Проблема субъекта в искусственной природе
Александр Юрьевич Нестеров, Самарский национальный исследовательский университет им. академика С.П. Королёва
В статье обсуждается ситуация с субъектом и субъектностью, возникающая в условиях НТП. Понятие субъекта вводится через различение рефлекторных (естественных) и рефлексивных (искусственных) процессов самосознания, субъект понимается в качестве способа соединения «миров» (по К.Р. Попперу). Создающие субъектность формы рефлексии вводятся как философские изобретения (по И.И. Лапшину), как афоризм - диалог и система. Методология исследования носит общесемиотический и неокантианский характер: функция субъектности для искусственных сред человеческой жизни рассматривается как рефлексивное основание для построения теорий и осуществления технической деятельности. Исполнение этой функции приводит к последовательной трансформации природы за счёт накопления артефактов в чувственно доступном физическом мире (первая искусственная природа), в рассудочном мире логико-грамматических форм (вторая искусственная природа), в мире разума или интеллектуальной рефлексии (третья искусственная природа). На основании анализа субъектности в первой, второй и третьей искусственной природе делается вывод о том, что наблюдаемый в условиях информационного общества кризис субъекта и человеческой субъектности, выраженный в моделях бессубъектной объективности техносферы или технологической сингулярности, является свидетельством исчерпания методологических ресурсов анализа субъекта. Третья искусственная природа, т. е. созданная человеком техническая среда, включающая в себя интеллектуальные артефакты, автономных интеллектуальных агентов принятия социально значимых решений, нуждается в новом философском изобретении, позволяющем осуществлять процедуры самосознания. Автором формулируется предположение о том, что в качестве такого рода нового философского изобретения может обсуждаться «среда», снимающая «систему» в том же смысле, в каком «система» снимает «диалог», а последний - «афоризм».
Ключевые слова: субъект, техника, философия техники, искусственная природа, вторая природа, третья природа, технологическая сингулярность.
The Problem of the Subject in Artificial Nature
Alexander Yu. Nesterov, Samara National Research University
The article discusses the situation with the subject and subjectivity that arises in the conditions of scientific and technological progress. The concept of the subject is introduced through the distinction between reflex (natural) and reflexive (artificial) processes of self-awareness, the subject is understood as a way of connecting “worlds” in the sense of K.R. Popper. The forms of reflection that create subjectivity are introduced as philosophical inventions in the sense of I.I. Lapshin as an aphorism, dialogue and system. The research methodology is of a general semiotic and neo-Kantian character: the function of subjectivity for artificial environments of human life is considered as a reflexive basis for constructing theories and carrying out technical activities, the performance of this function leads to a consistent transformation of nature due to the accumulation of artifacts in the sensually accessible physical world (the first artificial nature), in the rational world of logical-grammatical forms (the second artificial nature), in the world of reason or intellectual reflection (the third artificial nature). Based on the analysis of subjectivity in the first, second and third artificial nature, we conclude that the crisis of the subject and human subjectivity observed in the information society, expressed in the models of the subject-free objectivity of the technosphere or technological singularity is evidence of the exhaustion of the methodological resources of the subject's analysis. The third artificial nature, i. e. a man-made technical environment that includes intellectual artifacts, autonomous intelligent agents of making socially significant decisions, needs a new philosophical invention that allows for self-awareness procedures. In the conclusion, the assumption is formulated that as such a new philosophical invention, the “environment” can be discussed that removes the “system” in the same sense in which the “system” removes the “dialogue”, and the latter - “aphorism”.
Keywords: subject, technology, philosophy of technology, artificial nature, second nature, third nature, technological singularity.
Введение
Что такое субъект? Категория субъекта - одна из наиболее сложных для анализа и даже для осмысления категория. При всей кажущейся тривиальности субъект-объектного или субъект-субъектного взаимодействия всякая попытка ответить на вопрос о свойствах субъекта наталкивается на ряд философских вопросов, в свою очередь требующих осмысления и логико-исторической экспликации. О субъекте в онтологическом смысле речь может идти тогда, когда возникает различение рефлекторных и рефлексивных оснований деятельности, природных и сверхприродных принципов. В гносеологическом и праксиологическом смыслах субъект обнаруживает себя в качестве носителя рациональности того или иного типа и/или носителя определённого набора ценностей. История категории субъекта берёт начало в неприродном (культурном) навыке деятельности на фоне естественных, биологически предопределённых поведенческих моделей, в поиске причин и законов на фоне естественных процедур субъективации сущего, в попытках изменить действительность на фоне естественных процедур объективации сущего.
