Непосредственно проблему социальнойэксклюзии в своих работах освещали зарубежные и отечественные исследователи: П. Абрахамсон [21], М. Вольф [22], Ф.М. Бородкин [23], Н.Е. Тихонова [24], Е.Р. Ярская- Смирнова [25], М.С. Астоянц [26] и др. Нередко исследователи рассматривают социальную эксклюзию в экономическом аспекте, однако данная концепция отражает и социокультурные проблемы общества, что обозначил видный социолог Э. Гидденс: «Социальнаяэксклюзия - это механизм, отделяющий группы людей от главного социального потока» [27]. Теория социальной эксклюзии включает в себя и объективистские, и субъективистские философские подходы. Так, с одной стороны, в процессе исключения акцент делается на объективные, физические ограничения человека с инвалидностью (сложная форма ДЦП), что соотносится с идеями позитивизма. С другой стороны, социальную эксклюзию можно рассматривать с точки зрения субъективистского подхода, когда человек ставит на себе «клеймо» и сам условно ограждает себя от общества.
Концепция социальной эксклюзии позволяет выделить причины исключения воспитанников домов-интернатов для умственно отсталых детей. Научной новизной данного исследования является формулировка индикаторов социального исключения, которые выступают в качестве результата про-веденного теоретического анализа и социологического исследования (интервью со специалистами), проведенного в специализированных учреждениях для детей с умственной отсталостью в СФО в 2016-2018 гг. на базе трех учреждений: «Тунгусовского детского дома-интерната» (Томская область), «Ояшинского детского дома-интерната» (Новосибирская область), «Юргин-ского детского дома-интерната» (Кемеровская область).
Первым и наиболее важным социальным институтом в социализации любого ребенка является семья. Научно доказано, что тесный эмоциональный контакт взрослого с ребенком в первые годы жизни благоприятно влияет на его полноценное развитие и психическое здоровье. В детские дома для умственно отсталых попадают дети из разных семей: из неблагополучных, в которых родителей лишили родительских прав, из условно благополучных, где родители не готовы взять на себя ответственность по воспитанию таких детей или нуждаются в передышке (временное размещение ребенка), а также дети, от которых родители отказались еще в роддоме. В данных учреждениях в основном проживают дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, в возрасте от 4 лет с самыми сложными заболеваниями (преимущественно - с тяжелой и глубокой умственной отсталостью). В связи с этим можно выделить первый индикатор - исключение из семейного воспитания.
Момент прибытия в детский дом, безусловно, является для каждого ребенка стрессом. Исследователи оценивают ситуацию развития в условиях интерната как негативно сказывающуюся материнскую депривацию. В свою очередь, в условиях детского дома не может быть предоставлен индивидуальный подход, который мог бы заменить семейные отношения, так как в группе обычно приходится 10-14 воспитанников на двух сотрудников. Соответственно, такое состояние приводит к еще большему усугублению заболевания ребенка, что может выражаться в самостимуляциях, т.е. в поведении, когда организм сам является источником стимулов для каких-либо своих реакций [28]. Так, у воспитанников домов-интернатов для умственно отсталых детей это проявляется в повторяющихся, раскачивающихся движениях, размахиваниях руками, вокализациях.
С другой стороны, несмотря на общую тенденцию увеличения количества передач детей в семью (например, в Москве в период 2013-2016 гг. число детей с особенностями развития, устроенных в семью, возросло с 58 до 211 человек [29]), все же не каждый потенциальный родитель готов взять на себя ответственность по воспитанию ребенка с умственной отсталостью.
Индикатор исключения из семейных отношений подкрепляется индикатором однообразия социального окружения.Интернатное учреждение - это своего рода тотальный институт, который, по мнению Э. Гофмана, «...обозначает социальную организацию, где люди оторваны от остального общества и попадают под почти тотальный контроль должностных лиц, которые ею управляют» [30]. Характерной особенностью тотального института является полное подчинение существования индивида внутренней логике функционирования учреждения. Гофман выделяет пять групп тотальных институций. Наиболее подходящей для рассматриваемой категории является первая группа, предназначенная для попечения над людьми, которые не могут позаботиться о себе сами, но при этом не представляют опасности для окружающих (приюты для слепых, стариков, сирот и нищих) [31.С. 39]. В нашем случае к этому списку уместно добавить детские дома-интернаты для умственно отсталых детей.
