Статья: Признаки словесного портрета затылка и прилегающих к нему областей

Рис. 8. Расположение завитка волос относительно срединной линии головы

9. Направление роста волос. Определяли следующие варианты направления роста волос от центра по ходу часовой стрелки: при одном завитке - по часовой стрелке или против; при двух завитках - по отношению к каждому (рис. 9). Направление роста волос чаще всего было по ходу часовой стрелки (70,7 ± 4,2 %). Против хода часовой стрелки рост волос наблюдался реже (19,0 ± 3,6 %). В 10,3 ± 2,8 % случаев закручивание волос не отмечалось. Идентификационная значимость равна соответственно 1, 5 и 10. При двух завитках направление роста было одинаковым - по часовой стрелке, хотя нельзя исключить при большом объеме выборки встречаемость и иных вариантов (рис. 9).

Рис. 9. Направление роста волос в завитках по ходу часовой стрелки

10. Волнистость волос. Распознавали три варианта волнистости волос при условии короткой стрижки: прямые, волнистые и курчавые. У большинства обследованных мужчин волосы были оценены как прямые (78,4 ± 3,8 %). Волнистые и особенно курчавые волосы наблюдались реже (соответственно в 19,0 ± 3,6 % и 2,6 ± 1,5 %). Идентификационная значимость равна соответственно 1, 5 и 38 (наивысшую идентификационную значимость имеют курчавые волосы).

11. Густота волос. У большинства молодых мужчин волосы были густые (81,9 ± 3,6 %). Средние и редкие волосы наблюдались значительно реже (соответственно в 16,4 ± 3,4 % и 1,7 ± 1,2 %). Идентификационная значимость равна соответственно 1,6 и 59. В 7,3 ± 2,5 % случаев наблюдалось теменное облысение (1_х = 40).

12. Цвет волос. Варианты цвета волос оценивали в соответствии со шкалой Фишера: светло-русые, русые, темно-русые, черные и рыжие. Наиболее частым цветом волос оказался русый (35,3 ± 4,4 %), далее - темно-русый (31,0 ± 4,3 %), светло-русый (19,8 ± 3,7 %), черный (7,8 ± 2,5 %) и рыжий (6,0 ± 2,2 %). Идентификационная значимость равна соответственно 3, 3, 5, 13 и 17. Проседь в волосах или локальная седина наблюдались в 11,0 ± 3,0 % (1_х = 33).

13. Уровень расположения линии роста (или окантовки) волос. Распознавали три варианта уровня расположения линии относительно нижней точки ушных раковин и проекции (выступа) остистого отростка 7-го шейного позвонка: низкий, средний и высокий (рис. 10). В исследованной выборке преобладал высокий уровень расположения линии окантовки волос (61,2 ± 4,5 %), далее следовали средний (25,9 ± 4,1 %) и низкий (12,9 ± 3,1 %). Идентификационная значимость значений признака равна соответственно 2, 4 и 8.

Рис. 10. Уровни расположения линии роста (или окантовки) волос

14. Форма линии роста (или окантовки) волос (рис. 11). Преобладали М- и П- образные варианты (соответственно 35,3 ± 4,4 % и 26,7 ± 4,1 %). Остальные оказались более редкими и, соответственно, идентификационно более значимыми: трапециевидная (17,2 ± 3,5 %), W-образная (10,3 ± 2,8 %), U-образная (4,3 ± 1,9 %), Z-образная (3,4 ± 1,7 %) и V-образная (2,6 ± 1,5 %). Идентификационная значимость равна соответственно 3, 3, 6, 10, 23, 29 и 38.

Рис. 11. Разновидности формы линии роста (или окантовки) волос

Четвертая группа признаков характеризует шею (с захватом затылочной области) и верхнюю треть спины. Она включает в себя относительную длину и ширину шеи и плеч, а также особенности их кожного покрова.

15. Относительная длина шеи (относительно размеров головы, ширины шеи и ширины плеч) (рис. 12). Чаще всего шея была короткая (44,8 ± 4,6 %), далее следовали длинная (31,9 ± 4,3 %) и средняя (23,3 ± 3,9 %). Идентификационная значимость значений признака очень низкая (соответственно 2, 3 и 4).

