Проблемы конкуренции коллизионных норм в юридической науке и практике
А.С. Гамбарян, Л.Г. Даллакян
Исследуется проблематика коллизионных норм и коллизионных правил толкования. Рассматриваются вопросы конкуренции коллизионных средств и правила их разрешения, вопросы понятия коллизионных средств, конкуренции коллизионных норм в российской и зарубежной доктрине, а также законодательное регулирование и практика разрешения конкуренции коллизионных норм в правовых системах РФ и некоторых постсоветских государств.
Ключевые слова: коллизионная норма; конкуренция коллизионных средств; lex superior derogat legi interior; lex specialis derogate legi generali; lex posterior derogat legi prior.
The Intricacy of Competition of Conflict Rules in Legal Science and Practice
Artur S. Gambaryan, Russian-Armenian (Slavonic) University (Yerevan, Armenia)
Lilit G. Dallakyan, Russian-Armenian (Slavonic) University (Yerevan, Armenia).
Keywords: conflict rules; competition of conflict rules; lex superior derogat legi interior-; lex specialis derogat legi generali; lex posterior derogat legi priori.
The aim of the article consists in the examination of the intricacy of conflict rules and procedures for interpretation of conflict rules, of the issue of competition between means of conflict, and rules for solving the competition. Within the framework of the subject-matter, the issues of the perception of the means of conflict, of the competition of conflict rules in Russian and foreign doctrines, in conjunction with the legislative control and practice of solving the competition of conflict rules within the legal systems of the Russian Federation and certain post-Soviet states are being examined. In order to solve conflicts, contemporary legal systems have special regulations, conflict rules, consolidated in civil law (lex lata) and aimed at showing the law enforcer which contradicting legal regulation is to be preferred. Furthermore, certain criteria for interpretation have been established within the framework of legal hermeneutics (the rules of interpretation of conflict rules) aimed at assisting the law enforcing body in choosing between conflicting rules in terms of their application. Nevertheless, there may arise certain circumstances, in the context of which several means of conflict rules may be used for eliminating the contradiction between the legal regulations, so that a competition may arise between them. Competition takes place between the conflict rules such as “lex superior derogat legi interior”, “lex specialis derogat legi generali”, “lex posterior derogat legi priori”, as well as the “priority of a more favorable rule”. This way, a superior legal regulation (which was adopted earlier) may contradict a subsequently adopted inferior regulation (the so-called complex conflict, which consists of hierarchical and temporal elements). A subsequently adopted general legal rule may contradict an earlier adopted special regulation (the so-called complex conflict, which consists of temporal and substantial elements). A subsequently adopted general legal rule with a superior legal effect may contradict an earlier adopted special rule with an inferior legal effect (three elements of conflict, such as hierarchical, temporal and substantial, can be observed here). The study of research works of Russian, German, Italian and Armenian scholars, as well as of the legislative control and practice of solving the competition of means of conflicts, shows that while solving the competition of conflict rules the following rationale is applied: a hierarchical conflict rule has a priority over other conflict rules; a substantial conflict rule is preferred over a temporal rule; in cases of legal branch conflicts, the branch conflict rule dominates over substantive, temporal and hierarchical rules. The priority of a hierarchical conflict rule does not apply in the instances of competence conflicts: in such circumstances, the priority is granted to a competence conflict rule. Furthermore, in accordance with the legal doctrine, the primacy of the hierarchical conflict rule lex superior derogat legi interior over the “priority of a more favorable” conflict rule is unambiguous. While applying such rules (especially in the field of human rights protection), state bodies should take into consideration the concept of the higher degree of protection of human/citizen rights and freedoms and grant priority to the rule which has more favorable consequences for persons.
