Вероятно, со второй половины XIX в. начал формироваться интерес к «городкам» как объектам древности, связанным с историей коренного населения севера Западной Сибири. Известный краевед Н. А. Абрамов привел перечень «древних остяцких городков», расположенных на территории Березовского округа, но без каких-либо комментариев. В числе 12 «городков» Обдорской волости назван и Войкарский, расположенный в 198 верстах от окружного центра [Абрамов, 1857. С. 388].
По всей видимости, первым известием о «древностях» в окрестностях Войкарских юрт, дающим некоторое представление об их состоянии и местоположении, можно считать упоминание известного тобольского краеведа К. М. Голодникова. В подготовленную им сводку объектов археологии Тобольской губернии были включены и весьма скупые данные по Березовскому округу. Он отмечал, что «в Куноватской волости находятся два бугра или кургана; первый Войкарский, имеющий окружность в 90 саженей и высоту в 5 саженей Около 192 и 10 м соответственно. с грунтом полупесчаным. Бугор этот находится по течению р. Малой Оби, на левой стороне ее, подле Сора Няпчи-Лор Не удалось соотнести данный гидроним с современными гидронимами ЯНАО., у самых Войкарских зимних юрт, на большой трактовой дороге, в раз- стоянии от с. Мужи около 30 верст: на бугре этом ям и камней нет; шурфов также не видно. Второй - Шурумкарский...» [Голодников, 1879. С. 16].
Эти данные были воспроизведены в разделе «Остатки древних городов и городищ в Березовском округе» справочного издания «Памятная книжка Тобольской губернии на 1884 год», одним из основных составителей которого являлся К. М. Голодников. Здесь можно найти подтверждение тому, что правомерно связывать с его именем авторство первых сведений об объектах «старины» в окрестностях упомянутых юрт. В начале раздела сказано, что представляются «совершенно новые» сведения об остатках «древних городищ» округа, «существование которых в отдаленном и малолюдном крае до сих пор было мало кому известно». Например, в «Списке населенных мест Тобольской губернии по состоянию на 1868-1869 годы» в разделе «Курганы и городища», в части посвященной древностям Березовского округа, данные памятники не фигурируют [Список населенных мест.., 1871. С. XC]. Описание здесь дополнено важной деталью, которая отсутствовала в первоначальном варианте: ям на нем нет, но следы строений заметны [Памятная книжка.., 1884. С. 75-76], что предполагает наличие каких-то их остатков.
К. М. Голодников мог получить такую детальную информацию непосредственно у жителей «Войкаровских юрт» во время их посещения, будучи там проездом на зимнюю Обдор- скую ярмарку в конце 1870-х гг. [Голодников, 1878. С. 2]. Но остается неясным, удалось ли ему лично посетить этот ландшафтный объект, учитывая сезон путешествия, или он ограничился сообщениями информаторов.
Существует и другое свидетельство о наличии объектов древности, приуроченных к н. п. «Войкарские юрты», полученное этнографом К. Д. Носиловым во время его поездки в Об- дорск осенью 1884 г. Он сообщает о неких «курганах», обнаруженных им на левом берегу Оби, местоположение и внешний вид которых характеризуется следующим образом: «В Вой- карских остяцких юртах, на берегу Оби, я наблюдал два имеющие связь кургана, вышиною до 20' <футов>и длиною до 100' или 140' при ширине в 35'-45' Высотой около 6 м, длиной от 30 до 42 м, при ширине около 11-14 м.. Они имеют направление длинной оси с юга на север, поросли травой, а по местному известию, внутри себя имеют деревянные срубы для помещений и дверь с наружной стороны. Но дверь эту никто не знает где она, а следов ея уже никто давно не замечал» [Носилов, 1890. С. 567].
При сопоставлении двух сообщений обращают внимание принципиальные отличия между описаниями объектов, приведенными К. М. Голодниковым и К. Д. Носиловым. Также отметим, что упомянутые «бугор» и «курганы» еще не связываются с местом расположения одноименного «остяцкого» городка.
