Санкт-Петербургский институт истории Российской академии наук
Проблемы делимитации советско-финляндской границы и дискурс безопасности (1918--1922)
Рупасов Александр Иванович
Abstract
RUPASOV Alexander
St. Petersburg Institute of History, Russian Academy of Sciences
THE PROBLEMS OF DELIMITATION OF THE SOVIET-FINNISH BORDER AND SECURITY DISCOURSE (1918--1922)
The article traces the relationship between, on the one hand, the ideas of World Revolution and the right of nations to self-determination declared by the Bolsheviks and, on the hand, the solution of specific problems related to the demarcation of the state border between Finland and Soviet Russia in 1918--1922. There were significant differences in the perception of various aspects of security issues by the political leadership of Soviet Russia and the representatives of the military high command.
Ключевые слова / Keywords: Большевики, Финляндия, Россия, демаркация, граница, мировая революция, право наций на самоопределение / The Bolsheviks, World Revolution, Finland, Soviet Russia, border, demarcation, 1918--1922.
Нельзя не согласиться с мнением известного специалиста по истории Коминтерна Я. С. Драбкина, что понятие «мировая революция» «нередко трактуется не только как иллюзия или утопия, но и как сознательный обман, как символ стремления коммунистов к мировому господству посредством войны и агрессии». Он обоснованно подчёркивал, что необходимо определить методологические принципы использования понятия «мировая революция» и различать три фактора: 1) саму идею мировой революции, 2) расхожий лозунг первых революционных лет, доныне сохраняющийся в обыденном сознании, и 3) попытки реализации идеи1. О возможности реализации идеи глава Совнаркома заявил по прошествии всего недели после октябрьского переворота. 1 ноября 1917 г. на заседании Петербургского комитета РСДРП(б) от Ленина услышали: «...мы не одни. Перед нами целая Европа. Мы должны начать. Теперь только социалистическая] револ[юция]» Драбкин Я. С. Идея мировой революции и её трансформация // История Коммунистического Интернационала. 1919--1943: документальные очерки. М., 2002. С. 25. Ленин В. И. Неизвестные документы. 1891--1922. М., 1999. С. 217.. Для Григория Зиновьева заключение мира с Германией («тяжёлая хирургическая операция») было равнозначно усилению шовинизма в этой стране и ослаблению («на некоторое время») революционного движения в Европе Протоколы Центрального комитета РСДРП(б). Август 1917 -- февраль 1918. М., 1958. С. 171--172.. Три года спустя, исходя из собственных представлений о последствиях капповского путча в Берлине, Ленин в телеграмме Сталину указывал на вероятность гражданской войны в Германии, которая «может заставить нас двинуться на Запад на помощь коммунистам» Ленин В. И. Неизвестные документы. С. 331.. Параллельно с размышлениями о мировой революции и гражданской войне как некой гарантии успешного завершения предпринятого эксперимента (не только в России) в риторике большевиков присутствовал и тезис о праве наций на самоопределение. Совокупность указанных идей не могла не повлиять на формирование подходов к проблеме государственных границ, а частичное снятие заключённых в ней противоречий, чётко выявлявшихся в практике под влиянием быстро менявшейся ситуации, достигалось за счёт действий, носивших тактический и далеко не всегда публичный характер. Это особенно проявилось в решении проблем делимитации границ, например, с Финляндией и Эстонией. Что касается Финляндии, то изначально наиболее дискуссионными стали вопросы территориальных вод в Финском заливе, граница на Карельском перешейке и в Петсамо (Печенге). По сравнению с этими вопросами решение вопроса о Ребольской и Поросозерской волостях носило маргинальный характер.