Соотношение коллизионных норм и коллизионных правил толкования
В юридической науке и практике известны иерархические, темпоральные, содержательные, предметные (отраслевые), компетенционные и другие разновидности коллизий, а также правила их разрешения; конкуренция между ними и является предметом нашего исследования. Если правоприменительный орган сталкивается с противоречащими друг другу нормами, возникает вопрос, какими критериями (правилами) ему необходимо руководствоваться, чтоб решить, какой именно норме отдать предпочтение. В современных правовых системах для разрешения коллизий предусмотрены соответствующие правила - коллизионные нормы, закрепленные в позитивном праве и призванные указывать уполномоченным органам и должностным лицам, какая из противоречащих друг другу норм имеет приоритет. Кроме того, в рамках юридической герменевтики были разработаны определенные критерии толкования - коллизионные правила толкования, с помощью которых уполномоченный орган решает, какую из противоречащих друг другу норм он должен применить. Хотя данные критерии не наделены нормативностью позитивного права, однако исторически применялись в качестве средств для разрешения коллизий.
Так, Д. Левин отмечал, что ни один законодатель не может предусмотреть в тексте закона все частные случаи, при которых может возникнуть коллизия. Из постулата единства права вытекает, что в тех случаях, когда закон прямо не указывает, какая из коллизионных норм должна быть применена, этот вопрос решается самим правиприменительным органом на основании общих правил, выработанных юридической наукой, как, например, правила о предпочтении более новых норм старым (lex posterior derogate priori), специальных норм - общим и т. п. Все эти правила исходят из непротиворечивости системы права как необходимой презумпции [1. С. 90]. Таким образом, средствами разрешения коллизий являются как коллизионные нормы, закрепленные государством в позитивном праве, так и разработанные наукой коллизионные правила толкования.
Констатируем, что в армянской правовой реальности встречаются случаи, когда возникают противоречия между общепризнанным юридической наукой коллизионным правилом толкования и коллизионной нормой, установленной государством. Так, прошедший апробацию на протяжении веков и получивший научное признание общеизвестный принцип lex posterior derogat legi prior, казалось бы, приобрел характер аксиоматического требования. Так, А. Чашин отмечает: «принцип римского права “Lex posteriorderogat lex apriori” достиг такого уровня доктринальной общепризнанности, которая делает его общеобязательным и однообразно применимым ко всем схожим ситуациям, то есть нормативным» [2. С. 79]. Тем не менее в армянской практике сложилась другая ситуация. В части 3 ст. 24 принятого в 2002 г. Закона РА «О правовых актах» было установлено, что новый правовой акт, изданный одним и тем же органом, не должен противоречить принятым ранее и вступившим в силу правовым актам, обладающим равной юридической силой. В случае коллизии принятых одним и тем же органом правовых актов, обладающих равной юридической силой, действуют нормы правового акта, вступившего в силу раннее. Отечественные юристы на протяжении многих лет поднимали вопрос о том, что указанная норма нарушает принцип “lex posterior derogat legi prior”, известный еще со времен эпохи римского права и нашедший воплощение в доктрине и нормативных актах многих стран. Данный принцип гласит: «позднейшим законом отменяется более ранний». Сохранение этого принципа на протяжении веков свидетельствует о его важности и аксиоматическом характере [3. С. 520].
Казалось, что после обсуждения нового законопроекта «О нормативных правовых актах», принятого в 2018 г., прежний ошибочный подход будет устранен, однако предположения не оправдались. В пункте 3 ч. 1 ст. 24 принятого в 2018 г. Закона РА «О нормативных правовых актах» было установлено, что в случае коллизий между нормативно-правовыми актами применяются нормы нормативного акта, который вступил в силу раннее. Таким образом, законодатель во второй раз допустил ту же ошибку, закрепив в нем коллизионную норму, которая противоречит выработанной юридической наукой и практикой аксиоматической истине - «позднейшим законом отменяется более ранний», что, по-нашему мнению, является неоправданным.
