В подписанном Романовым секретном приказе по Спорткомитету от 31 декабря 1947 г. тренировки и соревнования элитных спортсменов (членов и кандидатов в сборные команды СССР) были признаны «работой». Называя негативные явления, проявлявшиеся при выдаче окладов через советы спортивных обществ (недостаток средств на местах, несвоевременные выплаты, нарушение секретности), председатель Спорткомитета констатировал: «Всё это приводит к тому, что лучшим спортсменам не создаются необходимые условия для работы»Там же, д. 15, л. 188.. Однако таковой признавались занятия спортом пока лишь в рамках спортивного ведомства, так как ни в ЦК, ни в Совете министров СССР не был утверждён новый статус мастеров спорта.
Введение персональных и штатно-должностных окладов для спортсменов в 1947 г. стало важным шагом на пути признания за ними профессионального статуса: кроме денежного содержания впервые были оговорены их права и обязанности. В 1950 г. Аполлонов (как председатель Спорткомитета) информировал Ворошилова, что «основными обязанностями каждого из спортсменов, зачисляемых в штаты, установлено: ведение систематической тренировки в целях повышения спортивно-технических достижений, повышение образовательного уровня (учёба, по преимуществу в одном из физкультурных учебных заведений) и передача своего спортивного опыта молодёжи»Там же, д. 57, л. 35..
Согласно стенограмме совещания у секретаря ЦК ВКП(б) М.А. Суслова (апрель 1948 г.) руководители Спорткомитета, выбивая для спортсменов штатные ставки (по традиции второй половины 1930-х гг. именуемые «спортивные стипендии») и продвигая процесс признания их труда профессиональным занятием, вынуждены были придерживаться официальной риторики, подыгрывая высшему начальству. Процесс легализации спортивного профессионализма вызывал недовольство секретарей ЦК ВЛКСМ, а также представителей среднего звена номенклатуры из Совета министров и ЦК ВКП(б) (КПСС) - бюрократического фильтра между Спорткомитетом и верховной властью. К тому же в ЦК партии спорт курировали в основном далёкие от него сотрудники управления пропаганды и агитации. Руководство Спорткомитета время от времени убеждало своё начальство в отсутствии в СССР профессиональных спортсменов: «Растущий уровень спорта требует упорной работы над повышением достижений. Участники сборных команд в течение трёх-четырёх лет, когда им удаётся достичь и поддерживать наиболее высокие результаты для выступления на международных соревнованиях, нуждаются на это время в освобождении от работы. Таким образом, персональный оклад спортсмена - не профессиональный заработок, а необходимый на время пребывания в сборной команде страны источник, возмещающий заработную плату»Там же, д. 204, л. 39--40..
Что на самом деле имели в виду руководители советского спорта, делая такой вывод, достоверно установить невозможно. Пытались ли они своими уверениями обмануть советскую партийно-комсомольскую номенклатуру или же верили в то, что говорили? Вероятно, одни из них искренне считали, что спорт не является профессией, поскольку ежегодно после чемпионатов СССР Спорткомитет утверждал должностные оклады, производя ротацию атлетов, которые после окончания выступления за сборную или за клуб меняли сферу деятельности. Думается, таких наивных дилетантов было немного. Большинство составляли те, кто имели собственное спортивное прошлое или много общались со спортсменами, тренерами в неформальной обстановке, понимая, что утверждение об отсутствии профессионального спорта в СССР есть не что иное, как лукавство. Отстояв смену у станка, человек не мог по вечерам проводить многочасовые интенсивные тренировки, позволявшие ему совершенствовать своё спортивное мастерство. Тем более что в эти годы постепенно утверждался другой алгоритм тренировок: два занятия в день, что позволяло увеличить интенсивность физических нагрузок спортсмена.
Партийно-государственное руководство СССР утверждало всё в спортивной сфере (от штатного расписания команд до размеров суточных выезжавших в ту или иную страну атлетов, тренеров, чиновников). Однако в её повседневные проблемы оно, обременённое многочисленными обязанностями, не вникало, его интересовала лишь целесообразность участия советских спортсменов в международных стартах, а также воспитательное значение спорта. Между спортивными функционерами и властью словно существовала негласная «конвенция»: первые «честно» заявляли, что профессионального спорта в стране нет, вторые делали вид, что этому верят. Руководство Спорткомитета иногда пыталось ненавязчиво донести до советских вождей информацию (в том числе с помощью обзоров зарубежной прессы), что на Западе советский спорт всё равно считают профессиональным, что не такой уж большой порок. В этой связи особым подарком для Спорткомитета в канун подготовки к XV Олимпийским играм в Хельсинки (19 июля - 3 августа 1952 г.) стало письмо в «Таймс» (перепечатанное бельгийской газетой «Ле спор») первого заместителя Верховного главнокомандующего Объединёнными силами НАТО в Европе британского фельдмаршала Б.Л. Монтгомери. Он призвал сделать игры открытыми для всех сильнейших спортсменов без различия их статуса - для любителей и профессионалов. Констатировав, что в СССР нет и не может быть любительского спорта, Монтгомери приветствовал решение Международного олимпийского комитета (МОК) допустить советских атлетов на Олимпийские игры как важный шаг, способствующий сближению Востока и Запада, «чтобы помешать нам встретиться на поле битвы»РГАСПИ, ф. 17, оп. 132, д. 571, л. 91-93..
