Профанное и сакральное в смене «времен суток» европейской истории
Казаков Евгений Федорович
В статье исследуются этапы европейской истории, соотносящиеся со сменой времен суток. Материалом для исследования служат образы европейского изобразительного искусства и литературы. Способами исследования предстают сравнительно-исторический анализ и метод вчувствования (предложенный «философией жизни») для постижения образов искусства. Смена времен суток в материальном и духовном мире обусловлена движением профанного и метафизического (сакрального и инфернального) солнц. Основанием для идентификации времен суток предстает степень определенности, отчетливости явлений профанного и метафизического (на примере моральных и религиозных представлений) миров. «Предрассветом» европейской истории является синкретичная первобытность: контуры предметов профанного и метафизического миров только начинают проступать. «Рассветом» выступает Античность: отчетливость явлений повышается, но сохраняется их слабая отдифференцированность друг от друга. Метафизическим «полднем» (и продолжающимся профанным «рассветом») предстает Средневековье, когда морально-религиозные представления достигают отчетливости.
Сакральное солнце (олицетворением которого выступает образ Владимирской Богоматери) достигает апогея (утверждается «светлое» Средневековье); инфернальное солнце не достигает подобной степени яркости. Духовные «сумерки» возникают в эпоху Ренессанса, начинается «век сфумато». Инфернальное солнце (олицетворением которого является леонардовская «Джоконда») становится ярче сакрального. Профанное солнце светит все сильнее. Метафизические «сумерки Просвещения» сгущаются, солнце сакральности (как и инфернальное солнце) меркнет. Начинается метафизическая «ночь». Зато профанное солнце светит в полную силу, приближаясь к «полуденности», затмевая метафизическое. В XIX- XX веках профанное солнце проходит фазу «полуденности», вступая в постмодернистскую «ночную рассеянность». В «долгой метафизической ночи» начинает брезжить новый «рассвет». Актуализируется и инфернальное солнце (олицетворением которого является, например, «Ангел домашнего очага» М. Эрнста), и сакральное солнце (олицетворением его является, например, образ Христа в «Тайной вечере» С. Дали). Начинает нарастать степень противостояния метафизических «полюсов», не достигающая, однако, былой напряженности.
Ключевые слова: история, искусство, профанное, метафизическое, духовное, материальное, сакральное, инфернальное.
Profane and sacred in the change of the times of day of European history
The article examines the stages of European history, correlated with the change of times of day. The material for the study is the images of European fine art and literature. The methods of research are comparative historical analysis and the method of feeling (proposed by the philosophy of life) for comprehending the images of art. The change of the time of day in the material and spiritual world is caused by the movement of profane and metaphysical (sacred and infernal) suns. The basis for the identification of the times of day is the degree of certainty, distinctness of the phenomena of the profane and metaphysical (by the example of moral and religious ideas) of the world. The dawn of European history is syncretic primitiveness: the contours of the objects of the profane and metaphysical worlds are just beginning to emerge. The dawn is antiquity: the distinctness of phenomena increases, but their weak differentiation from each other remains.
The profane dawn begins to outpace the metaphysical one. The Middle Ages appears as a metaphysical noon (and a continuing profane dawn), when moral and religious ideas reach absoluteness. The sacred sun (personified by the image of the Vladimir Mother of God) reaches its apogee (the bright Middle Ages is claimed); the infernal sun does not reach a similar degree of brightness. Spiritual twilight arises in the era of the late (dark) Middle Ages and Renaissance, the age of sfumato begins. The infernal sun (personified by Leonard's Gioconda) becomes brighter than the sacred. The profane sun is shining more and more. The metaphysical twilight of Enlightenment is thickening, the sun of sacredness (like the infernal sun) is fading. The metaphysical night begins. But the profane sun shines in full force, approaching noon, eclipsing the metaphysical. In the 19th-20th centuries, the profane sun passes through the phase of noonday, entering the postmodern nocturnal distraction. In the long metaphysical night a new dawn begins to dawn. The infernal sun is also actualized (personified by the Angel M. Ernst) and the sacred sun (personified by the image of Christ from the Last Supper by S. Dali). The degree of confrontation between the metaphysical poles begins to grow, however, it does not reach the medieval tension.
Keywords: history, art, profane, metaphysical, spiritual, material, sacred, infernal.
Циклическая концепция истории известна достаточно давно. Так, О. Шпенглер соотносит этапы истории со сменой времен года [18, с. 52-53]. Намечено у него и соотнесение исторических этапов с временами суток: «утром», «полднем», «сумерками» и «ночью». В статье представлена попытка взгляда на историю как смену времен суток. Предметом исследования является европейская история. Материалом для проведения исследования послужили произведения изобразительного искусства и художественной литературы. Представленные на всех этапах, от глубокой древности до современности, произведения изобразительного искусства позволяют выстроить целостный взгляд на европейский исторический процесс в его непрерывности. Адекватным для исследования образов искусства предстает метод «вчувствования» («понимания»), разработанный «философами жизни» В. Дильтеем, Г. Зиммелем, О. Шпенглером. Для определения своеобразия исторических этапов, отличения их друг от друга используется сравнительно-исторический подход.