Заключённым 1 марта 1918 г. между РСФСР и Финляндской социалистической народной республикой (в лице Совета народных уполномоченных -- СНУ) договором Финляндии передавалась («если на то будет изъявлено согласие свободно опрошенным местным населением») территория в Петсамо: линия границы должна была идти от Корватунтури по прямой линии к источникам р. Печенги, оттуда по восточному водоразделу этой реки через Мотовский залив и Рыбачий Нос к Ледовитому океану у Зубова Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 509.. В отличие от района Печенги изменение границы на Карельском перешейке договором не предусматривалось. Однако 30 марта 1918 г. из Оперативного отдела Военного совета Петроградского района обороны Был образован постановлением Комитета революционной обороны Петрограда от 3 марта и директивой Высшего военного совета Республики от 5 марта 1918 г. в адрес наркомата по иностранным делам поступила записка за подписью военного руководителя района А. В. Шварца, комиссара А. И. Ковригина и начальника штаба, профессора Генерального штаба Б. В. Геруа. Отталкиваясь от условий подписанных Россией договоров с Центральными державами и финляндским Советом народных уполномоченных, они констатировали, что российская граница к северу от Петрограда будет проходить всего в двух-трёх переходах «от очага русской и всемирной революции», а такая «близость государственной границы представляет прямую угрозу Петрограду и всему его району». Они признавали, что «хотя ввиду заключённого мира не приходится говорить о каком- либо противнике, по крайней мере в ближайшее время, но принимая во внимание слабость России в настоящий момент, которая открывает всем соседям нашего государства весьма заманчивые перспективы обогащения за наш счёт и ту угрозу, какую представляют собой для них, как зараза, социальные реформы, проводимые в настоящее время у нас, и, как результат этих реформ наше будущее усиление -- станет ясно, что борьба возобновится с новой силой. Так как нашим врагам не выгодно давать нам такой “передышки”, которую мы могли бы использовать к своей выгоде, то следует думать, что возобновление борьбы не заставит себя долго ждать». В силу этого, считали авторы письма, «задача военных и политических органов сводится к созданию наивыгоднейшей обстановки к моменту возобновления борьбы. В целом вопрос сводится к удалению района вероятных столкновений от Петрограда» Записка Оперативного отдела Военного совета Петроградского района обороны в НКИД, 30 марта 1918 г.: Архив внешней политики Российской Федерации (далее -- АВП РФ). Ф. 0135. Оп. 1. П. 101. Д. 6. Л. 1..
Ссылаясь на некие весьма широкие политические возможности в этой области, но не рискуя формулировать их, авторы документа сочли уместным затронуть только те, «которые непосредственно и тесно связаны с вопросом защиты Петрограда и его района с севера». Решение проблемы облегчалось, по их мнению, тем, что новое финляндское правительство (СНУ), несомненно, являлось сторонником России, что и обусловливало необходимость оказания ему всяческой поддержки. Эта поддержка должна была сводиться к следующему: 1) принятие мер для «усиления средств борьбы советской власти в Финляндии» и 2) ослабление противника -- «белой гвардии» и способствование обострению шведско-немецких интересов. Что касается первой группы мер, то в неё включались: а) агитация в пользу усиления борьбы; б) снабжение деньгами и оружием; в) снабжение Финляндии продовольствием с целью приобретения таким образом симпатий к России, г) создание закона, облегчающего переход в финляндское гражданство тех лиц, которые необходимы для фактического усиления отрядов Красной гвардии. Вторая группа необходимых мероприятий сводилась к следующим: а) агитация в тылу белой гвардии (в северной Финляндии) и, как результат, создание для неё осложнений; б) поддержание шовинистических течений как в Германии, так и в Швеции по вопросам Финляндии и, в частности, Аландских островов; в) обострение продовольственного кризиса в Северной Финляндии.
