Анализ пропозиционально-семантической организации гнезда однокоренных слов с вершинным компонентом папа. Второе гнездовое пространство имеет вершинный компонент папа, значение которого соответствует первому значению вершинного слова отец («мужчина по отношению к детям»). Следовательно, в смысловой структуре дериватов получает актуализацию аспект «отец как родственное лицо» (папанька, папаня, папахен, папаша, папашенька, папашка, папенька, лапочка, папуля и др.). Мы видим, что большинство производных единиц, за исключением папашин, папин, по-папиному, имеет не мутационный, а модификационный тип семантики, который показывает, как человек относится к именуемому объекту (в данном случае к папе).
Стилистические пометы, сопровождающие толкования производной лексики в границах изучаемого гнездового единства, выявляют сферу, в которой применяются варианты именования (папаша -- прост., папашенька -- разг., папашка -- прост.), и указывают на эмоциональную окраску слова (папуля -- ласк., папочка -- ласк., папахен -- шутл.). В смысловой структуре обозначенных дериватов реализуется пропозиция характеризации (х «папа» наделён определенными свойствами Y), которая задает модель восприятия папы как субъекта.
Общие и специфические черты производной лексики в границах гнёзд однокоренных слов с вершинными компонентами отец и папа. Пропозициональные структуры, организуя смысловую структуру однокоренных производных единиц, демонстрируют ракурсы восприятия отца и папы в выявленных аспектах, соотносимых с функциональным и характеризующим аспектами номинации. Стоит отметить, что большинство однокоренных производных лексем (22), связанных отношениями мутационной деривации с лексемой отец, представляют отца в функциональном аспекте номинации: как лицо, наделенное культурно значимыми качествами, выполняющее определенным образом предписываемые ему обществом действия. Поскольку «словообразовательная семантика мутационного типа отражает отношения временной, функциональной, пространственной и другой смежности» [Резанова, 1996, с. 39], закономерной оказывается частеречная принадлежность однокоренных производных единиц, в совокупности определяющих семантическую специализацию гнездового пространства с вершинным компонентом отец.
Как было отмечено выше, членам гнезда однокоренных слов с вершинным компонентом отец свойственна неоднородная частеречная принадлежность. В составе 24 однокоренных производных единиц выделяется субстантивная лексика (безотцовщина, отечество, отцеубийство, отцеубийца, отцовство, отечество, отчизна, соотечественник, соотечественница), адъективная лексика (отецкий, отеческий, отечественный, отцов, отцовский, отческий, отчий, отчинный, праотцовский), адвербиальная лексика (отечески, по-отечески, по-отцовски).
Каждая группа производной лексики отражает, на наш взгляд, функциональную ипостась отца, особо значимую для русского народа. За субстантивами, в смысловой структуре которых происходит актуализация первого, второго, третьего и четвертого аспектов семантики исходного компонента отец, закрепляется семантическая сфера, связанная с обозначением ситуаций, в которых отец выступает субъектом действия. Вербализация качеств, признаков, свойственных отцу, осуществляется посредством адъективных наименований, в смысловой структуре которых актуализируются первые четыре аспекта семантики вершинного компонента отец. Адвербиальные лексемы характеризуют образ действий, совершаемых субъектом (отцом) -- участником ситуаций, регламентирующих его поведение по отношению к детям и иным родственникам. В смысловой структуре адвербиальных производных единиц наблюдается актуализация первого аспекта семантики исходной лексемы отец.
Мы видим, что семантические сферы, стоящие за производными однокоренными лексемами в рамках гнездовой общности с вершиной отец, выявляют многоаспектное представление отца через деривационные отношения. Это находит отражение в пропозициональном составе рассматриваемого гнезда (см. раздел 3). Пропозициональные структуры, вскрывающие на глубинном уровне включенность отца в культурно значимые ситуации, показывают модели его взаимодействия с другими участниками (например, отец может быть владельцем дома, который передается по наследству к детям; этим объясняется наличие в гнезде устаревшего производного слова «отчина»; а поскольку в определенных обстоятельствах дети воспитываются без отца, ребенка называют безотцовщиной2 и др.). Выполняя роль субъекта или объекта в пропозициональной структуре, компонент отец оказывается сопряженным с такими компонентами, как «результат», «признак», «субъект», «место».