Вероятно, первым, кто счел возможным объединить «бугор» и летописный «городок» в один исторический объект, был известный сибирский краевед и ученый И. Я. Словцов. Однако основания для этого представлены не были. В подготовленном им перечне «памятников прошедшей жизни в Тобольской губернии» приводились урезанные сведения о «Войкарском бугре», почерпнутые из «Памятной книжки» 1884 г., на что указывал и сам составитель, но уже характеризующие его как «городок»: «Войкарский городок лежит по течению Малой Оби у Войкарских зимних юрт. Имеет окружность 90 сажен, вышину 5 сажен» [Словцов, 1890. С. 9]. Информация об административно-территориальной принадлежности объекта отсутствует.
Впоследствии С. В. Бахрушиным было допущено недоразумение при использовании сведений, собранных предшественниками: непонятным образом высота «городка» в 5 сажен трансформировалась в вал высотой 5 сажен, а сам «городок» превратился в «крепость»: «...это была небольшая крепость 90 саженей окружностью, защищенная валом пятисаженной высоты» [Бахрушин, 1935. С. 62]. Трактовка ученого была воспринята и некоторыми современными исследователями [Шашков, 2002. С. 244].
Следующее упоминание Войкарского городка связано с этапом развития краеведческого движения в Сибири, пришедшегося уже на первые годы советской власти. В 1925 г. в издании «Наш край», выпускаемом Тобольским обществом изучения края при музее Тобольского Севера, вышла статья, где поднимался назревший вопрос об инвентаризации «всех курганов и городищ» Тобольского округа. Приводимый список объектов, как указано во введении, основан на уже известных сведениях, опубликованных К. М. Голодниковым и И. Я. Словцовым: «Войкарский городок - по течению Малой Оби, левой стороне ее, у Войкарских зимних юрт. Имеет окружность 90 саж., вышину 5 саж., в 30 верст. от с. Мужи» [Убыткова и др., 1925. С. 33].
В 1953 г. увидела свет, по сути, первая археологическая карта Западной Сибири, подготовленная И. А. Талицкой, куда вошли памятники, известные и на территории современного ЯНАО. В сводку включен объект «Войкарский городок», сведения о котором представлены на основе текстов И. Я. Словцова и «Памятной книжки» 1884 г.: «Войкарский городок. Вой- карские зимние юрты Ямало-Ненецкого нац. округа Тюменской обл. (б. Куноватская вол. Березовского у. Тобольской губ.), устье р. Войкара - левого притока р. Горной Оби. <...> 65°40'; 64°30'» При воспроизведении координат посредством ресурса Google Earth установлено, что расположение полученной точки приходится на зеркало оз. Войкарский сор. [Талицкая, 1953. С. 247]. Характер изложения данных позволяет допустить, что И. А. Талицкая отождествила места расположения «городка» и «юрт». Но это входит в противоречие с исходными сведениями К. М. Голодникова, где указывается на некоторое пространственное разнесение населенного пункта и «бугра». В свою очередь, объекты, описанные К. Д. Носиловым, рассматриваются И. А. Талицкой как отдельный памятник. В то же время, как можно заключить из изложенного исследователем, «юрты Войкары» Напомним, что в изложении К. Д. Носилова месторасположение «курганов» несколько отличается от трактовки И. А. Талицкой., близ которых расположены «курганы», и «Войкарские зимние юрты», где находится «городок», рассматривались ею как один и тот же населенный пункт [Там же].
Нечеткое изложение сведений об упоминаемых объектах в работе И. А. Талицкой, изначально воспринимаемых как разные, заложило основу для последующего некорректного толкования первоначальных сведений о них в контексте отождествления «городища» и «городка».