Конкуренция коллизионных средств
На практике возникают ситуации, когда для устранения противоречий между правовыми нормами могут применяться несколько коллизионных средств. Так, принятая ранее вышестоящая в иерархии правовая норма может противоречить принятой позднее нижестоящей норме (сложная коллизия, состоящая из иерархической и темпоральной составляющих); позднее принятая общая норма может коллидировать с ранее принятой специальной (сложная коллизия, состоящая из темпоральной и содержательной составляющих); позднее принятая общая норма большей юридической силы может противоречить ранее принятой специальной норме меньшей юридической силы (здесь налицо три составляющие коллизии: иерархический, временной и содержательный факторы). В литературе подобные ситуации называют совпадением коллизий или сложными коллизиями [4. С. 65-66]. К примеру, между УПК РА и Судебным кодексом РА наличествует коллизия в отношении отказа в удовлетворении ходатайства о самоотводе судьи. УПК РА (принят в 1998 г.) устанавливает, что решение об отказе в удовлетворении ходатайства о самоотводе судьи не может быть обжаловано, в то время как Судебный кодекс РА (принят в 2007 г.) напрямую устанавливает, что лицо может обжаловать данное решение в апелляционный суд РА.
Для разрешения данной коллизии может быть применено несколько коллизионных средств. Если взять за основу правило lex posteriori derogat legi priori, то предпочтение следует отдать Судебному кодексу, так как он был принят позже; если же руководствоваться правилом предметного (отраслевого) приоритета, то необходимо применить УПК РА, поскольку институт отвода судьи является не вопросом судоустройства, а процессуальным вопросом, представляя собой предмет регулирования процессуального закона. Если же правоприменитель намерен руководствоваться третьим коллизионным правилом, т.е. каноном «благоприятный для частного лица закон отменяет действие благоприятного для государства закона», то предпочтение необходимо отдать Судебному кодексу РА, так как он, в отличие от УПК РА, предоставляет лицам возможность непосредственно обжаловать решение судьи об отказе в удовлетворении ходатайства о самоотводе судьи. В таких случаях правоприменительный орган оказывается перед сложным выбором - какую коллизионную норму применить?
К примеру, итальянский специалист по международному праву Д. Анцилотти отмечает: «В международном праве может получить применение также известное правило lex posterior generalis non derogat priori speciali [5. С. 109]. Здесь автор говорит о двух коллизионных нормах - lex specialis derogate legi generali и lex posteriori derogat legi priori, и приходит к заключению, что последующий общий закон не отменяет предшествующий специальный закон, иными словами, в случае конкуренции между указанными коллизионными нормами предпочтение отдается правилу «lex specialis derogate legi generali».
Немецкий специалист по гражданскому праву Л. Эннекцерус, обсуждая вопрос соотношения законов кайзеровского периода и нового гражданского законодательства, отмечал, что новый общий закон не может отменить старый специальный закон [6. С. 5556]; соответственно, автор в вопросе конкуренции указанных коллизионных норм также отдает предпочтение правилу «lex specialis derogate legi generali». Обратимся к рассмотрению проблем конкуренции коллизионных норм в истории российской юридической науки.
Конкуренция коллизионных норм в российской правовой доктрине
В дореволюционный период вопрос конкуренции коллизионных норм не становился предметом специального обсуждения, более того, в данный период в литературе, относящейся к общей теории права, такие понятия, как «правовая коллизия» и «конкуренция» не имели большого применения, данные определения больше встречались в работах, относящихся к международному частному праву, или относились к конфликтам между различными правами человека. В области толкования норм права отдельными авторами обсуждались вопросы выбора между противоречивыми выводами, вытекающими и из одной или нескольких норм.