Большинство однокоренных лексем, функционирующих в границах гнезда с вершинным компонентом папа, в отличие от однокоренных лексем, связанных с лексемой отец, репрезентируют субъекта в характеризующем аспекте. Папа предстает как родственное лицо, носитель определенных свойств и качеств. Этим можно объяснить частеречную принадлежность гнездовых однокоренных дериватов. Так, лексемы с модификационным типом семантики относятся к субстантивам (папаня, папашка, папенька и др.), лексемы с мутационным типом семантики -- к притяжательным адъективам (папин, папенькин) и наречию (по-папиному).
Если мутационная лексика показывает участие отца и папы в ситуациях взаимодействия с иными реалиями и субъектами (например, лексема «по-папиному», имея два ЛСВ, подчеркивает значимость поведения отца как образцового), то «производные модификационного словообразования служат одним из средств языковой прагматики, выражения отношения говорящего к действительности, адресату, условиям общения» [Резанова, 1996, с. 39]. Производные единицы папаня, папахен, папашка, папенька, папка, папуля, папочка, в смысловой структуре которых реализуется пропозиция характеризации, призваны передать те оттенки чувств и эмоции, которые вызывает папа как родственное лицо у носителей русского языка.
Получается, что семантические сферы, закрепленные за однокоренными производными единицами -- наименованиями отца и папы в разных аспектах, демонстрируют семантическую специализацию сопоставляемых гнездовых пространств. Ресурсы гнезд однокоренных слов с вершинами отец и папа позволяют общающимся людям не только назвать родственное лицо и обозначить его качества, образ действия, но и выразить оценочное отношение к нему.
Следует заключить, что пропозициональная и семантическая общность однокоренных лексем двух рассматриваемых гнезд обнаруживается на уровне представления отца и папы как субъектов родственных отношений: и отец, и папа воспринимаются как лица, которым присущи общие качества и свойства. Отличия связаны, во-первых, с количеством аспектов семантики исходных слов отец, папа, которые получили актуализацию в семантике однокоренных лексем в границах сопоставляемых гнезд; вовторых, с набором ситуаций, получивших пропозициональное оформление в смысловой структуре однокоренных лексем и определивших пропозициональный рисунок каждого из гнезд; в-третьих, с неодинаковой семантической специализацией, которая присуща однокоренным лексемам, связанным деривационными отношениями, в рамках гнезд.
Выводы
Анализ пропозиционально-семантического наполнения обоих разновершинных гнезд однокоренных слов позволил нам прийти к следующим выводам.
Каждое гнездовое единство содержит культурно значимую информацию об отце / папе в функциональном и характеризующем аспектах, дополняющих друг друга. Члены обоих гнезд, связанные отношениями деривации с вершинными компонентами, выявляют ракурсы осмысления отца, папы посредством пропозициональных структур. Каждая из выделенных пропозициональных структур демонстрирует участие отца и папы в определенных культурно значимых ситуациях. Набор ситуаций варьируется в зависимости от субъекта, участвующего в них. В смысловой структуре однокоренной лексики в рамках двух гнезд актуализируется общая ситуация «наличие или отсутствие отца у ребенка», в которой отец и папа выполняют роль субъекта. Другие ситуации, предполагающие участие отца и неучастие папы, определяют своеобразие пропозиционально-семантического устройства гнезд однокоренных слов с вершинами отец и папа. Описанные модели лексикографического представления исходного слова в системе производных от него слов отражают особенности мировосприятия русского народа.
Источники
1. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 томах / В. И. Даль. -- Москва : РИПОЛклассик, 2006. -- Т. 2. -- 784 с. -- Т. 3. -- 544 с.
2. Тихонов А. Н. Словообразовательный словарь русского языка : в 2 томах / А. Н. Тихонов. -- Москва : Русский язык, 1990. -- Т. 1--2.
