Наиболее наглядным примером дефицита легитимности как нарушения требования справедливости, по мнению немецкого политолога и правоведа, является случай, когда «закон находится в прямой связи с пожертвованием в фонд партии, т. е. когда возникает впечатление, что закон был «куплен». Такой закон не может быть «справедливым», хотя в первую очередь вопрос о последствиях должен оставаться открытым» [9, р. 10]. С такой трактовой понимания легитимности как справедливости также вряд ли можно согласиться.
Во-первых, нет никаких сомнений в том, что процедура принятия законов должна быть максимально сбалансированной и независимой, исключать лоббирование личных и узкогрупповых интересов независимо от того, совершается ли это из корыстной или иной личной заинтересованности. Но даже организованная и урегулированная наилучшим образом процедура при всех обстоятельствах остается именно формой и ничего не говорит и не может сказать, является ли проведенный через нее закон справедливым или нет. Речь может идти лишь о том, что существующая процедура является наиболее прогрессивной и сбалансированной, максимально возможно исключающей случайные факторы. Это определенная форма поиска справедливости, но не более. Приводимые Р. Фойгтом в пример национал-социалистические законы полностью соответствовали процедуре принятия и утверждались избранным парламентом. При этом тот же Р. Фойгт ставил вопрос о несправедливости немецких законов периода национал-социализма. В таком сопоставлении присутствует существенное противоречие, которое ставит более очевидный и значимый вопрос: является ли вообще формальная законность достаточным условием для признания законов справедливыми? Представляется, что ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. Можно поставить вопрос о том, насколько конкретная процедура (в данном случае «парламентская демократия») соответствует идее справедливости в понимании народного представительства, но нет никаких оснований утверждать, что «парламентская демократия» является синонимом справедливости. Ведь если из легитимности политического господства выводится справедливость законов, то, очевидно, что с такой позиции господство национал-социалистов было вполне легитимным для своей эпохи, из чего, по Р. Фойгту, должен быть сделан вывод о том, что легитимным (или справедливым) должно называться и национал-социалистическое право.
Во-вторых, в примере, приводимом Р. Фойгтом, так называемый купленный закон также сам по себе ничего не может сказать о его справедливости. Мотивы, которыми руководствуются законодатели при внесении и принятии законов, вообще-то говоря, редко становятся достоянием широкой общественности. Предполагается, что в современном обществе избранный представитель народа нацелен на то, чтобы руководствоваться благими мотивами. Но это лишь презумпция, связанная с должностью и характером демократии, набором процедур и форм осуществления власти. Во всяком случае мотивы внесения закона сами по себе не могут ничего сообщить о справедливости или несправедливости его содержания. Кроме того, немецкий правовед упустил из виду другую существенную черту парламентской процедуры, а именно то, что перед принятием закон проходит коллективное обсуждение представителями разных политических сил и партий. Действия партии, получившей некое пожертвование в свой фонд с целью лоббирования интересов в парламенте, являются, в первую очередь, признаком политической культуры и политической дисциплины, могут оказать влияние на ее авторитет. Но само по себе это обстоятельство не отвечает на вопрос о справедливости будущего закона по существу.
Сам Р. Фойгт признавался, что «различение по объективным критериям между «справедливыми» и «несправедливыми» законами зачастую почти невозможно осуществить. Ведь «несправедливые» законы ни в коем случае не являются «автоматически» недействительными. Многие случаи в условиях парламентской партийной демократии происходят скорее в «серой зоне». Поэтому трудно сказать, идет ли речь о иллегальной клиентской политике или о легитимном осуществлении интересов собственных избирателей. «Правила игры» для партийной демократии в данном случае далеко не всегда определены достаточно ясно, не говоря уже о том, что понятие общего блага (блага общественности) вряд ли обладает обязательной силой» [10, р. 11].
В немецком политическом лексиконе проблема интерпретации законности предполагает понятия легальности и легитимности. В качестве базового исходного понятия используется понятие правомерности. Следует отметить, что И. Кант употреблял понятие закономерности, которое противопоставлялось понятию моральности. Современный политический словарь апеллирует к правомерности, которая, в свою очередь, делится на внешнюю и внутреннюю. Первой соответствует понятие легальности, а второй - легитимности.