Смена времен суток связана с движением солнца. Наличие профанного и метафизического миров дает основание говорить соответственно о профанном и метафизическом солнцах. Профанное солнце - это реалистически-рациональный взгляд на мир, развертывающийся от обыденного познания к научному, движущийся от ощущений (зрения, слуха, вкуса, обоняния, тактильности) к рассудку (в кантовском понимании как способности познания конечного, относительного и временного). Профанное солнце познает- освещает в большей степени материальный мир.
Метафизическое солнце - это движение познания от чувства к разуму (в кантовском понимании как способности познания бесконечного, абсолютного, вечного), включающее в себя также сверхчувственное и иррациональное постижение мира. Чувства в какой-то мере исходят из ощущений, но в определенной мере существуют (как и разум) автономно от них. Это - чувственно-сверхчувственные переживания (моральные, эстетические, религиозные), рационально-иррациональные восприятия, выходящие за границы ощущений, стремящиеся заглянуть за видимую, осязаемую материальную поверхность. Метафизическое солнце познает-освещает и материальный, и духовный миры. С точки зрения христианства, чувства и разум могут «потемнеть», исказиться («скаженный человек»), затуманиться, пропитаться злом, превратившись в «темные» чувства и «падший, потемневший» разум [15, с. 198]. Исходя из этого, правомерно выделять светлое (сакральное) метафизическое солнце и темное (инфернальное) метафизическое солнце. С первых ступеней истории на небосводе человеческой вселенной восходят профанное, сакральное и инфернальное солнца.
Проблески метафизического начинают пробиваться сквозь профанный свет в глубокой древности (появляются первые ростки чувства красоты, начальные религиозные представления) [21, р. 11]. О. Шпенглер определяет первобытную культуру как «предрассветную» [18, с. 61]. Из пустынного «ночного» небытия начинают постепенно проступать контуры мира, сначала хаотичные (наскальные «первобытные макароны»). И вдруг в какой-то момент из неопределенности этого сумбура начинает проступать первая робкая упорядоченность: появляются контуры зверей (например, оленя) и человека. Но себетождественное «ночное» единообразие (с едва проступающей внутренней различенностью) еще господствует: доминирует синкретичность мироустройства и мировосприятия, очертания реальности еще слабы и мало отчетливы. В доминирующем «ночном сознании» [14, с. 42] появляются первые табу, оформляются начальные представления о долге, равенстве, справедливости [10]. Одновременно с сакральным солнцем (охраняющие, помогающие преддобрые духи и души) пробуждается инфернальное солнце (разрушающие, мешающие пред- злые духи и души). Актуализируется профанное солнце: возможность ориентироваться-выживать в природно-человеческом мире, рефлексируя происходящие процессы. Первобытность - это «пред- рассвет» всех трех солнц.
С рождением античной культуры начинается «рассвет» европейской истории, восприятие мира становится более определенным и отчетливым. Однако доминирует еще «мягкость» контуров (что, например, нашло выражение в округлых линиях скульптур и колонн). Лица греческих статуй - более «расплывчатые», чем тела; представая вариациями на тему одного идеально-неопределенного лица; общее здесь явно преобладает над единичным. У статуй глаза есть, а взгляда нет, что «делает их глаза слепыми» [18, с. 46]. Глаза (в целом лицо) предстают пока еще «мутным зеркалом души». Рельеф торса (предстающего лицом тела) прорисован гораздо отчетливее, чем лицо головы. Телесное - более проснувшееся, чем душевное. Метафизические контуры мира еще недостаточно отчетливы. Среди множества олимпийских богов ни один не представал носителем абсолютного блага. Постепенно начинает проступать, пока еще «сумеречное», «рассеянное» представление о высшем божестве, «боге над богами», называемом «неведомым» [13]. С точки зрения Аристотеля, миром правит Бог, предстающий Благом. Таковым не мог быть Зевс, сочетающий в себе «свет» и «тьму». Предназначение человека виделось Аристотелю в помощи Богу в благоустройстве мира. Проблемы морали все чаще попадают в круг размышлений человека. «Всю жизнь я стремился понять, почему человек, зная, что такое добро, совершает зло», - говорил Сократ [17, с. 92].
Метафизические солнца еще продолжают пробуждаться (что выражается в отсутствии абсолютных моральных ценностей). Античная культура (что символично выражено в судьбе Икара) стремилась к профанному солнцу (физическое в человеке тянется к физическому в мире). Телесное в человеке еще в значительной степени было сращено с природной телесностью (о чем свидетельствует ряд антропозооморфных образов: кентавры, Сатир, Горгона). Оно было еще достаточно «тяжелым», косным, притягивающим к физическому миру.
