Г. Е. Зиновьеву, конец июля 1920 г.: Там же. Л. 32.. Уступки «гиперборейским троглодитам» (выражение Ю. Мархлевского), на которые пошла советская сторона в Тарту, и в дальнейшем вызывали противоречивые оценки как у советских дипломатов, так и в возглавлявшимся Троцким наркомате по военным делам. советский военный финляндия
Достижение компромисса было сторонами найдено согласием финской делегации на сужение территориальных вод в Финском заливе к востоку от Стирсудена с трёх до полутора миль, а у южных мысов ряда островов до одной мили, что было зафиксировано в соглашении о перемирии, подписанном 13 августа. Демаркационная линия на Ладоге и от норвежской границы до параллели Линдозера проходила по линии границы 1917 г. Ребольская и Поросозерская волости оставались на территории Финляндии. Однако статьёй десятой оговаривалось, что «демаркационная линия не должна рассматриваться как будущая государственная граница между Россией и Финляндией» Документы внешней политики СССР. М., 1959. Т. 3. С. 126.. Иными словами, вопрос о Печенге оставался открытым. Дальнейшее обсуждение территориальных вопросов, проходившее на фоне провала наступления РККА в Польше, повлекло уступку Печенги Финляндии. Завершение дискуссии по территориальным вопросам привело к началу работы созданной соглашением о перемирии Центральной русско-финляндской комиссии «для разъяснения и разрешения вопросов, возникающих на местах». Кроме того, «для участков: а) Финского залива, б) Карельского перешейка, в) Ладожского озера, г) участка фронта к северу от него и до параллели Линдозеро, д) участка фронта от параллели Линдозеро до Норвежской границы» создавались местные комиссии Там же. С. 127--129..
За подписанием 5 октября 1920 г. мирного договора наступил период работ по демаркации границы, которые должны были завершиться осенью 1921 г. Особые сложности при проведении этих работ изначально возникли при разграничении в Петсамо и в Финском заливе. На основании пункта второго статьи 29 мирного договора финская сторона должна была получить копии новейших топографических и морских промерных карт и материалы незаконченных триангуляционных работ, проводившихся в Финляндии, но, судя по всему, получила далеко не всё. Крайне негативно к передаче копий карт Финского залива, на которых был зафиксирован русский «стратегический фарватер», ещё зимой 1921 г. отнеслось военно-морское командование Переговоры по прямому проводу между штабом Морских сил и Управлением Гидрографии, 10 февраля 1921 г.: РГА ВМФ. Ф. Р-180. Оп. 1. Д. 247. Л. 7, 9, 9об..
В конце июня 1921 г. в соответствии с достигнутой с советской стороной договорённостью о времени начала работ в Петсамо финские уполномоченные во главе с бывшим сотрудником Пулковской обсерватории И. Бунсдорфом прибыли на полуостров Рыбачий -- в Вайда-губу, но, так и не дождавшись советских представителей, в одностороннем порядке начали работы по демаркации сухопутной границы на полуострове Рыбачий. Г. В. Чичерин писал по этому поводу заместителю председателя Реввоенсовета Республики Э. М. Склянскому: «Получилось весьма странное явление -- проведение односторонне одной финской частью Пограничной комиссии границы Печенги... проведённая финнами граница не соответствует мирному договору. Весь восточный берег с важными для нас постройками отошёл к финнам. Нам же оставлены два барака» Письмо Г. В. Чичерина Э. М. Склянскому, 9 июля 1921 г.: АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 4. П. 104. Д. 5. Л. 34.. Спустя месяц глава Наркоминдела, обращаясь к начальнику Штаба РККА П. П. Лебедеву, настойчиво указывал на необходимость направления в Петсамо чекистов и небольшого военного отряда, чтобы в дальнейшем не возникало схожих ситуаций Письмо Г. В. Чичерина П. П. Лебедеву, 4 августа 1921 г.: Там же. Л. 35.. Недовольство наркома было бы не столь сильным, если бы в то время ему стало известно, что причиной утраты некоторых «ценных местностей» послужили неточные российские карты, приложенные к тексту мирного договора. Финская делегация в своей работе по демаркации, начатой без участия советской делегации, решила руководствоваться именно картами, а не формулировкой статьи договора. Чичерин готов был видеть во «внезапной агрессивности Финляндии в Вайда- губе» часть общего агрессивного плана империалистических государств. Настойчивость финской стороны побудила советскую делегацию к поискам компромисса. 14 октября обе делегации отправились проверять установленную финнами линию границы от Петсамо до Корватунтури. Компромисс был всё же достигнут. При проведении демаркации в Петсамо была составлена новая карта, которая впоследствии рассматривалась сторонами как наиболее достоверная (в отличие от карт других участков границы), поскольку была подготовлена с использованием новейших для того времени методов картографии. Работы по проверке линии границы на остальном её протяжении были бы также в основном проведены, если бы не события зимы 1921-- 1922 гг. в Восточной Карелии, на несколько лет прервавшие процесс демаркации советско-финляндской границы.