Так, Е. В. Васьковский отмечал: «Если по отношению к данному случаю можно сделать несколько противоречащих друг другу выводов из одной и той же нормы или из разных норм, то предпочтение следует отдать тому выводу, который достоверен, перед теми, которые только вероятны, а если все они только вероятны, то наиболее вероятному, применяя правила, служащие руководством при толковании двусмысленных норм. Выводы, делаемые из норм, различаются между собой по степени своей вероятности: они могут быть либо вполне достоверными, либо только вероятными. Само собою понятно, что если приходится делать выбор между достоверным и вероятным выводами, то преимущество должно быть отдано первому, так как он обнаруживает скрытое содержание нормы с полной несомненностью. Но когда коллизия происходит между двумя вероятными выводами, то не остается ничего другого, как предпочесть наиболее вероятный, основываясь на тех же предположениях, которыми определяется выбор одного из возможных значений двусмысленной нормы [7. С. 144-145].
В начальный период формирования Советского государства в рамках теории права вопросы конкуренции коллизионных норм не являлись предметом специальных исследований. В данный период наиболее систематизированным образом вопрос конкуренции был изучен Н. А. Власенко, который в своей монографии «Коллизионные нормы в советском праве» посвятил ему отдельный параграф. Н. А. Власенко отмечает, что на практике случаи, когда возникает совпадение коллизий, случаются нечасто, т. е. между нормами возникают несколько различных коллизионных отношений, в результате чего между коллизионными правилами в свою очередь возникают коллизии. Автор, ссылаясь на работы польских ученых К. Опалека и Е. Врублевского, обсуждает вопрос совпадения и разрешения темпоральных и иерархических, темпоральных и содержательных, иерархических и содержательных коллизий [8. С. 90-95].
На начальном отрезке постсоветского периода, в 1992 г. вопрос конкуренции коллизионных норм комплексно исследовал В. Ершов, который выработал следующие предложение: в случае совпадения нескольких видов коллизий приоритет прежде всего отдается правовой норме, имеющей более высокую юридическую силу, затем исключающим и специальным правовым нормам и, наконец, правовым нормам, принятым в более позднее время [9. С. 123].
М. Занина также обратилась к вопросу конкуренции коллизионных норм, в частности к конкуренции как минимум двух различных коллизионных норм. Она отмечает: «При столкновении двух норм одной отрасли законодательства, принятых в разное время и не являющихся общей и специальной нормами, следует применять правило «последующий закон отменяет действие предыдущего». Если нормы права, принятые в разное время, являются общей и специальной, то приоритетом должно обладать правило «lex specialis derogat lex generalis» [10. С. 11].
Автор полагает, что между общей и специальной нормами возникает не коллизия, а конкуренция, а относительно интересующего нас вопроса автор отмечает, что в случае конкуренции общих и специальных норм темпоральное правило действовать не может. Кроме того, автор настаивает на том, что при противоречиях двух норм разных отраслей законодательства следует применять норму, специально предназначенную для регулирования тех или иных общественных отношений, т. е. руководствоваться принципом отраслевого приоритета, а не правилами разрешения темпоральных противоречий или конкуренции общей и специальной норм [Там же].
В опубликованной недавно работе А. А. Петрова и Е.Ю. Тихонравова конкуренции коллизионных норм или, как отмечают авторы, сложным коллизиям посвящена отдельная глава. По их словам, в отечественной доктрине признано, что иерархическая коллизионная норма имеет приоритет и над содержательной, и над темпоральной. То есть ранее принятый вышестоящий закон сильнее позднее принятого нижестоящего, а общий вышестоящий закон сильнее специального нижестоящего. Такое соотношение в целом само по себе не вызывает серьезных теоретических споров, поскольку не вызывает сомнений главенство идеи иерархической соподчи- ненности формальных источников права относительно идеи непротиворечия воли конкретной легислатуры и идеи точности правовой регламентации [4. С. 66]. Сложнее определить применимое правило, когда друг другу противоречат позднее принятая общая и ранее принятая специальная нормы права, т. е. когда совпадают содержательная и темпоральная коллизии, поскольку неочевидно, какой критерий (lex posteriori или lex specialis) следует выбирать для ее разрешения [11. С. 31].