Профанное солнце стремится к апогею (о чем говорит четко прорисованная телесная поверхность скульптур богов и атлетов). История тела (как поверхности) подходит к завершению, добавить что-то принципиальное к его описанию уже трудно [11, с. 118]. Профанное солнце может увидеть только физическое в человеке, телесное под его взором оказывается и снаружи, и внутри. Г. Гегель писал, что форма и содержание в греческом искусстве адекватны [6, с. 128]. Человек предстает как тотальная телесность. История тела опережает историю души (за лицом тела почти не видно лица души). Метафизические солнца еще остаются в большой степени тождественными (нет абсолютных моральных норм), но их различенность усиливается. Все более определенными становятся взгляды на добро (понимаемое как долг, справедливость, преданность, самообладание, мужество, равенство) и зло (трактуемое как выгода, трусость, неравенство, эгоизм) [8, с. 48-49].
Средневековая культура - «полуденная», сакральное солнце достигает своего зенита. В искусстве это выражено, прежде всего, в иконописи, где контуры предметов предельно четкие, цвет чист, краски яркие, без полутонов, тени отсутствуют (см., напр., византийскую икону Владимирской Богородицы - один из самых одухотворенных образов мирового искусства) [11, с. 143]. Тело «исчезло» за одеждами (ее складки не повторяют линии тела). Обнаженными остаются лишь лицо, кисти рук и ступни ног. Лицо на иконах превращается в лик, глаза - в очи, в которых открывается духовная бесконечность. Христиане - «икары Средневековья» - стремятся приблизиться уже не к профанному, а к сакральному солнцу (которым предстает Бог). Это солнце (в отличие от профанного) при приближении к нему не убивает, а обоживает, оживотворяет.
В христианской культуре Бог предстает высшим моральным законом, абсолютным благом. Образ Христа являет собой земное воплощение божественного, безупречное с точки зрения нравственности (см. византийскую икону Христос Пантократор; мозаичный образ Христа в Софии Константинопольской). Безукоризненную мораль олицетворяет собой и образ Богородицы, в котором присутствуют милосердие, смирение, сострадание. Нормы морали обретают безусловный характер, представления о добре и зле отграничиваются друг от друга со всей определенностью: «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5: 33-37) [4, с. 243]. Сакральное солнце достигает своего апогея. Выражением этого предстает актуализация абсолютных моральных ценностей в священных ликах и четкая вербализация их в библейских заповедях. Различенность метафизических солнц, переходящая в их контрастную поляризацию, «побеждает» господствовавшую на предыдущих этапах тождественность. Отчетливо отделяясь друг от друга, сакральное и инфернальное (представленное в виде темных потусторонних сил) солнца вступают в открытое противостояние [1, с. 111-112].
Сакральное солнце олицетворяется божественными образами, образами святых и праведников. Инфернальное солнце олицетворяется образами Люцифера, демонов, бесов, чертей. На иконах, мозаиках, фресках с изображениями божественных ликов инфернальные образы отсутствуют. Потому что, с точки зрения христианства, в мире нет силы, равной Богу. Инфернальные образы появляются нередко в изображениях святых (Георгия Победоносца, Антония, Никиты Бесогона, Марины Антиохийской). Это дает основание говорить о неоднопорядковости метафизических солнц: инфернальное солнце сопрягается не с горней, а с дольней частью сакрального солнца. Противостояние метафизических солнц происходит в дольнем мире (где и пребывает «князь мира сего»). Только в годы пребывания Сына Божьего на земле происходит непосредственное «столкновение» метафизических «полюсов» (Христа и Антихриста).
Инфернальное солнце - не бытийственно, оно существует лишь как отражение-антипод сакрального солнца. Его можно сравнить с «ночным светилом» - Луной. Это - квазисолнце, обманывающее своим «светом», не согревающее, не спасающее, а вводящее в иллюзию, уводящее от подлинного (сакрального) солнца и в конечном счете поглощающее, губящее. Достигнутый апогей сакрального солнца дает основание считать Средневековье высшим этапом в развитии европейской культуры [16, с. 87]. В период Средневековья духовное солнце европейской истории достигает «полдня». Данный период, исходя из этого, правомерно определить светлыми веками. Однако, начиная с Ф. Петрарки, это время чаще называют «темными веками». Эта дефиниция вошла в оборот в период завершения Средневековья, когда усиление профанного солнца (при одновременном затухании сакрального) воспринималось как общее просветление культуры (в светском ее понимании). Профанное солнце начинает затмевать, подменять сакральное, но это остается незамеченным в силу общей десакрализации культуры.
В период Ренессанса начинают сгущаться сакральные «сумерки». Одним из первых это почувствовал Леонардо да Винчи, начавший использовать в живописи прием сфумато (сглаживание, смягчение очертаний предметов, использование размытых светоцветовых полутонов). Период Ренессанса, исходя из этого, можно определить как «век сфумато». Начинается закат сакрального солнца. И, как бывает в это время суток, из предметов выходят все более густеющие, удлиняющиеся тени. Отчетливость контуров мира теряется, человек все более вынужден двигаться «наугад», «на ощупь» (см., напр., «Слепцов» П. Брейгеля). Происходит духовное остужение (в живописи цвет приобретает туманно-сероватые оттенки); священные лики начинают обмирщаться. Чем слабее сакральное солнце, тем «холоднее» в душе (впервые появляются зимние пейзажи, напр., у П. Брейгеля). Икары Античности опять начинают свой обреченный полет («Падение Икара» П. Брейгеля).