«Легальность или принцип легальности представляет собой политико-юридическое понятие для правомерности. Легальным являются индивидуальные или государственные действия тогда, когда они согласуются с действующим правом и законом. Принцип правового государства современных демократий требует того, что любое осуществление государственной власти, любые государственные действия должны производиться подконтрольно на правовых и законных основаниях и в этом отношении должны соответствовать формальной (в том числе внешней) правомерности (принципу легальности). Между писанным законом, соответствующим ему легальным поступком и определенными представлениями о справедливости могут возникать напряжения, которые поднимают вопрос о легитимности (т. е. внутренней правомерности)» [11].
Понятие легитимности в контексте все того же политического лексикона расшифровывается уже не как юридическое (буквально - политико-правовое), а как политико-социологическое понятие, которое «обозначает веру, в том числе доверие в отношении правомерности политического господства. Любая форма политического господства (форма правления) основывается не только на требовании господства, но и на готовности подвластных к признанию отношений господства. Если господство поддерживается не только произволом (деспотией) или принуждением (диктатурой), оно должно соблюдать принципы формальной правомерности (легальности) и основываться на доверии к правомерности господства (по крайней мере, у преобладающей части подвластных). Легитимность современных демократий основывается на принципах суверенитета народа, правового государства и (социальной) справедливости. О кризисе легитимности может идти речь в том случае, когда (большие) части населения сомневаются в основных ценностях или правомерности действий властвующих» [12].
Таким образом, проблема законности и легитимности в немецком юридическом лексиконе сегодня оказывается в значительной степени проекцией политической социологии, в разработке которой в первую очередь принимали участие М. Вебер и К. Шмитт. Специально-юридический смысл понятия легитимности пока остается совершенно не раскрытым и зачастую просто подменяется социолого-политическим значением. По существу, термины «законность», «легальность» и «легитимность» имеют один корень. И если в связи с этим речь идет о каком-то синтезе юридического и социально-политического значения в интерпретационной парадигме легальности- легитимности, то понятиям, как минимум, нужно давать разъяснения, поскольку обычно в юридической литературе эти смыслы и значения оказываются размытыми и подменяющими друг друга. Резкой контрастностью отличается связка «легальность-легитимность» в контексте более классической философско-правовой формулы И. Канта о соотношении легальности и моральности [13, с. 234]. Следует отметить, что в новейшей философско-правовой литературе в Германии проблема легитимности пока не получила всеобщего признания как одна из существенных для предметного поля философии права.
Ссылки
Weber M. Wirtschaft und Gesellschaft. Grundriss der Sozialdkonomik. III Ab. Tubingen, 1922. 864 p. ; Lubbe W. Legitimitat kraft Legalitat: Sinnverstehen und Institutionen-analyse bei Max Weber und seinen Kritikern. Tubingen, 1991. 191 p.
Чистое учение о праве Ганса Кельзена : сборник переводов. Вып. 2. / отв. ред.: Кудрявцев В.Н., Разумович Н.Н.; пер.: Лезов С.В. М., 1988. 213 c.
Schmitt C. Legalitat und Legitimitat. Berlin, 1993. 91 p.
Мальцев Г.В. Социальные основания права. М., 2007. 800 с.
Voigt R. Legalitat ohne Legitimitat? Carl Schmitts Kategorie der Legitimitat Wiesbaden, 2015. P. 7-35.
Ibid. P. 10.
Конституционный суд ФРГ: [Электронный ресурс]. URL: https://www.bundesverfassungsgericht.de/DE/Homepage/ homepage_node.html (дата обращения: 10.03.2020).
Voigt R. Op. cit. P. 7.
Ibid. P. 10.
Ibid. P. 11.
Klaus S., Klein M. Das Politiklexikon. [Электронный ресурс]. Bonn: Dietz, 2018. URL: https://rn.bpb.de/nachschlagen/lex-
ika/politiklexikon/17782/legalitaet-legalitaetsprinzip (дата обращения: 10.03.2020).
Ibid.
Кант И. Религия в пределах разума. Метафизика нравов // Собр. соч. в 8 т. М., 1994. Т. 6. 613 с.