Изобретение субъекта - достижение философской мысли, сопоставимое по роли в истории с изобретением орудий труда. Перефразируя Б. Франклина, можно было бы сказать, что человек обнаруживает себя в качестве субъекта, используя орудия труда. С позиций истории семиотики субъект и субъектность возникают с прагматическим правилом различения внутреннего и внешнего, т. е. вместе с навыком рефлексии. Неокантианец И. И. Лапшин писал, что философские изобретения - «самый поздний плод человеческой культуры» [1, с. 161]. Предлагаем сопоставить категорию субъекта с выделенными И. Лапшиным формами философского изобретения для того, чтобы увидеть эволюцию субъектности, рост сложности и сдвиги границ в определении этой категории, текущее положение дел в искусственных средах человеческой жизнедеятельности.
Методология и методы исследования
Философских изобретений в истории духа, по И. Лапшину, три. Это афоризм, диалог и система. Афоризм - «простейшая форма» [Там же, с. 163] - в онтологическом плане создаёт разрыв в естественном круге познания и деятельности, останавливает процессы автоматического мышления, позволяет включиться интуиции, создаёт различение внешнего и внутреннего. Тезисы вроде «всё из воды» или «мир есть конь» сами по себе ещё не создают субъекта, однако являются первым шагом рефлексии, освобождающей ум от биологической и в целом природной предопределённости. Диалог является источником коммуникативной рациональности, впервые позволяющей сконструировать субъекта как собеседника. Рационален тот, кто способен услышать, задать вопрос, принять или отклонить аргумент [2].
Диалог заново изобретается в каждую историческую эпоху от Сократа до М.М. Бахтина или современных чатов в соцсетях, позволяя сформировать субъектность как сумму навыков коммуникации и управления мышлением на основе коммуникации. Диалог позволяет сконструировать или точнее - изобрести ряд исторически новых субъектов, с которыми человек может обмениваться знаками: это «другой» человек, «бог», «природа», нечеловеческое разумное живое или неживое существо.
Афоризм и диалог создают субъекта, предъявляя к нему требование коммуникативной рациональности. Субъект раскрывается через способности различения коммуникативных знаков и их значений, себя и другого, через навыки сдвига границ самосознания на основании вопросов, размышлений, предложений и текстов. В моделях диалога и коммуникативной рациональности строится различение человеческих и нечеловеческих субъектов: человек последовательно отличает себя от бога, затем от природы как собеседников, от машины как от искусственно созданного собеседника. Различение субъектов строится на разности стратегий коммуникации: бог в авраамических религиях отвечает на человеческие вопросы посредством внутреннего эстетического или религиозного чувства, создающего переживание целого, чувство сопричастности Абсолюту; природа отвечает внешним и предельно ясным согласием или несогласием с ассерторическими суждениями, сформулированными в виде измерительных экспериментов; интеллектуальная машина отвечает заданным техником способом. Каждая из этих стратегий на фоне собственно человеческой стратегии коммуникации позволяет построить модель самосознания субъекта, с которым человек в диалоге имеет дело. Таковы религиозная и естественно-научная картины мира, относительно которых человек и машина занимают рецептивную, субъективирующую позицию, ориентированную, как правило, на извлечение нового знания; такова антропоморфная и инженерная картины мира, относительно которых человек наряду с рецептивной позицией занимает и проективную, объективирующую позицию, ориентированную на изменение положений дел в действительности.
Позднейшее философское изобретение (по И.И. Лапшину) - система. После Платона это - способность фиксировать «единое многого», холистическое соединение частей, обнаруживающее свойства, отсутствующие у суммы этих частей, взятых по отдельности. На фоне коммуникативной рациональности афоризма и диалога возникает рациональность цели и средства, впервые влекущая различения субъекта и объекта, осознанно действующей силы и точки её приложения в среде. Это существенно более сложная форма рациональности, онтологически раскрывающаяся в разнородных системах от Г. Галилея до Г. Гегеля и Р Ингардена, методологически в последние 50 лет - от В. Штегмюллера до В. Стёпина. Важно, что стратегии диалогической коммуникации в рациональности цели и средства дополняются посредством, во-первых, рефлексивных механизмов или разума (intellectus, Vernunft), связывающих мышление, язык и восприятие в единой схеме, и, во-вторых, посредством способности изменять положения дел в сфере чувственного восприятия, т. е. техники или в целом проективной деятельности.
Системное понимание субъекта требует соединения в этом понятии структур восприятия или фиксации реальности, дискурсивных структур мышления, рефлексивных структур, структур самодетерминации или упорядоченного взаимодействия восприятия, мышления и рефлексии при реагировании на изменения реальности. Это в целом представление о субъекте, как оно рождается в Европе в теории познания, от Н. Кузанского до Э. Кассирера, и в философии техники, от Э. Каппа до П. К. Энгельмейера и Ф. Дессауэра. Человек обнаруживает себя в качестве рационального субъекта, когда оказывается способен различить онтологию, область реальной науки и метафизику, в том числе, вывести за пределы этой триады формы воображения и действия, построенные на онтологических нарушениях, влекущих коммуникативную или целевую иррациональность (бессмысленность диалога или бесцельность действия). Это - модель, формируемая Р Ингарденом в «Споре о существования мира» [3] и развивающаяся в настоящее время в качестве инженерной онтологии или онтологии проектирования.
