Статья: Промышленность по добыче и обработке полезных ископаемых в центрально-черноземной области: к вопросу о трудностях и перспективах развития в конце 1920-х – начале 1930-х гг

Данные Таблицы 2 показывают, что план поисковых разведок был выполнен лишь на 43,4%, а план промышленных разведок полностью сорван. Следует особо подчеркнуть, что невыполнение предписанного Москвой плана разведокрегиональная администрация в числе прочих возложила на ученых и специалистов по геологоразведке, а также на хозяйственные органы на местах.

Руководством областного совета народного хозяйства ЦЧО было отмечено «почти полное отсутствие внимания делу геологических разведок со стороны соответствующих организаций» [2, д. 25, л. 83]. При этом отмечалось, что «помимо областной организации, разведками занимались не одна, а несколько окружных организаций» [Там же, л. 84].

В итоге поиски «виновных в срыве разведок фосфоритов и недостаточно активной разведки каолинов, создавших угрозу исключения из планов строительства в Области фарфорофаянсового завода», привели к весьма прозрачным намекам на «вредительство» [Там же, л. 270]. Так, в документах отмечалось, что «в Орловском округе… искали глину для черепицы и не нашли, в то время как она, что называется, под боком лежала. В Козловском округе на участке в 20 га заложили 96 скважин (?!), которые не вскрыли глины. Впоследствии на том же участке снова закладывали скважины <…> и они уже вскрыли искомое» [4, с. 84]. Такие показатели партийное руководство ЦЧО в лице И. М. Варейкиса оценило как «вакханалию, бесцельную трату средств без достаточных оснований <…> требующих немедленного, решительного вмешательства» [Там же, с. 85].

Разумеется, дело было не в сознательном «вредительстве», а в чрезвычайно слабой материальнотехнической базе и отсутствии квалифицированных специалистов. Для исправления ситуации в 1929/30 г. при совнархозе ЦЧО было создано специальное бюро геологоразведок, на которое возложили задачу «изучения полезных ископаемых ЦЧО для подведения сырьевой базы под предприятия, намеченные к строительству по пятилетнему плану… и организации всех научных сил вокруг этой задачи» [5, с. 153-155].

Таким образом, главной задачей плана геологоразведочных работ на территории ЦЧО в 1929/30 г. стала подготовка сырьевой базы для интенсивного развития промышленности в регионе.

Созданное при совнархозе ЦЧО бюро геологоразведок вынуждено было признать, что «до сих пор почему-тоигнорировалось значение залежей железных руд на территории ЦЧО. В частности, недооценивалась важность Липецкого железорудного района, и наблюдалось стремление некоторых обесценить месторождения курских магнитных железняков» [12, с. 46]. В этой связи было решено активизировать геологоразведку полезныхископаемых на территории региона, сделав акцент на разведке непосредственно железных руд.

К концу 1930 г. достаточно подробно были обследованы три крупнейших на тот период железорудных района ЦЧО: северный - Липецкий, южный - Андреевско-Сергиевский, а также северо-западные и юго-западныетерритории КМА. Предварительная геологоразведка смежных с упомянутыми территориями районов показала наличие богатых рудоносных пластов на крайнем северо-западе ЦЧО - в районе Кром и Знаменки [15, с. 86-87].

Полученные результаты позволили включить в планы поиска, изучения и освоения железорудных месторождений ЦЧО на 1929/30 хозяйственный год следующие задачи: по КМА - более детально «изучить напредмет залежей железной руды район Старого Оскола через бурение 35-40 пробных скважин (буровые работы общей протяженностью 18 тыс. кв. метров). Включить в план закладку одной действующей шахты… для… ее постоянной эксплуатации». На эти работы отпускалось 3,7 млн руб. [12, с. 49-50]. По району Липецкого Поля предполагалось «продолжить промышленные разведки через закладки 2500 шурфов общей стоимостью работ около 2,5 млн. руб.» [4, с. 94].

Однако утвержденные планы не выполнялись. По мнению ученых и специалистов, одной из важнейших причин срыва запланированных показателей явилось систематическое распыление средств. Кроме того, несмотря на признание исключительной важности и своевременности активизации промышленного освоения железорудных богатств КМА, по решению администрации ЦЧО основной упор на рубеже 1920-1930-х гг. в регионе по-прежнему делали на освоение т.н. «неметаллических ископаемых», что отражено в данных Таблице 3.

Таблица 3. План разведок по «неметаллическим ископаемым» ЦЧО на 1929/30 г.[4, с. 92]

* промышленное развитие считалось «условно возможным»; ** по всем районам промышленных разведок.

Согласно данным Таблицы 3, за год предполагалось провести предварительную рекогносцировку в 133 точкахрегиона, начать поисковые работы - в 65, промышленную подготовку к разработке месторождений - в 48. Стоимость всех работ определялась в 500 тыс. руб. Следует отметить, что ученые и геологи считали данные работы «непропорционально объемными» и выражали серьезное сомнение в возможности их реализации встоль сжатые сроки. Однако хозяйственники региона жестко настаивали на необходимости сохранения явно завышенных показателей, исходя из уже запланированного строительства и ввода в эксплуатацию в1930-1931 гг.промышленных предприятий, под которые необходимо былоподвести сырьевую базу. Соотношение планов по вводу в эксплуатацию новых месторождений и предприятий иллюстрирует Таблица 4.

Таблица 4. Планы строительства новых заводов и ввода в строй новых месторождений по добыче и переработке минерального сырья на территории ЦЧО в 1930-1931 гг.[4, с. 92-93; 5, с. 152-153]

* все 8 планируемых для ввода в эксплуатацию месторождений огнеупорных глин в 1930 г. использовались и для произ-водства черепицы, красного и клинкерного кирпича.