Тотальный институт подразумевает под собой некоторую власть, закрытость, изоляцию, т.е. определенную оторванность от общества. Это приводит к тому, что дети постоянно находятся в одном окружении. Данный индикатор может компенсироваться посещением подобных учреждений сторонними людьми (например, представителями общественных и религиозных организаций, волонтерами и т.д.). Однако посещения людей извне носят кратковременный характер и не всегда влияют на уже устоявшуюся ситуацию закрытости. К тому же обществу нередко неизвестно о существовании таких детей, так как оно не сталкивается с ними в повседневной жизни. В 2016 г. Высшей школой экономики было проведено исследование по заказу Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации. Методом анкетирования было опрошено 1 618 граждан России в возрасте старше 18 лет. Результаты показали, что большая часть респондентов, принявших участие в исследовании (59,5%), не сталкивается в своей обыденной жизни с людьми, имеющими инвалидность [32].
В нашей стране еще большей изоляции таких детей способствует пространственный индикатор, территориальная отдаленность. Большинство домов-интернатов для умственно отсталых детей строились в советское время в отдалении от крупных городов. Так, на сегодняшний день из 17 домов - интернатов в СФО только 5 располагаются в крупных городах: один - в Омске, по два - в Иркутске и Красноярске. Это весьма важно, так как территория в значительной мере определяет ресурсы, которые могут помочь индивидам преодолеть социальное исключение.
Соответственно, можно выделить следующий индикатор, который плавно вытекает из предыдущего, - исключение из образования. До недавнего времени в российской практике не все дети с умственной отсталостью являлись обучаемыми. Однако в связи с ратификацией Конвенции о правах инвалидов и принятием отечественных законов всех детей активно включают в образовательный процесс, независимо от степени их заболевания. Несмотря на разнообразие нормативно-правовых актов, регламентирующих образование детей с инвалидностью, зачастую на практике данная категория населения сталкивается с многочисленными затруднениями и несоответствиями между законодательными положениями и реальными практиками. В связи с этим выделяется ряд недостатков: недоступность среды, неподготовленность кадров, непродуманность законов. Возможность организации инклюзивного образования остается под вопросом. Затруднение решения данного вопроса сопровождается настроением общества. Так, в рамках уже упомянутого со-циологического исследования ВШЭ было выявлено, что российские граждане считают: дети с интеллектуальными нарушениями должны учиться в специализированных школах (73%) или в специализированных классах при обычных школах (19%) [32].
Недоступность среды сказывается на проявлении еще одного индикатора - исключения из общественной и культурной жизни, что проявляется, во- первых, в том, что не каждый ребенок в соответствии с физическими возможностями может посещать учреждения культуры. Даже несмотря на множественные изменения по созданию безбарьерной среды в рамках государственной программы Российской Федерации «Доступная среда» на 20112020 гг., многие объекты все же остаются недоступными [33]. К тому же одной из категорий воспитанников, проживающих в домах-интернатах, являются лежачие дети, которые не могут себя обслуживать, а зачастую вовсе не могут двигаться. Во-вторых, недоступность проявляется в неприятии обществом таких детей. Чаще всего это может проявляться в косых взглядах, насмешках, желании избежать контакта с особенным ребенком. В данном случае дети с умственной отсталостью не по собственной воле исключаются из общественной и культурной жизни.
Следует выделить индикатор, который является уникальным для данной категории - это предопределенность жизненного пути. После достижения 18-летнего возраста дети с умственной отсталостью в большинстве лишаются дееспособности, отправляются в следующий тотальный институт, закрытое учреждение - психоневрологический интернат, где остаются до конца жизни. По данным департамента социальной защиты г. Москвы и Минтруда РФ, в 35% случаев они поступают туда из детских домов-интернатов для детей с умственными дефектами развития, в 20% случаев - из семей, в 40,7% случаев - из психиатрических больниц [34].
Таким образом, несмотря на существующие многочисленные теории и походы к определению инвалидности, нет единого подхода, который бы позволил включить инвалидов в общественные процессы. Большинство моделей все же носит исключающий характер. Так, социальная модель, на которую возлагались большие надежды, не дала ожидаемого результата, напротив, нередко вызывает негативную реакцию у общественности. Несмотря на стремление современной социальной политики включить инвалидов в общественные процессы, общество остается не готовым к этому.
Следует уточнить, что механизмы включения людей с физическими ограничениями не всегда подходят людям с интеллектуальными нарушениями. В связи с этим необходим подход, учитывающий интересы как людей, например, с нарушениями опорно-двигательного аппарата, так и людей с умственной отсталостью. На сегодняшний день наиболее подходящей представляется модель человеческого разнообразия. Однако и она имеет риск неточного понимания и неправильной трактовки. В свою очередь концепция социальной эксклюзии позволяет подобрать подходящие механизмы включения людей с умственной отсталостью от обратного, т.е. в зависимости от факторов их исключения. Выделенные индикаторы предполагают детальный анализ проблемы социальной эксклюзии, что позволит найти конкретное решение по каждому из них и в перспективе определить наиболее успешные направления включения детей с умственной отсталостью в общественные процессы.
