Свой жизненный путь алекситимические личности проходят "механистично", "от работы до дома" [12]; их близкие межличностные отношения характеризуются пустотой, ориентированностью на манипулятивное использование объекта близких отношений; такие люди не способны к зрелой идентификации и последняя носит у них носит признаки тотального растворения в объекте привязанности [16].
Имеется ряд данных о связи алекситимии с зависимым поведением [1,2,6], импульсивностью [21], интроверсией [5], низкой чувствительностью к вознаграждению и робостью [3], склонностью к нездоровому образу жизни, тенденцией замечать у себя психопатологические проявления, низкой комплаентностью (приверженностью лечению) [4] (т.е. - проявляют инфантильное стремление избегать медицинских манипуляций и лечения в целом).
Для лиц с высоким уровнем алекситимии характерно использование примитивных самозащитных личностных стратегий, характерных для преневротического уровня развития [16] (онтогенетически - доэдипаольной стадии [23]).
Алекситимики не могут переживать эмоций высокой интенсивности, не могут заботиться о себе (вплоть на запрету о такой заботе), не способны к самоуспокоению ("обычные" люди используют в ситуациях неглубокого стресса для отвлечения успокаивающую музыку, прогулки, общение, реже - реакции отреагирования; алекситимики же сразу прибегают к острым ощущениям или химическим акцепторам, гасящим прежний очаг возбуждения) [8].
При этом алекситимия по МКБ-10 не считается психическим нарушением, но относится к личностным особенностям [21].
Таким образом, описание проявлений алекситимической личности сильно совпадает с описанием личности депрессивной, чья депрессия коренится в глубоком детстве, т.е. фактически образует незарастающую "дыру" в личности. И переживание чувства одиночества, и переживание депрессии такими людьми чаще всего отрицается по той простой причине, что они не знают для себя иного способа существования. Эти люди испытывают постоянную тревогу, чувство своей брошенности, ненужности, бессмысленности своего существования, но главное их переживание - это постоянно присутствующее или эпизодически возникающее чувство внутренней пустоты, являющееся следствием отсутствия контакта со своими желаниями.
Общей причиной и анаклитической депрессии, и алекситимии (как и ангедонии - отсутствия способности получать радость от жизни) является нарушение родительско-детских отношений. Но причиной анаклитической депрессии является нехватка проявления искренней любви со стороны матери в период ранних отношениях матери и ребенка, а алекситимии, чаще всего - формирование жесткого Супер-Эго как интериозированного ребенком желания родителей всесторонне его контролировать (т.е. делать из него "механическую куклу", послушную и педагогически удобную); когда ребенка заставляют подавлять свои переживания или их игнорировать; когда родители, часто будучи неспособными к необходимой рефлексии сами, не позволяют ребенку разобраться в его переживаниях, четко их дифференцировать, понять их причину, и объяснить в форме, сообразной возрасту ребенка.
Специфика педагогической ситуации в подобных семьях характеризируется гиперопекой (при тревожной матери) или гиперконтролем (при строгих, апедогогичных родителях). Гиперпротекция же чаще ведет к нарциссическим нарушением личности ребенка в привычном для многих понимании нарциссизма как самолюбования - при неподкрепленности уверенности своей значимости уверенностью в собственных достиженческих возможностях. Эхотический же вариант нарциссизма связан с садистическими родителями и глубокими вариантами анаклитической депрессии, получившими глубокое же фрустрирующее развитие в более поздний период. По сути этот вариант нарциссизма (частное проявление - мазохизм) имеет почти психотическую природу.
Сложно себе представить вероятность проявления эмпатии у человека с подобными формами личностной организацией.
Целью предпринятого нами эмпирического исследования было проведение "срезового" анализа по выявлению численной представленности в среде юношей и девушек 13-20 лет лиц с различным уровнем субъективного одиночества и эмпатии, а также установление связи между этими психологическими явлениями.
Объектом исследования, соответственно, выступили юноши и девушки в возрасте от 13 до 20 лет в общем количестве 51 человек. Выборка представлена двумя подвыборками по признаку возраста:
1) младший юношеский возраст - от 13 до 15 лет (средний возраст 14,0 лет) - учащиеся МБОУ "Гимназия №45" г. Ростова-на-Дону в количестве 9 человек (2 юноши и 7 девушек);
2) старший юношеский возраст - от 16 до 20 лет (средний возраст 17,1 лет) - учащиеся колледжей ФГБО ВПО РГУПС и РКСИ г. Ростова-на-Дону в количестве 42 человек (31 юноша и 11 девушек).
Предмет исследования: чувство субъективного ощущения одиночества и эмпатия в юношеском возрасте.