Первый свод археологических памятников, охватывающий всю территорию ЯНАО, был подготовлен к 1994 г. В этом издании впервые фигурирует памятник «Усть-Войкарское городище», расположенный в окрестностях пос. Усть-Войкар. Объект позиционируется как известный с конца XIX в., сообщается, что он «с тех пор неоднократно обследовался. Последний раз - Е. И. Кочеговым и Н. В. Федоровой в 1993 г.». Опираясь на работу И. А. Талицкой, еще до проведения стационарных исследований, памятник был отождествлен с Вой- карским городком [Косинская, Федорова, 1994. С. 58-59].
Археологические раскопки на городище были начаты в 2003 г. В публикациях о предварительных результатах связь с Войкарским городком была закреплена ссылками на КБЧ, исторические материалы Г. Ф. Миллера, сведения И. Я Словцова и К. Д. Носилова, а также на упоминание «городка» в материалах переписей конца XVIII - середины XIX в. [Брусницына, 2003. С. 45-48; Федорова, 2004. С. 106]. Один из первых исследователей памятника, Н. В. Федорова, тем не менее, отмечала вероятностный характер толкования историографических источников в пользу идентификации с «городком», хотя и «с большой долей уверенности» [2006. С. 11]. Как бы то ни было, научным сообществом предложенная трактовка была принята без оговорок.
Обращает внимание, что в группу источников, призванных обосновать тождество между «городищем» и «городком», включены сведения К. Д. Носилова, несмотря на их принципиальные отличия от данных К. М. Голодникова. При этом на археологической карте Ямала 1994 г. «курганы» и «городище / городок» были приведены как отдельные объекты [Косинская, Федорова, 1994. С. 61].
В такой ситуации актуальность приобретает вопрос: о каких Войкарских юртах идет речь в каждом случае?
Возникает необходимость хотя бы кратко рассмотреть случаи упоминания ойконима «Войкарские юрты», который регулярно встречается в различных изданиях, по крайней мере, со второй половины XIX в., учитывая его ключевую роль для современных исследователей в определении местоположения «городка» Среди известных ранних письменных источников, следующих по хронологии за чертежами С. У Ремезова, упоминание Войкарских юрт, но, к сожалению, без комментариев, встречается в записках В. Ф. Зуева об экспедиции в Нижнее Приобье, совершенной в 1771 г. [Зуев, 1947. С. 60]..
В сибиреведческой литературе термин «юрты» применительно к обозначению типа населенного пункта на севере Западной Сибири, трактуется как «селение, неукрепленное поселение». При этом не до конца ясным остается вопрос о том, какое же содержание вкладывали в понятие «городок» составители ревизских сказок. Основание для такой постановки вопроса можно обнаружить в сочинении Г. Ф. Миллера о сибирской истории. Описывая Куноватский городок, он отмечал, что в бытность его посещения Западной Сибири городок являлся уже заброшенным: «Городок Куноват легко отыскать. Остяки называют Кун-аут или Кун-авот высокий мыс, на котором стоял городок. Оттуда производят они Кун-аут-ваш, как прежнее название городка. Русские же называют его Куно-ват или Куноватское старое городище. Остатки его видны еще и сейчас...» [Миллер, 1999. С. 263]. В то же время в ревизских сказках данный ойконим фигурировал вплоть до середины XIX в. [Перевалова, 2004. С. 173, 338].
Считается, что после включения Северо-Западной Сибири в состав Российского государства у коренного населения отпала надобность в создании укрепленных поселений-«город- ков», так как внутренние междоусобицы пошли на спад [Мартынова, 1995. С. 83]. Тем не менее местная топонимия продолжала сохранять в своих названиях указания на оборонительную функцию и в отсутствие укреплений. О таких населенных пунктах письменные источники XVII в. сообщали: «.городу и острогу нет, только одне юрты» [Бахрушин, 1935. С. 41]. Таким образом, принципиальные структурные отличия между «городками» и «юртами» в течение XVII в. должны были исчезнуть. Обращая внимание на неустойчивую практику в употреблении переписчиками XVIII в. упомянутых терминов, В. Г. Бабаков допустил, что она обусловлена именно отсутствием таковых отличий в восприятии статуса населенных пунктов составителями административных документов [Бабаков, 1976. С. 101]. Тем не менее, как показывает археологическое изучение Надымского городка, не все «городки» отказались от оборонительных сооружений; они существовали еще в конце первой трети XVIII в. [Кар- даш, 2009].
