б) изложить ч. 2 ст. 115 УПК РФ в следующей редакции: «2. Наложение ареста на имущество состоит в принятии мер к сохранности имущества от сокрытия, растраты или иного отчуждения, в том числе запрете, адресованном собственнику или владельцу имущества или иному физическому или юридическому лицу, у которого находится имущество, распоряжаться и в необходимым случаях пользоваться им, либо в запрещении регистрационным органам разрешать сделки с арестованным имуществом, либо в изъятии имущества и передачи его на хранение лицам, которые должны быть предупреждены об головной ответственности за неисполнение судебного решения».
в) дополнить ст. 115 УПК РФ:
частью 2-1 следующего содержания: «2-1. Суд рассматривает ходатайство в порядке, установленном статьей 165 УПК РФ. При решении вопроса о наложении ареста на имущество для обеспечения возможной конфискации суд должен указать на конкретные фактические обстоятельства, на основании которых он принял такое решение».
частью десятой в следующей редакции: «10. По ходатайству гражданского истца либо других заинтересованных лиц суд вправе продлить действие наложенного на имущество ареста и после прекращения производства по уголовному делу на срок, не превышающий один месяц».
В качестве оснований отмены наложения ареста на имущество следует выделить: прекращение уголовного дела или преследования конкретного лица; постановление оправдательного приговора; отказ судом в удовлетворении иска или оставление иска без рассмотрения; вынесение приговора без назначения конфискации имущества; отказ истца от гражданского иска; добровольное возмещение ущерба; изменение обвинение на статью УК РФ, мера уголовного характера в виде конфискации которой не предусмотрена, а арест на имущество был наложен в обеспечение конфискации; недоказанность преступного происхождения имущества добросовестного приобретателя; арест наложен на имущество, на которое по закону не допускается обращение взыскания.
3. Возмещение вреда, причиненного незаконным применением мер государственного принуждения в уголовном судопроизводстве
Положения ст. 53 Конституции Российской Федерации нашли реализацию в ч. 4 ст. 11 УПК РФ, где предусмотрено, что вред, причиненный лицу в результате нарушения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, установленном УПК РФ.
В свою очередь, в новой для российского уголовно-процессуального законодательства главе 18 УПК РФ «Реабилитация» описаны моменты, связанные с возникновением права на реабилитацию, признанием за гражданами такого права, порядком возмещения имущественного и морального вреда. Дополнительно к положениям, сформулированным в главе 18, в п. 34 ст. 5 УПК РФ дано определение реабилитации, а в п. 35 этой же статьи раскрыто понятие реабилитированного лица.
Предусмотренные ст. 133 УПК РФ основания и условия реабилитации граждан, подвергавшихся уголовному преследованию, значительно отличаются от ранее известных отечественному праву и применявшихся на практике почти 20 лет. Право на реабилитацию и возмещение ущерба, согласно ч. 2 ст. 133 УПК РФ, имеют:
) подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор;
) подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного или частного обвинителя от обвинения;
) подозреваемый, обвиняемый, осужденный, уголовное преследование в отношении которых прекращено: за отсутствием события преступления; за отсутствием в деянии состава преступления; за отсутствием заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, когда такое дело возбуждено в порядке публичного обвинения ввиду того, что преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам неспособного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами;
г) ввиду отсутствия согласия суда на возбуждение уголовного дела или на привлечение в качестве обвиняемого лица, в отношении которого УПК установлена особая процедура уголовного преследования;
д) ввиду непричастности подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления;
е) ввиду наличия в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению;
ж) ввиду наличия в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления дознавателя, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела;
з) вследствие отказа Государственной Думы Федерального Собрания РФ в даче согласия на привлечение к уголовной ответственности Уполномоченного по правам человека в РФ;
) осужденный, в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора и прекращения уголовного дела ввиду его непричастности к совершенному преступлению, отсутствия события преступления или отсутствия состава преступления и по некоторым другим основаниям;
) лицо, в отношении которого были применены принудительные меры медицинского характера, в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении данной меры.