Отмечу, что обстановка холодной войны не сразу сказалась на политической линии и риторике руководителей Спорткомитета относительно спорта высших достижений. Во второй половине 1940-х гг. спортивные боссы обосновывали актуальность предоставления окладов выдающимся мастерам и членам (кандидатам) в сборную СССР «производственной необходимостью» - созданием условий для успешной подготовки к международным стартам, а также пропагандистским значением советских побед в любых соревнованиях вне зависимости от их масштаба и силы соперников. В процессе подготовки к Олимпийским играм 1952 и особенно 1956 гг. руководители Спорткомитета мотивировали выделение дополнительных ставок для спортсменов и тренеров противостоянием с западными странами, прежде всего с США. Так, в записке Министерства здравоохранения СССР (Спорткомитет был в его составе в 1953 г. - начале 1954 г.) председателю Совета министров СССР Г.М. Маленкову указывалось: «В капиталистических странах, особенно в США, буржуазные спортивные организации широко практикуют создание команд по видам спорта при высших учебных заведениях, которые содержат на специальной оплате... В настоящее время спортивные организации США принимают дополнительные меры по вербовке высококвалифицированных спортсменов в американские команды, организуя переезды лучших спортсменов и тренеров Европы и Азии в США. Всё это делается с одной целью, чтобы не допустить победы советских спортсменов на мировых первенствах»ГА РФ, ф. 7576, оп. 29, д. 120, л. 50..
Воспользоваться практикой «натурализации» спортсменов из других стран в те годы было абсолютно невозможно. Однако упоминание об особенностях подготовки к Олимпийским играм в США позволяло поставить вопрос о том, чтобы партия и правительство СССР сделали всё возможное для появления в стране высококлассных спортсменов (предоставило стадионы, деньги, инвентарь, медико-фармакологическое обеспечение и т.д.). Романов (с 1951 г. - вновь руководитель Спорткомитета) так обусловил направленную в ноябре 1955 г. в Совет министров СССР просьбу о «дополнительных ставках»: «Чтобы обеспечить подготовку своих спортсменов к Олимпиаде, правительство США возложило эту работу на военное ведомство, которое собирает лучших спортсменов в армию, где они кроме спортивной подготовки ничем не занимаются. Кроме того, в США имеются сотни профессиональных команд по хоккею, баскетболу, а спортсмены - легкоатлеты, пловцы, штангисты, боксёры и по другим видам спорта содержатся в массовом количестве на специальной оплате в колледжах и других учебных заведениях. По этому же пути сейчас идут в Англии, Франции, Швеции и других странах»Там же, д. 158, л. 153..
Аргументация главы Спорткомитета выдержана в «лучших» традициях советской пропаганды, когда факты беззастенчиво смешивались с откровенной ложью. Число профессиональных команд по баскетболу и хоккею было завышено на порядок (вместо реальных «десятков» команд - «сотни»), а главное, Романов прекрасно знал, что ни НБА, ни НХЛ не отправили бы своих игроков ни на Олимпийские игры, ни на чемпионаты мира. Да и игроки профессиональных лиг не могли в те годы участвовать в Олимпийских играх из-за жёсткого определения статуса «любительства». Однако Романов намеренно исказил информацию (надеясь, что в Совете министров не обратят на это внимания) ради благой цели - «обеспокоить» вождей спортивной мощью США, чтобы «выбить» дополнительные ставки для спортсменов и тренеров.
Со временем у спортивных чиновников появился и другой аргумент: «В странах народной демократии сборные команды по видам спорта находятся на государственном обеспечении». Особенно заметными стали достижения «маленькой» Венгрии. На Олимпийских играх 1948 г. в Лондоне она разделила по числу золотых (10) наград 3-4 место с Францией, ещё успешнее выступила на следующих играх в Хельсинки, где заняла третье место в неофициальном командном зачёте, завоевав 16 золотых медалей, всего на 6 меньше, чем СССР.