События в Восточной Карелии подтолкнули стороны к подписанию 21 марта 1922 г. в Москве членом коллегии НКИД Я. С. Ганецким и финским поверенным в делах ad interim А. Хакцелем «соглашения», которое предусматривало «в соответствии с п. 20 ст. 9 Наказа Центральной Смешанной Русско-Финляндской Комиссии, учреждённой на основании ст. 37 заключённого в Юрьеве Мирного договора» поручение этой комиссии приступить к обсуждению мер, «признаваемых необходимыми для обеспечения и сохранения неприкосновенности границ». Сразу выявилась разница в целевых установках сторон. В Москве стремились к скорейшему созданию условий для устранения возможности проникновения на территорию РСФСР «нежелательных элементов», чтобы избежать повторения недавних событий в Восточной Карелии. Оборонительные аспекты фактически оказались отодвинутыми на задний план, поскольку сама возможность активных военных действий со стороны Финляндии представлялась маловероятной. 13 апреля 1922 г. в переданном финской стороне «Проекте положения о работе пограничной подкомиссии Центральной смешанной русско-финляндской комиссии и об организации и работе контрольно-исполнительных органов этой комиссии» предлагалось создать четыре местных контрольных комиссии (Северную -- от Вайда-губы до Алакурти, среднюю -- от Алакурти до пос. Лендеры, Южную -- от пос. Лендеры до Ладоги, а также Морскую комиссию). Создание комиссии на Карельском перешейке не предполагалось, что фактически было признанием наличия нерешённых вопросов. Кроме того, предлагалось создание особого нейтрального приграничного пояса, в который, в частности, советская сторона желала включить районы Лиексы, Салми, Кухмониеми, Нурмеса, Лоймолы, Куусамо, «являвшихся во время карельской авантюры опорными базами бандитского движения» Доклад А. С. Черныха Я. С. Ганецкому, 20 апреля 1922 г.: АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 5. П. 106. Д. 2. Л. 17.. Начальник Генштаба генерал-майор О. Энкель направил главе правительства Ю. Х. Венноле обстоятельный доклад, большая часть которого была посвящена именно вопросу создания вдоль границы нейтрального пояса. Генерал соглашался с тем, что максимальная ширина пояса должна быть около 20 км с каждой стороны границы, поскольку требование пояса шириной в 150 км с российской стороны (что, в принципе, отвечало бы интересам Финляндии, если учитывать соотношение площадей обоих государств) повлекло бы выдвижение Москвой аналогичного требования, и тогда в отдельных местах советский контроль стал бы доходить почти до середины страны. Согласие на двадцатикилометровый пояс означало, что результатом соглашения с русскими стало бы только обеспечение неприкосновенности самой границы и не более, тогда как важнейшей целью переговоров должно было быть устранение для обоих государств возможности внезапного нападения. Нейтральный пояс в 20 км, по мнению О. Энкеля, такой гарантии не предоставлял, поскольку пехота противника могла преодолеть его всего за пять часов марша, а конница -- за три часа. За это время подготовить и успешно провести необходимые контрмеры было просто невозможно. Генштаб предлагал отказаться от нейтрального пограничного пояса, вести переговоры о «пограничных территориях» и численности расквартированных в них войск. Считалось желательным добиться, чтобы в приграничных районах было разрешено иметь только такое количество солдат, которое необходимо для поддержания внутреннего порядка в мирное время. При этом следовало настаивать на учёте «естественного соотношения площадей территорий Финляндии и