Новым уголовно-процессуальным законодательством право на реабилитацию и возмещение вреда предоставлено и тем гражданам, которые оговорили себя в совершении преступления, если самооговор установлен органом предварительного расследования либо судом. Поэтому нельзя согласиться с мнением В.В. Дорошкова, утверждающего при комментировании ст. 133 УПК РФ, что вред не подлежит возмещению в том случае, если гражданин в процессе дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства путем самооговора способствовал причинению вреда от уголовного преследования. Самооговор, явившийся следствием применения к гражданину насилия, угроз и иных незаконных мер, не препятствует возмещению вреда [58, с. 294].
Реабилитация как новый институт российского уголовно-процессуального права привлек внимание А.П. Гуляева, который, подвергнув его анализу в специальной статье «Правовое регулирование реабилитации в уголовном процессе», обозначил несколько интересных вопросов, возникших (или могущих возникнуть) как в теории, так и практике уголовного судопроизводства [37, С. 10].
Во-первых, названный автор резонно считает, что исходные понятия «реабилитация» и «реабилитированный» определены в главе 18 УПК РФ неверно, поскольку законодательные дефиниции реабилитации (как порядка восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию) и реабилитированного (как лица, имеющего в соответствии с УПК право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием), не содержат главного юридического признака реабилитации - решения о признании обвиняемого или подозреваемого невиновным в совершении преступления.
Во-вторых, А.П. Гуляев справедливо заметил, что наряду с прямо обозначенными в ч. 2 ст. 133 и ч. 1 ст. 134 УПК РФ процессуальными актами, которые могут содержать реабилитирующее обвиняемого (подозреваемого) решение, специфическим «юридическим фактом, реабилитирующим подозреваемого, может служить не предъявление обвинения в течение 10 суток подозреваемому, в отношении которого избрана мера пресечения. В ст. 100 УПК установлено, что если в этот срок обвинение не предъявлено, то мера пресечения немедленно отменяется. Об отмене меры пресечения должно быть вынесено постановление (ст. 110). Но если постановление по каким-либо причинам не вынесено, то мера пресечения все равно утрачивает юридическую силу. Человек вправе себя считать свободным от избранной в отношении его меры пресечения с вытекающими из этого юридического последствиями, в том числе требовать возвращения заложенного имущества. В такой ситуации администрация места содержания арестованного подозреваемого обязана немедленно освободить его, с составлением об этом соответствующего протокола. По требованию освобожденного ему должна быть предоставлена копия такого протокола» [37, С. 11].
В-третьих, А.П. Гуляевым верно замечено, что закрепленная в ч. 3 ст. 133 УПК РФ норма о праве на возмещение вреда в порядке, установленном главой 18 УПК РФ «Реабилитация», также любых лиц, незаконно подвергнутых мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу, оригинальна и не имеет к институту реабилитации «никакого отношения: основанием возмещения вреда является здесь не реабилитация, а незаконное применение мер процессуального принуждения, причем не только в ходе уголовного преследования, с чем и связана реабилитация, в ходе производства по уголовному делу. Последнее, как известно, значительно шире по содержанию, нежели уголовное преследование» [37, С. 12].
Из приведенных положений, сформулированных А.П. Гуляевым, с очевидностью следует, что вопросы уголовно-процессуальной реабилитации и возмещения вреда, причиненного незаконным применением мер уголовно-процессуального принуждения, требуют и дальнейшего теоретического осмысления, и более точного законодательного регулирования.
В части 3 ст. 133 УПК РФ законодатель действительно закрепил не известное УПК РСФСР правило, согласно которому право на возмещение вреда имеет любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу. Появление в уголовно-процессуальном законе данной нормы порождает комплекс вопросов теоретического и практического свойства, что придает проблеме возмещения вреда, причиненного незаконным применением мер процессуального принуждения, статус одной из самых актуальных при реализации нового уголовно-процессуального законодательства.
Анализируя названные новеллы УПК РФ, Б.Т. Безлепкин вполне резонно отметил следующее: «Эти правила пока не позволяют прокомментировать их однозначно, потому что они порождают серию вопросов, на которые призвана ответить будущая практика и процесс совершенствования нового законодательства.
Новым в регулируемом главой 18 УПК. РФ институте возмещения вреда реабилитированному является также то, что законодатель не распространил правила указанной главы на случаи, когда примененные в отношении лица меры процессуального принуждения или обвинительный приговор отменены или изменены ввиду истечения сроков давности, не достижения возраста, с которого наступает уголовная ответственность, или принятия закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния.