Не забывая о необходимости использования революционной риторики, авторы записки обращали внимание руководства НКИД на следующее: «Революция сама по себе является носительницей активных идей[,] и всякое революционное правительство будет вести активную политику. В этом отношении революционная политика аналогична со стратегией, которая, допуская иногда активную оборону[,] совершенно отвергает оборону в чистом виде. Если теперь обратиться к вопросу о защите
Петрограда с севера, необходимо признать, что граница, принятая по соглашению с Финляндией, исключает возможность активной обороны Петрограда не только с севера, но как со стороны моря, так и со стороны Нарвы». Развивая данный тезис, авторы документа подчёркивали: «С точки зрения стратегии и военного искусства было бы ошибочно не использовать те топографические условия, какие даёт территория Выборгской губернии, которая представляет собой ряд естественных стратегических рубежей. Это обстоятельство вызывает необходимость политически подготовить обладание территорией Выборгской губернии к моменту возобновления борьбы. Военный совет полагает, что на пути к осуществлению этой задачи встретятся серьёзные препятствия, и потому считает необходимым наметить ту линию к северу от Петрограда, как предел уступок, по которой должна пройти граница с Финляндией в том случае, если не удастся отстоять дипломатическим путём всю территорию Выборгской губернии. Линия эта указана на прилагаемой карте красной чертой. Установление указанной границы дало бы возможность прочно организовать оборону Петрограда на линии Кексгольм -- Выборг, пользуясь особыми условиями местности, даже при наличии тех слабых сил, какими Республика может располагать в ближайшее время» Там же. Л. 2..
На записке сохранилась резолюция члена Высшего Военного Совета М. Д. Бонч-Бруевича от 4 апреля 1918 г.: «Ходатайствую перед Советом Народных Комиссаров о принятии мер к тому, чтобы оборона подступов к Петрограду с севера была вынесена на фронт Выборг -- Кексгольм. Оборона должна быть поручена финской красной армии, поддерживаемой с нашей стороны». Однако уже в разговоре 9 апреля по прямому проводу с главой Мурманского совета А. М. Юрьевым Сталин констатировал: «Но теперь положение таково (я имею в виду несомненную победу Сената), что социалистического правительства в Финляндии не будет». Более того, Сталин прямо сказал, что подписанный с СНУ договор от 1 марта можно признать упразднённым, а следовательно, эвентуальная уступка территории в Печенге утрачивала какой-либо смысл Ленин В. И. Неизвестные документы. С. 234..
Приближавшееся поражение красных гвардий в Финляндии побудило советскую сторону к поиску контактов с победителями, но при этом подчёркивалась настоятельная желательность учёта сугубо военно-стратегических аспектов решения территориальных вопросов. Тезис «об изъявлении согласия свободно опрошенным местным населением» более не упоминался, в дальнейшем стремились избегать даже намёков на любого рода плебисцит. 21 апреля 1918 г. Л. Д. Троцкий телеграфировал начальнику Морских сил об установлении неофициальных контактов старшего морского начальника в Гельсингфорсе с белым правительством Финляндии. Помимо прочего, в результате этих контактов следовало выяснить: рассматривает ли правительство Финляндии острова Родшер, Гогланд, Тютерсы, Лавенсаари, Сескар, Соммерс и Нерва как входящие в состав Финляндии или нет АВП РФ. Ф. 04. Оп. 41. П. 249. Д. 53373. Л. 5. Там же. Л. 15.. Явно слабо информированный о складывавшейся в Финляндии ситуации «временный замнаркома НКИД» Г. В. Чичерин, в свою очередь, писал 4 мая 1918 г. начальнику Морского генерального штаба: «Согласно отношению за № 166/М от 28 апреля с. г. нами получено принципиальное согласие красного Финляндского правительства определить дополнительным протоколом наши права на указанные Вами острова Финского залива в объёме и форме, которые будут нами предложены. <...> Ввиду изложенного НКИД просит сообщить формулировку дополнительного договорного пункта, необходимого с точки зрения интересов нашей морской обороны»11.