Из данных Таблицы 4 следует, что запланированные к вводу 47 промышленных предприятий могли начать работу лишь в том случае, если в эксплуатацию были бы заблаговременно введены 59 новых сырьевых месторождений. Планово-хозяйственные органы ЦЧО считали, что такое соотношение показателей (приих выполнении) удовлетворяло бы потребности промышленности стройматериалов региона на 1930-1931 гг. И создавало определенный резерв для наращивания промышленных мощностей ЦЧО на завершающий период первой пятилетки (1932-1933 гг.).

Как показала практика, заложенное в планах завышение объемов разведки полезных ископаемых, темпов строительства и ввода в эксплуатацию добывающих и перерабатывающих предприятий, привели к полному срыву планов. В конце 1930 г. региональные хозяйственные структуры вынуждены были признать, что «несколько улучшилась… лишь ситуация с кадрами, но… к сожалению <…>мы почти ничего не добились поразведочным и геодезическим инструментам» [Там же, с. 93].

С учетом создавшегося положения политическому руководству ЦЧО в лице первого секретаряобкома ВКП(б)И. М. Варейкиса учеными и хозяйственниками задавались весьма «крамольные» для того времени вопросы: «Реален ли… утвержденный план? Нет ли симптомов, грозящих его срыву?».

Отвечая на них, руководители ЦЧО вынуждены были признать, что «да, опасность срыва есть, поскольку ко второй половине отчетного 1930 г. оказалось выполнено лишь 34,7% от запланированных показателей». При этом отмечалось, что геологоразведка шла в основном по «неметаллическим ископаемым… да и то лишьпо фосфоритам и огнеупорным глинам, поскольку другие ископаемые требуют более точной постановки разведывательных работ» [Там же, с. 94].

В план были включены также масштабные работы по разведке каменноугольных месторождений, «в том числе пробивка в 1930 г. не менее 7 глубоких скважин (стоимостью 410 тыс. руб.). Одновременно продолжалась разведка гранитов, мергелей, латнинских глин с составлением геологических карт их залегания (стоимостью работ 102 тыс. руб.). Шло расширение разведки фосфоритов и торфа (стоимостью более 300 тыс. руб.)» [1, д. 29, л. 7, 8].

Поэтому планы по дополнительной «закладке 35-45 пробных скважин, строительству и вводу в эксплуатацию одной действующей шахты в районе Старого Оскола (стоимостью 3,7 млн. руб.), а также бурение врайоне Липецкого месторождения 1 тыс. шурфов (стоимостью 2,5 млн. руб.)» были признаны хозяйственниками «невыполнимыми» [Там же, л. 1, 4].

Анализируя сложившуюся ситуацию, ученые и хозяйственники пришли к выводу, что «даже если работать втри-четыре раза интенсивнее, чем до сих пор, но безизменения самой методологии разведок, то вряд ли мы справимся с этой работой в срок» [Там же, л. 9]. Освоить за один 1930 год в общей сложности более 7,5 млн руб. в ЦЧО не представлялось возможным.

Для исправления ситуации специалисты предлагали изменить методологию практического решения проблемы.

Во-первых, было отмечено, что на территории ЦЧО с начала 1920-х гг. не менее десяти организаций центрального и местного значения вели работы, часто дублируя друг друга. Предлагалось поставить вопрос об объединении всех геологических разведок в единый центр и организовать единый научно-исследовательский институт с приданием ему оперативных функций.

Во-вторых, решено было значительно упростить практику геологоразведок и обработку их результатов «за счет исключения из процесса закладки пробных скважин, то есть… обойтись закладкой одних шурфов» [4, с. 94].

В-третьих, вместо «дорогостоящих и очень долго выполняемых» заказов на испытания материала в специальных лабораториях за пределами ЦЧО предлагалось «приспособить какой-нибудь небольшой заводик вобласти… что удешевило бы и… ускорило дело подготовки сырьевой базы для заводов» [Там же, с. 95].

Как показали дальнейшие события, эффективность данных предложений первоначально была подвергнута критике лоббирующими ведомственные интересы организациями. Однако в условиях резкого ускорения процесса индустриальной модернизации СССР в первой половине 1930-х годов предложения совершенствовать логистику геологических разведок с целью активизации освоения месторождений в районе КМА были признаны приоритетными.

В целом, после острых дискуссий 1920-х - начала 1930-х годов партийно-государственное руководство региона признало, что «промышленная разработка и освоение не поддающихся учету колоссальных нетронутых богатств недр области… станет ключом индустриализации ЦЧО и коренным образом изменит экономику края» [Там же, с. 82]. В этой связи главной задачей плана геологоразведочных работ на территории ЦЧОкначалу 1930-х годов становится подготовка сырьевой базы для интенсивногоразвития промышленности. И стратегический курс на всемерное расширение промышленного освоения, прежде всего, железорудных месторождений КМА, со значительной опорой на внутренние ресурсы региона был принят к практической реализацииполитическим руководством как в центре страны, так и в Центральном Черноземье.

Список литературы

1. Государственный архив Воронежской области (ГАВО).Ф. Р-1439. Оп. 1.

2. ГАВО.Ф. Р-1439. Оп. 3.

3. ГАВО.Ф. Р-1439. Оп. 4.

4. Елистратов В.К изучению полезных ископаемых ЦЧО // Хозяйство Ц.Ч.О. 1930. № 3-4. С. 82-95.5.К контрольным цифрам хозяйства ЦЧО на 29-30 г.Из итогов истекшего года // Хозяйство Ц.Ч.О. 1929. № 10-11. С. 149-158.