Принципиальной законодательной новеллой в рамках рассматриваемого института выглядит норма, согласно которой вред, причиненный юридическим лицам незаконными действиями (бездействием) и решениями суда, прокурора, следователя, дознавателя, органа дознания, возмещается государством в полном объеме в порядке и в сроки, установленные применительно к реабилитированному гражданину (ст. 139 УПК РФ). Ни Указ и Положение 1981 г., ни ст. 53 Конституции РФ не распространяли право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, на юридических лиц, относили его лишь к гражданам.
Подобное решение законодателя вызвало у отдельных ученых недоумение. «Общеизвестно, пишет Б.Т. Безлепкин, что уголовному преследованию подлежат только физические лица; вопрос о виновности или невиновности и о реабилитации юридических лиц в уголовном процессе лишен смысла» [17, С. 255].
Однако в распространении правил реабилитации и на ситуации, когда в уголовном судопроизводстве незаконными действиями органов расследования, прокуратуры, судом вред причиняется юридическим лицам, нельзя не увидеть и рационального зерна. Бесспорно, что юридические лица не подвергаются уголовному преследованию. Вместе с тем реальность такова, что при; расследовании уголовных дел определенной категории вред причиняется имуществу, собственности не физических, а юридических лиц. В статье 139 УПК РФ, как правильно замечает К.Б. Калиновский, «речь идет о возмещении не вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, как это имеет место в случае лиц физических (ч. 1 ст. 133), поскольку юридические лица не являются субъектами уголовной ответственности, а вреда, наступившего в результате незаконного применения мер процессуального принуждения в ходе уголовного судопроизводства (обыска, выемки, наложения ареста на имущество и т.д.)» [53, С. 364].
На данное обстоятельство правильно обращает внимание и А.П. Гуляев: «Необходимость разграничения институтов реабилитации и возмещения вреда, причиненного незаконными или необоснованными действиями, оправдана еще и тем, что институт возмещения вреда распространяется не только на физических, но и на юридических лиц. В общем аспекте (но не в уголовно-процессуальном) говорить о реабилитации юридического лица, конечно, можно, но юридически непосредственно пострадать от незаконного или необоснованного уголовного преследования может только физическое лицо. Поэтому реабилитация в рамках уголовного процесса распространяется только на физических лиц. А вот требовать возмещения вреда, причиненного незаконными или необоснованными действиями органов власти или должностных лиц, юридическое лицо, в силу ст. 139 УПК, вправе» [37, С. 211].
Приведенные положения, составляющие основное содержание уголовно-процессуальных институтов реабилитации и возмещения вреда, причиненного незаконным применением мер процессуального принуждения, позволяют сделать следующие принципиальные выводы.
В главе 18 УПК РФ «Реабилитация» впервые получил развернутую законодательную регламентацию правовой институт реабилитации. Анализ совокупности норм, включенных в данную главу УПК, дает представление о реабилитации как о процедуре, порядке восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию. В правовой теории реабилитация в уголовном процессе понимается несколько шире, главной ее составляющей считается решение органов уголовного судопроизводства о признании обвиняемого или подозреваемого не виновными в совершении преступления, влекущее соответствующие компенсационные отношения.
Принципиальным новшеством рассматриваемого института является положение о том, что вред, причиненный незаконными действиями (бездействием) и решениями суда, прокурора, следователя, дознавателя, органа дознания, не только физическим, но и юридическим лицам, также возмещается государством в полном объеме, в порядке и сроки, установленные применительно к реабилитированному гражданину.
Главой 18 УПК РФ фактически предусматриваются два взаимосвязанных, но все же относительно самостоятельных правовых института - реабилитации и возмещения вреда, причиненного незаконным применением мер процессуального принуждения при производстве по уголовным делам.
Институт возмещения вреда, причиненного в ходе производства по уголовному делу незаконным применением мер процессуального принуждения, имеет другие юридические и фактические основания, иную адресность. Он не обязательно связан с уголовным преследованием граждан, не «замкнут» на принятии по уголовному делу итогового реабилитирующего решения, распространяется на любых участвующих в уголовном процессе лиц, предполагает дополнительные процедуры для того, чтобы причиненный им незаконным процессуальным принуждением вред был реально возмещен.