Литература
1. О ратификации Конвенции о правах инвалидов : федер. закон от 03.05.2012. № 46 // КонсультантПлюс: справ.правовая система. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_129200/ (дата обращения: 01.06.2019).
2. На создание доступной среды Томску необходимо 111 млн рублей // Агентство новостей ТВ2. URL: http://tv2.today/News/Na-sozdanie-dostupnoy-sredy-tomsku-neobhodimo-111-mln- rubley(дата обращения: 29.09.2019).
3. Goulden A. The integration of self-determination theory: Supplementing preceding and future models of disability // Perspectives on social work. 2019. Vol. 14 (2). P. 17-29.
4. Longmore P.K. Uncovering the hidden history of disabled people // Reviews in American History. 1987. Vol. 15. P. 355-364.
5. Парсонс Т. О социальных системах / под ред. В.Ф. Чесноковой и С.А. Белановского. М. : Академический проект, 2002. 832 с.
6. Фуко М. История безумия в классическую эпоху / пер. И.К. Стаф. М. : АСТ : АСТ МОСКВА, 2010. 698 с.
7. Finkelstein V.The `social model of disability' and the disability movement. URL: Finkel- stein V. The `social model of disability' and the disability movement. URL: https:// disability- studies.leeds.ac.uk/wp-content/uploads/sites/40/library/finkelstein-The-Social-Model-of-Disability-and- the-Disability-Movement.pdf (accessed: 01.05.2019).
8. OliverM. The Politics of Disablement. London : Macmillan Ed., 1990. 152 p.
9. Кьеркегор С. Страх и трепет / пер. Н.В. Исаевой и С.А. Исаева. М. : Республика, 1993. 109 с.
10. ХайдеггерМ. Время и бытие: статьи и выступления : пер с нем. М. : Республика, 1993.
447 с.
11. Сартр Ж.П. Бытие и ничто: опыт феноменологической онтологии. М. : Терра, 2002. 260 с. (Библиотека философской мысли).
12. Блумер Г. Социальные проблемы как коллективное поведение // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение / сост. И.Г. Ясавеев. Казань : Изд-во Казанск. ун-та, 2007. 276 с.
13. Спектор М., Китсьюз Дж. Конструирование социальных проблем ііКонтексты современности II : хрестоматия і сост. и ред. С.А. Ерофеев. Казань : Изд-во Казанск. ун-та, 2001. С. 160-163.
14. Ярская-Смирнова Е.Р. Социальное конструирование инвалидности ііСоциологические исследования. 1999. № 4. С. 38-45.
15. GroceN.Everyone here spoke sign language: Hereditary deafness on martha's Vineyard. Cambridge, MA : Harvard University Press, 1985. 169 p.
16. Oliver M. The social model of disability: Thirty years on ііDisability & Society. 2013. Vol. 28, № 7. P. 1024-1026.
17. Фуко М. Рождение клиники. М. : Академический проект, 2010. 256 с. (Психологические технологии).
18. Shakespeare T., Watson N.The social model of disability: an outdated ideology? ііExploring Theories and Expanding Methodologies: Where We Are and Where We Need to Go. Series: Research in social science and disability. 2001. Vol. 2. P. 9-28.
19. CorkerM. Disability Discourse in a Postmodern World ііThe Disability Reader: Social Science Perspectives і ed. by T. Shakespeare. London : Continuum, 1998. Р. 221-232.
20. Carlson L. Cognitive Ableism and Disability Studies: Feminist Reflections on the History of Mental Retardation ііHypatia. 2001. Vol. 16, № 4. P. 124-146.
21 Абрахамсон П. Социальная эксклюзия и бедность ііОбщественные науки и современность. 2001. № 2. С. 158-166.
22. Wolf M. Globalization and social exclusion: Some paradoxes ііSocial Exclusion: Rhetoric Reality Responses. Geneva : International Institute for labour studies, 1994. P. 81-102.
23. Бородкин Ф.М. Преодоление социальнойэксклюзии: новые подходы ііСоциологический журнал. 2000. № 3і4. С. 5-17.
24. Тихонова Н.Е. Социальная эксклюзия в российском обществе ііОбщественные науки и современность. 2002. № 6. С. 5-17.
25. Ярская-Смирнова Е.Р. Социокультурный анализ нетипичности. Саратов : СГТУ, 1997. 272 с.
26. Астоянц М.С. Социальное сиротство: условия, механизмы и динамика эксклюзии (социокультурная интерпретация) :дис. ... д-ра соц. наук. Ростов ніД, 2007. 381 с.