России». Исходя из этого принципа, Генштаб считал желательным отнесение к «пограничной территории» Карельского перешейка вплоть до р. Невы (включая в эту «пограничную территорию» запад перешейка, где расположен г. Петроград с пригородами), а также перешейка между Онегой и Белым морем, Белого моря, побережья Ледовитого океана. Мурманская железная дорога к северу от р. Свири также должна была бы войти в «пограничную территорию». В мирное время у Москвы не было никакой необходимости (и возможности) размещать здесь крупные воинские соединения. Генштаб считал, что на переговорах можно согласиться на то, чтобы к северу от Ладоги русские могли разместить одну дивизию мирного времени (по финским оценкам -- 18 498 чел.) и одну дивизию в Петрограде и на Карельском перешейке. Со своей стороны, финское правительство могло согласиться на включение своей части Карельского перешейка (ограниченной линией Выборг -- Кексгольм) и ряда территорий к северу от Ладоги в подобную же «пограничную территорию». Если Москва стала бы настаивать на создании «нейтрального пояса», финская делегация, по мнению Генштаба, могла согласиться на таковой к северу от Ладоги, но не на Карельском перешейке. На перешейке опасность нападения русских была очень велика, поэтому связывать себя обязательствами вывода батальонов самокатчиков не следовало O. Enckell -- Paaministerille J. H. Vennolalle, 7. huhtikuuta 1922: Архив МИД Финляндии, Хельсинки -- Ulkoministerion arkisto (далее -- UMA). 12 G1:1.. В конце апреля Черных переслал Ганецкому перевод раздобытого им письма О. Энкеля премьеру Финляндии. Выдвинутое финской стороной предложение о включении Карельского перешейка в особую зону, а также об установлении особого режима в Южной Карелии в 100-вёрстной, а в Северной Карелии -- в 150-вёрстной зоне было отклонено советской делегацией. Против подобного предложения выступил Штаб РККА Письмо начальника Штаба РККА П. П. Лебедева, военкома Штаба РККА Баранова Я. С. Ганецкому, 11 апреля 1922 г.: АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 5. П. 106. Д. 14. Л. 47..
1 июня 1922 г. сторонами всё же был подписан ряд документов: «Соглашение между Россией и Финляндией о мероприятиях, обеспечивающих неприкосновенность границы»; «Протокол, приложенный к соглашению»; «Инструкция Пограничной подкомиссии и местным Контрольным Комиссиям Центральной Смешанной Русско- Финляндской Комиссии». Демаркационные работы продолжались все 1920-е гг. и в начале 1930-х гг. Формально этот процесс был завершён только в 1938 г., когда в апреле был подписан «Заключительный протокол Смешанной Союза Советских Социалистических Республик и Финляндской Республики пограничной комиссии по определению государственной границы между СССР и Финляндией». Однако даже упомянутый протокол не свидетельствовал о том, что претензии сторон к прохождению линии границы исчерпаны. 30 августа 1938 г. замещавший министра иностранных дел В. Войонмаа предложил посланнику А. А. Юрье-Коскинену вручить в НКИД ноту, в которой извещалось о желательности проведения демаркационных работ в восточной части Финского залива, поскольку граница там установлена с ненадлежащей точностью V. t. ulkoasiainministeri V. Voionmaa -- Moskovan lahetystolle, 30. elokuuta 1938: UMA. 12 G2:2.. Советской нотой от 25 января 1939 г. это пожелание финской стороны было отклонено.
Список литературы
1. Драбкин, Я. С. Идея мировой революции и её трансформация / Я. С. Драбкин // История Коммунистического Интернационала. 1919--1943: документальные очерки. -- Москва: Наука, 2002. -- С. 25--73.