Приведем ряд примеров того, что во второй половине XIX - начале ХХ в. существовало по крайней мере несколько населенных пунктов, в названии которых фигурировало определение «войкарские».
Так, к 1912 г. в составе Куноватской инородческой управы Березовского уезда на земском тракте значились Войкарские юрты при р. Малая Обь. В то же время в составе Обдорской остяцкой волости значились Войкарские юрты при р. Малой Оби, но без каких-либо уточнений [Список населенных мест.., 1912. С. 570, 576]. Далее в этом издании можем найти информацию о том, что в составе той же Куноватской управы значились два населенных пункта под названием Кушеватские юрты, расположенные «при р. Кушеватской»; населенный пункт с таким же наименованием указан и в составе Ляпинской волости [Там же, С. 570, 572].
Такое положение дел было обусловлено сложившейся традицией формирования населенных пунктов у «инородцев» Нижнего Приобья. С. К. Патканов принципы формирования системы расселения остяцкого населения описывает следующим образом: «Обыкновенно из одного крупного зимнего селения летом образуется нисколько мелких, то последние, кроме своего собственного имени, иногда носят еще имя зимнего селения, в котором их жители проживают в холодное время года. Заметим еще, что остяцкие юрты данного округа часто меняют свое местоположение, делятся с течением времени на два или соединяются по 2-3 вместе, изменяя при этом и свои наименования.» [Патканов, 1911. С. 121].
Широко отражена ойкономия северной части Нижнего Приобья в различных документах, связанных с деятельностью Обдорской духовной миссии [Путевые журналы..., 2002; «И здесь появляется.», 2003; Из истории Обдорской., 2004]. Часто упоминание населенных пунктов сопровождается информацией о составе населения, географическом положении, расстоянии до близлежащих населенных мест и т. п. Случаи упоминания Войкарских юрт отличаются географическим контекстом, что вновь актуализирует вопрос о том, какие именно юрты были названы как отправная точка для определения возможного места расположения Вой- карского городка.
Так, в отчетах Обдорской миссии за 1858 и 1882 гг. сообщается о посещении миссионерами «юрт Войкарских, или Няропсовых (в другом случае указаны «юрты Войкарские-Ня- ропсовы») Е. В. Перевалова называет в числе трех родов, имеющих отношение к Войкарскому городку Обдорской волости, род Нёрапса ёх [Перевалова, 2004. С. 194]. [«И здесь появляется.», 2003. С. 162, 166; Из истории Обдорской., 2004. С. 150].
В путевом журнале священника миссии Александра Тверитина, где приводятся сведения о посещении им остяцких юрт (август - ноябрь 1867 г.), расположенных по Оби выше Об- дорска, присутствуют такие записи: «Мы поспешили в путь и в 8 часов утра были уже в Вой- карских юртах, где более 10 чумов инородцев, все крещенные.. Побеседовав с ними о разных предметах. я намерен немедленно отправиться вперед до устья реки Войкара - еще 75 верст.» [Путевые журналы., 2002. С. 89]. Любопытную информацию мы находим у этого же автора далее, где говорится о скором возвращении из устья Войкара в юрты: «.в пять часов пополудни, приплыли в юрты Войкарские, сделав в этот день под парусом 60 верст» [Там же. С. 90]. В связи с этим напомним, что И. А. Талицкая в качестве географического репера для определения положения «городка» называла юрты, расположенные в устье р. Войкар.