Следующим важным шагом в деле признания за спортсменами профессионального статуса стало принятое в 1954 г. «Положение о мастерах спорта и особо выдающихся спортсменах, входящих в состав сборных команд СССР, зачисляемых на штатные должности комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР». В нём права и обязанности спортсменов определялись более детально. Если в положении от 14 марта 1950 г. на ДСО возлагалась забота о трудоустройстве мастеров, завершивших спортивную карьеру, то теперь уточнялось, что «в случае возвращения спортсменов после отчисления со штатных должностей на прежнее место работы им сохраняется непрерывность трудового стажа». Но самое главное - в новом положении был пункт, свидетельствовавший о значительном прогрессе в деле юридического признания за спортсменами профессионального статуса: «Изложенные в п. 9 настоящего положения обязанности спортсменов, зачисленных на штатные должности, рассматриваются как выполнение ими служебных обязанностей в соответствии с действующим в СССР законодательством о труде»Там же, д. 130, л. 102..
И всё же уровень социальной защищённости спортсменов оставался низким. Пока они находились на окладах комитета или ДСО, занятия спортом признавались их основной трудовой деятельностью, на них распространялось законодательство о труде (предоставление ежегодного отпуска, бесплатное медицинское обслуживание, оплата больничных листов в случае болезни или травмы). Но после прекращения выступлений за сборные команды страны атлеты утрачивали немалую часть этих прав. В рассматриваемый период руководители советского спорта вели упорную борьбу с приверженцами псевдосоциалистических догм. Об этом свидетельствует отношение, направленное Н.Н. Романовым председателю ВЦСПС Н.М. Швернику (после смерти Сталина «перемещённому на профсоюзы» с поста председателя Президиума Верховного совета СССР). В документе сообщалось, что спортсмены после возвращения из состава сборной команды СССР на прежние места работы «оказывались в затруднительном положении в части оформления их правового положения за время пребывания в штате спортивных организаций». Не сохранялся непрерывный стаж работы каждого за время пребывания на персональных окладах в составе сборных команд. Романов напомнил Швернику, что эта проблема, озвученная ещё в августе 1949 г., до сих пор не решена. В результате глава ВЦСПС в условиях только начинавшейся либерализации проявил решительность, и в 1954 г. пребывание спортсмена на персональном окладе в сборной признали частью его непрерывного трудового стажаТам же, д. 118, л. 20--21..
Однако не все наболевшие вопросы удалось решить (даже относительно членов сборной страны). В записке, направленной в ЦК КПСС в августе 1958 г., Романов заявил о проблеме инвалидности, наступавшей вследствие спортивных травм, предложив отнести их «к трудовому увечью»Там же, д. 204, л. 41.. Из контекста записки следует, что речь шла лишь об атлетах, зачисленных на персональные оклады.
После признания за спортсменами права на пенсию по инвалидности в случае получения травмы, повлекшей потерю трудоспособности, можно считать, что растянувшийся на годы процесс оформления их профессионального статуса в основном завершился. Хотя данный статус имел временный легальный, но не публичный, а секретный характер, это не меняло его сути. В Советском Союзе была небольшая номенклатура профессий (от артистов балета до военнослужащих), представители которых заканчивали свою основную деятельность задолго до наступления пенсионного возраста. От этих групп граждан спортсмены отличались лишь непризнанием за ними права на получение пенсии по трудовому стажу на льготных условиях, что не вызывало возражений ни у атлетов, ни у спортивных руководителей.
Имело место и негативное воздействие холодной войны на процесс профессионализации спорта в Советском Союзе. В 1948 г. по незначительному поводу (поражения в товарищеских играх футбольных клубов и неудачное выступление конькобежцев на чемпионате мира) были отправлены в отставку председатель Спорткомитета Романов и несколько ответственных чиновников этого ведомства. В итоге возглавлявшие его лица (сначала Аполлонов, а затем вновь сменивший его Романов) стали перестраховываться, отказываясь отправлять на международные соревнования советских спортсменов в случае малейших сомнений в их победе. Такая практика привела к тому, что некоторые виды спорта вообще перестали культивироваться в СССР, а представители других не имели возможности соревноваться с зарубежными соперниками и совершенствоваться на мировом уровне.
В 1948 г. на совещании у Суслова Михайлов заявил, что в политике Спорткомитета в сфере большого спорта было сделано много ошибок. Например, он предоставлял стипендии мастерам спорта, достигшим «преклонного» для спорта возраста, и материально не поддерживал молодых атлетов, с которыми связывались будущие успехи. В результате этой критики были сокращены ставки для выдающихся мастеров, получавших от 2 до 3 тыс. руб., что позволило ввести дополнительные ставки для молодёжи, стремившейся в сборные команды.