Особенностью выборки явилось также то, что выборка представлена детьми из полных (30 человек) и неполных (21 человек) семей. Число детей из полных и неполных семей неравномерно в связи с возрастом респондентов. В младшем юношеском возрасте - из полных семей 7 человек, из неполных - 2 человека. В старшем юношеском возрасте выборки детей из полных и неполных семей более сопоставимы между собой по численности: 22 человека из полных семей и 20 человек из неполных семей. Неполные семьи в 14-ти случаях представлены матерями, в 3-х случаях отцами и в 3-х случаях - только бабушками.
Диагностика уровня субъективного ощущения одиночества осуществлялась с использованием методики Д. Рассела и М. Фергюссона, выраженности эмпатии - с использованием методики А. Меграбиана и Н. Эпштейна.
Основная гипотеза состояла в гипотетической возможности наличия связи между субъективным ощущением одиночества и эмпатией.
В работе использовались следующие статистические процедуры анализа: непараметрический U-критерий Манна-Уитни, Хи-квадрат Пирсона, метод корреляционного анализа переменных по r-критерию Пирсона, описательные статистики: матожидание, стандартное отклонение, частотный (процентный) анализ показателей.
Анализ результатов исследования позволит сделать следующие выводы:
1) лица младшего и старшего юношеского возраста, в целом, как юноши, так и девушки, имеют схожие показатели уровней эмпатии (т.е. в параллельно (лица младшего и лица старшего юношеского возраста; девушки разных возрастных групп; юноши разных возрастных групп) и перекрестно (девушки и юноши схожих возрастных групп) сравниваемых группах значимых различий по U-критерию не выявлено);
2) обследованная выборка лиц юношеского возраста в общей своей совокупности (независимо от возраста) представлена примерно на 67% лицами с низким, на 31,5% - средним и на 2% - высоким уровнем субъективного чувства одиночества. Лица юношеского возраста имеют достаточно хорошие показатели субъективного одиночества (средние и низкие). Однако обнаруживается тенденция, согласно которой девушки младшего юношеского возраста по сравнению со своими сверстниками-юношами имеют несколько более высокие показатели одиночества;
3) эмпатия и субъективное одиночество как статистические переменные, диагностируемые у лиц юношеского возраста, не имеют корреляционной связи между собой. Связанность выраженности (низкая, высокая, средняя) показателей эмпатии и субъективного одиночества при анализе уровня статистической значимости для Хи-квадрат Пирсона также не подтверждается.
На основании сказанного можно говорить о том, что обследованные лица юношеского возраста в целом по выборке имеют очень хорошие показатели с точки зрения выявляемого у них уровня субъективного чувства одиночества (высокий уровень - всего у 2% выборки). Связь эмпатии и чувства одиночества не подтвердилась, что, на первый взгляд противоречит нашей эмпирической гипотезе, но совершенно не противоречит нашему теоретическому анализу: эмпатия является "сильным" показателем личностной зрелости, в то время как чувство субъективного одиночества фактически всегда отражает интрапсихическую (внутриличностную) конфликтность, а де-факто - депрессивную личность.
Однако резюмируя, необходимо сказать, что здесь уже не столь важно, насколько человек чувствует себя одиноким или неодиноким; важно то, как он способен справиться и распорядиться своим одиночеством или публичностью, т.е. это именно тот момент, когда количество преобразуется в качество: интроверт может старательно наполнять свою личностью самопознанием и самоанализом, а экстраверт "разбрасывать" себя в поверхностных отношениях. В итоге первый заполняет свою пустоту, другой - продуцирует, все более ее маскируя.
Что касается эмпатии, то это - вполне обучаемое качество, но здесь требуется интенциозная "школа" самостановления и саморазвития самого человека, и здесь полностью применим христианский призыв "возлюби ближнего своего…", т.к. только посредством понимания и познания себя мы способны придти к пониманию другого и через это непосредственно реализуется тот же христианский запрет о чревоугодии, основной смысл которого - необходимость реализации стремление от потребительства, всепоглощающего "всеобжорства", и, неважно в чем оно проявляется, к преобразованию мира, к проявлению свободы воли, того, что и является отличительной способностью человека. Важно понимать различия межу "себе" и "другим" с одной стороны, и "к себе", чтобы потом "к другим" с другой.
Понимание этого может и должно стать предметом и психологического, и педагогического воздействия организационных социальных структур (семья, психологи, педагоги обучающих институтов, производственные наставники, религиозные акцепторы и т.д.), оказывающих сопровождающее воздействие лиц юношеского возраста, в аспекте их личностного и нравственного развития.
Список литературы
1. De Berardis D., Carano A., Gambi F., Campanella D. et al. Alexithymia and its relationships with body checking and body image in a non-clinical female sample // Eat. Behav. 2007 V. 8. P. 296-304.