Та или иная онтология есть набор аксиом, базовых положений, догм или принципов, позволяющих вывести некоторое множество теорем. Некоторые теоремы исполняются в сфере чувственного опыта, некоторые, несмотря на когерентность вывода, - нет. Первые теоремы относятся к реальной науке, вторые - к метафизике. Противоречивые, неполные, по определению онтологии, они, равно как и ошибки вывода, порождают сферы произвольной метафизики, влекущие хаос «мнений» в кантовском значении термина.
При системном понимании субъектности «бог» и «природа» как таковые теряют статус субъектов, раскрываясь в качестве метафор, обозначающих наборы тех или иных онтологических начал. Однако появляются новые ряды не- и надчеловеческих субъектов в виде биологических видов и социальных структур, возникающих посредством человеческих или в целом биологических особей. Предлагаем при анализе системного понимания субъектности использовать связанную с именем К.Р. Поппера модель трёх миров (мир физических объектов, мир ментальных состояний и мир языка) [4], с позиции которой, субъект - это способ или форма взаимодействия физических, ментальных, рациональных и (К. Поппер это допускал) этических и эстетических оснований.
Результаты исследования и их обсуждение
Автокоммуникативная самодетерминация субъекта в искусственных средах. Следуя мысли о том, что субъект - это способ соединения миров, ещё раз отметим, что это соединение может носить естественный, т. е. рефлекторный, заданный биологически, и искусственный, т. е. рефлексивный, определяемый наличием теоретического (рецептивного) и практического (проективного) знания характер. Посредством рефлексии осознаются биологические и вырабатываются вторичные рефлексы. Эта мысль содержится и в модели самопознания абсолютной идеи в формах абсолютного духа, и в тезисах о человеческом творчестве как о продолжении творчества природы, «реализации с помощью Природы того, что для Природы невозможно» [5, с. 256], задающих реалистскую философию техники.
Рефлекторно человек соединяет от трёх до пяти «миров», в рефлексии каждый из миров обнаруживается в качестве специфической онтологии, позволяющей познавать причины и целесообразно действовать, исполняя следующие из онтологии правила. Рост сложности рефлексии, формирующий субъектность, связан с последовательным открытием множественности «миров» в виде несводимых друг к другу онтологий, с вызываемым этим открытием ростом неопределённости, в конечном счёте - с построением неантропоморфных моделей взаимодействия миров, т. е. с моделированием нечеловеческой субъектности. Коммуникативная рациональность позволяет выйти из антропоморфной картины мира в процедурах вопрошания богов (жребии), в интерпретации откровения (экзегезе) и молитве (автокоммуникации), в разумном во- прошании природы (измерительном эксперименте). Рациональность цели и средства на фоне коммуникативной рациональности выстраивается как гуманистическая рефлексия, ставящая человека в центр картины мира в качестве субъекта познания и действия, однако её развитие, связанное, во-первых, с открытием не зависящих от человека «законов природы» или синтаксиса миров, приводимых во взаимодействие посредством человека, и, во-вторых, с открытием «силы техники», т. е. с техническим воплощением артефактов, необратимо изменяющих естественную среду обитания человека, приводит к трансгуманистической рефлексии. Последняя формулирует вызов «естественной» субъектности, сопоставимый по масштабу с переходом от рефлекторного к рефлексивному существованию человека в мире.
Рациональность цели и средства как источник субъектности включает в себя, наряду с сугубо эпистемическими или рецептивными механизмами, праксиологические способности сдвигать границы мыслимого и немыслимого, действительного и возможного, позволяющие субъекту изменять среду обитания согласно собственным целям и возможностям. Эти способности исследуются философией техники как ситуация, при которой человек не приспосабливается к миру, но приспосабливает мир под себя [6]. Ф. Дессауэр вводит их в понятиях homo investigator, homo inventor, homo faber [7].
В русскоязычной традиции, как правило, используется понятие «трёхакт» П.К. Энгельмейера [8]. На уровне investigator, в «акте воображения» или в «ментальном мире» человек сдвигает границы мыслимого, создавая инобытие текущей картины мира, такой её образ, где некоторые задачи или проблемы выглядят решёнными. На уровне inventor в «акте конструирования» этот образ оказывается выражен в структурах того или иного языка, «в третьем мире». На уровне faber в «акте исполнения» образ воплощается в «первом мире» в доступной чувственному восприятию форме, изменяя известную человеку действительность. Рациональность цели и средства фиксирует субъекта как способность подчинить действия цели, фактически - как способность выполнить задуманное. Её можно было бы называть технической или инженерной рациональностью, а постулируемого посредством неё субъекта - инженером или техником.