как посредников между человеком и богом. "Спасение " человека, утверждал он, зависит не от выполнения " добрых дел", таинств, обрядов, а от искренности его веры. Источником религиозной истины является не " священное предание " (решения церковных соборов, суждения пап и т.п.), а само Евангелие. В этих требованиях выразился конфликт раннебуржуазного мировоззрения с феодальной идеологией и церковью. Вместе с тем Лютер выступал против доктрин, выражавших материальные интересы немецкого бюргерства, критиковал теорию естественного права, идеи раннебуржуазного гуманизма, принципы свободной торговли. В Великой крестьянской войне (1525 г.) Мартин Лютер стал на сторону господствующего класса.
Основными вероучительными документами лютеранства являются " Аугсбургское вероисповедание " и " Апология", написанные Лютером и другим проповедником протестантизма - Меланхтоном. Центральный момент лютеранского вероучения составляет учение об оправдании верой. Отношения церкви к миру характеризует учение Лютера о двух царствах. Лютер четко разграничивал две сферы: религиозную и общественную жизнь. Содержание первой составляют вера, христианская проповедь, деятельность церкви; второй - мирская деятельность, гражданская мораль, государство и разум. Лютеранство отрицает сословие духовенства как наделенного благодатью посредника между Богом и человеком. Спасает только личная вера в Бога, а не сверхдолжные дела святых и добрые дела в пользу церкви. Лютеранство упраздняет монашество, поклонение святым и их мощам. Культ в лютеранской церкви соответствует буржуазному требованию " дешевой церкви".
После Первой мировой войны и до настоящего времени наиболее влиятельным направлением евангелической теологии является "диалектическая теория", представителями которой являются К. Барт, Э. Бруннер,Р. Бультман. Основная идея " диалектической теологии " сводится к тому, что христианская вера не может быть обоснована извне, доводами разума. Она возникает из " внутренней непосредственной встречи " с Богом. Истинная религия - религия Откровения. Сторонники " диалектической теологии " апеллируют к евангелию как единственному источнику христианской веры. Расплывчатость и неопределенность протестанской идеологии с ее субъективным истолкованием и восприятием евангелия делают возможным широкое размежевание политических позиций внутри протестантизма и в частности внутри лютеранско - евангелического направления.
Сейчас в мире около 75 млн. лютеран, 192 млн. лютеранских церкви. Около 50 млн. верующих объединены во Всемирный лютеранский союз.
Главный упор в проповеднической деятельности сейчас на истолковании вопросов общественной жизни и особенно на морально - этические проблемы. Лютеранские церкви принимают участие в экуменическом движении. Лютеранство распространенно в Эстонии, Латвии, Казахстане, Киргизии и др.
Кальвинизм
Кальвинизм, или реформаторство, возник в XVI в. Его учение разработано теологом и проповедником Жаном Кальвином, который воплотил его на практике в городе-государстве Женеве, Кальвинизм воспринял основные лютеранские принципы вероучения, придал им гораздо большую жёсткость. Кальвин более решительно, чем Лютер, отверг христианское "предание", институт папства.
Из всех христианских таинств кальвинизм оставил лишь крещение и причащение, которые рассматриваются как символические обряды. В отличие от лютеранства кальвинизм отрицает представление о "присутствии" тела и крови Христа во время причащения. Кальвинизм радикально упростил культ, отвергнув священнические облачения, алтарь, свечи, иконы, крест.
Большое значение в кальвинизме имеет доктрина о предопределении, согласно которой Бог избрал одних людей к вечному блаженству, других - к погибели. Человек спасается потому, что избран к спасению и получает дар веры, рождается "свыше". Спасающая благодать избрания делает индивида органом исполнения замыслов Бога. Из этого учения вытекают характерные для кальвинизма принципы "мирского призвания" и "мирского аскетизма".
Кальвин учил, что человек в любое время и в любом месте находится на службе у живого Бога и несет строжайшую ответственность за предоставляемые ему Богом дары - время, здоровье, собственность. Жизнь должна пониматься не как наслаждение, а как исполнение долга и движение к цели, поставленной Богом. Признаком оправдания в кальвинизме становятся энергия и результаты усилий, способные свидетельствовать о действии в верующем человеке избравшего его Бога. Кальвинист должен верить, что успех в предпринимательстве может рассматриваться как свидетельство возможной избранности.