2. Farges F., Corcos M., Speranza M. et al. Alexithymia, depression and drug addiction // Encephale. 2004. V.30. P. 201-211
3. Grabe H.J., Spitzer C., Freyberger H.J. Alexithymia and the temperament and character model of personality // Psychother. Psychosom. 2001. V. 70. P. 261-267.
4. Lumley M.A. Alexithymia, emotional disclosure, and health: a program of research. Journal of personality. 2004. v. 72(6) p. 1271-1300.
5. Picardi A., Toni A., Caroppo E. Stability of alexithymia and its relationships with the "big five" factors, temperament, character, and attachment style // Psychother. Psychosom. 2005. V. 74. P. 371-378.
6. Pinaquy S., Chabrol H., Barbe P. Factorial analysis and internal consistency of the French version of the Toronto Alexithymia Scale (TAS 20), in obese women // Encephale. 2002. V. 28. P. 277-282.
7. Sifneos P.E. The prevalence of alexithymic characteristics in psychosomatic patients. // Psychother and Psychosom. 1973. Vol. 22. № 2. P. 255-262.
8. Авдулова Т.П., Тер-Ованесов М.Д., Ягудина О.П. Особенности алекситимии и субъективной оценки межличностных отношений у онкологических больных. // Клиническая специальная психология. - М.: Московский государственный психолого-педагогический университет. 2016. Т.5. №3. С.24-39.
9. Асеева А.Д. Психологические особенности личности, способствующие развитию зависимого поведения. // Политематический сетевой электронный журнал Кубанского государственного аграрного университета. - Краснодар: Кубанский государственный аграрный университет имени И.Т. Трубилина. 2014. №101. С.2529-2545.
10. Бенеш Н.Л. Эмпатия как важнейшее личностное качество. // Альманах современной науки и образования. - Тамбов: ООО Издательство "Грамота". 2007.№1.С.49-51.
11. Блейхер В.М., Крук И.В., Боков С.Н. Практическая патопсихология. Руководство для врачей и медицинских психологов. - Ростов-на-Дону: Феникс. 1996. 448 с.
12. Брель Е.Ю. Проблема изучения алекситимии в психологических исследованиях. // Вестник Кемеровского государственного университета. 2012.№3(51).С.173-176.
13. Дегтярёв А.В. "Эмоциональный интеллект": становление понятия в психологии. // Психологическая наука и образование. - М.: Московский городской психолого-педагогический университет. 2012.№2.С.170-180.
14. Дубровина И.В. Формирование личности в переходный (от подросткового к юношескому возрасту) период. // Формирование личности в переходный период от подросткового к юношескому возрасту. - М.: Педагогика. 1987. 311 с. С.32-54.
15. Искусных А.Ю. Алекситимия как психофизиологическая, педагогическая, медицинская проблема. // Центральный научный вестник. - Воронеж: ООО "Издательство Ритм". 2018. Т.3. №17(58). С.11-12.
16. Искусных А.Ю. Спектр психологический защит у студентов с алекситимией. // Центральный научный вестник. - Воронеж: ООО "Издательство Ритм". 2017. Т.2. №14(31). С.9.
17. Кернберг О. Современный психоанализ. - М.: Академический проект. 1998. 340 с.
18. Колганова К.А. Алекситимия: без слов для чувств. // Аллея науки. - Екатеринбург: Изд-во ИП Шелистов Денис Александровия (Издательский центр "Quartum") 2017.Т.1. №12. С.26-28.
19. Кон И.С. В поисках себя. - М.: Политиздат, 1984, 320 с.
20. Кон И.С. Дружба. Этико-психологический очерк. - М.: Политиздат, 1980, 256 с.
21. Куташов В.А., Немых Л.С. Место алекситимии в генезе зависимого стиля жизни. // Научно-медицинский вестник центрального Черноземья.- Воронеж: Воронежская государственная медицинская академия им. Н.Н. Бурденко. 2015. №59. С.51-59.
22. Куттер П. Современный психоанализ. Введение в психологию бессознательных процессов. - СПб.: Б.С. К. 1997. 398 с.
23. Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе. - М.: Независимая фирма "Класс". 1998. 480 с.
24. Матвеев О.В. Психологические особенности лиц с аддиктивным поведением. // Современная наука: проблемы и перспективы развития. Сборник статей Международной научно-практической конференции. В 3 ч. 2017. - Омск: Омская гуманитарная академия. 2017. С.165-168.
25. Моргун В.Ф., Ткаченко Н.Ю. Проблема периодизации развития личности в психологии. Учебное пособие. - М.: Изд-во МГУ. 1981. 148 с.
26. Неумоева-Колчеданцева Е.В. Одиночество как психический феномен и ресурс развития личности в юношеском возрасте. // Образование и наука. - Екатеринбург: Российский государственный профессионально-педагогический университет. 2011.№1.С.42-51.