3. Ширшов И. А. Толковый словообразовательный словарь русского языка : около 37000 слов, объединенных в 2000 словообразовательных гнёзд : комплексное описание русской лексики и словообразования / И. А. Ширшов. -- Москва : АСТ; Астрель ; Русские словари ; Ермак, 2004. -- 1022 с.
Литература
1. Альтман И. В. Особенности отглагольных гнёзд в русском языке / И. В. Альтман // Проблемы структурной лингвистики 1971. -- Москва : Наука, 1972. -- С. 245--257.
2. Араева Л. А. Словообразовательный тип как семантическая микросистема : суффиксальные субстантивы (на материале русских говоров) / Л. А. Араева. -- Кемерово : Кузбассвузиздат, 1994. -- 222 с.
3. Вендина Т. А. Русская языковая картина мира сквозь призму словообразования (макрокосм) / Т. А. Вендина. -- Москва : Индрик, 1998. -- 240 с.
4. Гинзбург Е. Л. Понятие словообразовательного гнезда / Е. Л. Гинзбург // Проблемы структуры слова и предложения. Ученые записки Пермского университета. -- Пермь : [б. и.], 1974. -- С. 35--40.
5. Грицай Л. А. Сопоставление мифологем «мать» и «отец» в русской и карельской фольклорной традиции [Электронный ресурс] / Л. А. Грицай // Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ «Грани познания». -- 2013. -- № 6 (26). -- Режим доступа : http://grani.vspu.ru/files/publics/1381298999.pdf.
6. Козырев В. А. Лексикография русского языка: век нынешний и век минувший. Монография / В. А. Козырев, В. Д. Черняк. -- Санкт-Петербург : Издательство РГПУ им. А. И. Герцена, 2015. -- 631 с.
7. Минский М. Фреймы для представления знаний [Электронный ресурс] / М. Минский. -- Москва : Энергия, 1979. -- Режим доступа : http://litresp.ru/chitat/ ru/%D0%9C/minskij-marvin/frejmi-dlya-predstavleniya-znanij.
8. Образцова М. Н. Когнитивно-дискурсивное описание гнезда однокоренных слов: на материале пчеловодческой лексики русских народных говоров : диссертация … кандидата филологических наук / М. Н. Образцова. -- Кемерово, 2013. -- 264 с.
9. Осадчий М. А. К вопросу о пропозиционально-фреймовом моделировании гнезда однокоренных слов / М. А. Осадчий // Природные и интеллектуальные ресурсы Сибири (Сибресурс-10 -- 2004). -- Томск : Издательство ТГУ, 2004. -- С. 318--322.
10. Осадчий М. А. Однокоренная лексика русских народных говоров: фреймовая структура гнезда / М. А. Осадчий. -- Москва : Книжный дом ЛИБРОКОМ, 2009. -- 304 с.
11. Проскурина А. В. Лингвострановедческий телеутско-русский словарь как способ лексикографического описания взаимосвязи языка, сознания и культуры телеутов [Электронный ресурс] / А. В. Проскурина // Ученые записки Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого. -- 2017. -- № 3 (11). -- Режим доступа : http://www.novsu.ru/file/1330562.
12. Резанова З. И. Функциональный аспект словообразования : русское производное имя / З. И. Резанова. -- Томск : Издательство ТГУ, 1996. -- 219 с.
13. Соболева П. А. Моделирование словообразования / П. А. Соболева // Проблемы структурной лингвистики 1971. -- Москва : Наука, 1972. -- С. 167--201.
14. Тихонов А. Н. О гнездовании слов / А. Н. Тихонов // Исследования по славянской филологии. -- Москва : Издательство Московского университета, 1974. -- С. 307--318.
15. Фан Я. Концепт «Семья» в русской и китайской языковых картинах мира / Я. Фан // Известия Томского политехнического университета. -- 2013. -- Т. 323. -- № 6. -- С. 250--254.
16. Цинхань Ч. Концепт «Семья» в русской культуре / Ч. Цинхань // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия Гуманитарные науки. -- 2017 (декабрь). -- № 12 (2). -- С. 138--142.