Обострение в июле -- августе 1918 г. отношений Германии и России, несмотря на подготовку к переговорам в Берлине по заключению Добавочного договора и договора с Финляндией, определённое истаивание надежд на подъём революционного движения в Европе и развёртывание в России гражданской войны обусловили содержание письма Л. Д. Троцкого в НКИД, направленного 22 июля: «Ввиду предстоящих в ближайшее время мирных переговоров в Берлине с Финляндским правительством, на которых один из важнейших вопросов является вопрос о наших будущих морских границах, НК по М[орским] делам вошёл по сему вопросу с докладом в Высший Военный Совет. [который заключил]: “Положить в основу переговоров тот территориальный "status", какой имелся в отношении Финляндии ранее, и потому: а) отказаться от включения в состав Российской Республики территории бывшего форта Ино и района Райвола, при условии сохранения за Российской Республикой всей территории Мурмана и Мурманского побережья и с возложением на Финляндию обязательства не иметь и не строить никаких сооружений и устройств военного характера в районе, прилегающем к Невской губе; б) установить морскую границу на Финском заливе возможно западнее Кронштадта. в) потребовать от Финляндии возвращения захваченного военного имущества. г) до начала мирных переговоров установить в заливе демаркационную линию западнее Кронштадта”» Там же. Л. 18--18об..
Советско-финляндские переговоры в Берлине в 1918 г. остались безрезультатными. Дискутировавшиеся на них вопросы стали актуальными два года спустя при подготовке переговоров по заключению мирного договора Впрочем, в это время понятие «граница» фактически было вытеснено понятием «демаркационная линия». Получавшие разрешение на выезд в Финляндию или въезд в Советскую Россию пересекали именно демаркационную линию.. Глава советской делегации А. Я. Берзин писал Г. В. Чичерину 9 июня 1920 г.: «На последнем заседании территориальной комиссии мы_ подняли вопрос о Финском заливе, который до сих пор обе стороны обходили молчанием. Финны не касались его по той причине, что считали... его решённым... (мы его обходили потому, что считали его наиболее деликатным)... наше предложение сводится к тому, что мы требуем свободы движения для судов всех назначений в Финском заливе, чтобы Финский залив был объявлен открытым морем, кроме того, мы должны выдвинуть требование срыть крепости Ино и Пумало, мы требуем в виде территориальных вод всё пространство к югу от линии Сторсуден, южная оконечность островов Сескар, Лавенсари. Спорный вопрос -- о нейтрализации островов в заливе» Письмо Я. А. Берзина Г. В. Чичерину, 9 июня 1920 г.: АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 3. П. 1. Д. 103. Л. 3.. Единства взглядов по вопросу об уступке Печенги у советской стороны, судя по всему, не имелось. Чичерин высказывался против такой уступки, ссылаясь на мнение командующего морскими силами Республики, «мечтающего о морской базе там». Берзин же полагал, что следует учитывать возможность возникновения серьёзных трудностей при создании в Печенге морской базы, «тогда как Балтфлот заперт, нам нужно добиться открытия Финского залива» Письмо Я. А. Берзина Г. В. Чичерину, копии В. И. Ленину, Л. Д. Троцкому, Н. Н. Крестинскому, 3 июля 1920 г.: Там же. Л. 20, 22.. Представитель морского ведомства в советской делегации на переговорах Е. А. Беренс, ссылаясь на военного эксперта В. Н. Егорьева, утверждал, что Полевой штаб не особенно заинтересован в Печенге и придаёт первенствующее значение вопросу о Карелии, но сам Беренс считал недопустимым предоставление Финляндии выхода к Ледовитому океану Письмо Е. А. Беренса Э. М. Склянскому, 27 июня 1920 г.: Российский государственный архив Военноморского флота (далее -- РГА ВМФ). Ф. Р-342. Оп. 1. Д. 629. Л. 51.. Однако глава НКИД настаивал: Печенга является лучшей частью всего севера, если даже отдать небольшой участок побережья, -- англичане создадут там морскую базу, все наши усилия упрочиться на Рыбачьем и вообще на севере будут сведены к нулю Письмо Г. В. Чичерина Я. А. Берзину, 8 июля 1920 г.: АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 3. П. 1. Д. 103. Л. 7.. В отличие от Чичерина, склонного учитывать позиции финской стороны в вопросе о территориальных водах вокруг островов в Финском заливе, командующий морскими силами Республики отрицал за Финляндией право «иметь даже минимальные территориальные воды вокруг островов, а также чтобы нашей была часть залива до Бьорке» А. Я. Берзин -- Г. В. Чичерину, копии В. И. Ленину, Л. Д. Троцкому, Н. Н. Крестинскому,