Рис. 12. Относительная длина шеи

16. Относительная ширина шеи (относительно размеров головы, длины шеи и ширины плеч) (рис. 13). У обследуемых лиц чаще всего шея была средней ширины (40,5 ± 4,6 %). Варианты широкой и узкой шеи встречались несколько реже (соответственно в 31,0 ± 4,3 % и 28,4 ± 4,2 % наблюдений). Идентификационная значимость значений признака равна соответственно 2, 3 и 4.

Рис. 13. Относительная ширина шеи

17. Относительная ширина плеч (относительно размеров головы и шеи) (рис. 14). Чаще всего плечи были широкие (41,4 ± 4,6 %), далее следовали средние (30,2 ± 4,3 %) и узкие (28,4 ± 4,2 %). Идентификационная значимость значений признака очень низкая и равна соответственно 2, 3 и 4.

Рис. 14. Относительная ширина плеч

18. Особенности кожного покрова шеи (с захватом затылочной области) и верхней трети спины. Наиболее часто встречались родинки на шее (16,4 ± 3,4 % случаев) и в верхней трети спины (13,8 ± 3,2 %). Далее по частоте встречаемости следует избыточный рост волос в верхней трети спины (8,6 ± 2,6 %), рубцы на затылке или шее (7,8 ± 2,5 %), «веснушки» в верхней трети спины (3,4 ± 1,7 %), рубцы в верхней трети спины (1,7 ± 1,2 %), объемное образование на затылке (1,7 ± 1,2 %). Идентификационная значимость указанных значений признака высокая и равна соответственно 6, 7, 12, 13, 29, 59 и 59.

Сводные данные об идентификационной значимости 41 наиболее информативного значения признаков внешности, распознаваемых со стороны затылка, представлены в табл. 1.

Таблица 1

Идентификационная значимость наиболее информативных признаков внешности, распознаваемых со стороны затылка

Примечание: под знаком (*) указаны значения признаков, которые в настоящем исследовании были единичными либо не встречались, поэтому изначально в отдельную группу не выделялись.

В ходе корреляционного анализа установлено, что подавляющее большинство признаковых связей (285) из всех изученных (17 х 17 = 289) слабой силы (г < 0,3; p < 0,05). Взаимосвязь средней силы (r = 0,3-0,6; p < 0,05) выявлена лишь по отношению к четырем парам сопоставляемых признаков: «форма роста волос - направление роста волос», «направление роста волос - волнистость волос», «уровень расположения линии окантовки волос - относительная длина шеи» и «относительная ширина шеи - относительная ширина плеч». Исходя из этого допустима интегральная оценка идентификационной значимости совокупности признаков путем умножения коэффициентов 1_х (кроме указанных выше пар, для которых г > 0,3: для них следует выбрать лишь одно наибольшее значение).

Большинство исследованных признаков являются относительно устойчивыми во времени (имеют большой идентификационный период). Исключение составляют высота и форма линии роста (окантовки) волос (могут быть изменены с помощью стрижки), цвет волос (могут быть окрашены), степень прилегания ушных раковин к голове (может быть изменена путем пластической операции).

Изученные признаки сравнительно легко и однозначно распознаются при исследовании живого человека или трупа. При исследовании фотографий и стоп- кадров видеосъемки, особенно если они выполнены в нестандартных условиях (с очень близкого или большого расстояния, под углом, при недостаточной освещенности и т. п.) распознавание признаков затрудняется. Так, при близком расстоянии фотосъемки, выполненной сверху, круглая форма головы может быть представлена как яйцевидная с сужением внизу. При видеосъемке сбоку невозможно оценить симметрию ушных раковин. В условиях недостаточной освещенности проблематично оценить цвет волос, наличие седины. Впрочем, такого рода недостатки являются общими для всех признаков внешности и в большей мере считаются недостатками способа их фиксации. Ряд признаков сохраняет свою устойчивость и в таких условиях (например, количество завитков волос и направление в них роста волос относительно хода часовой стрелки).

Выводы

При описании внешности относительно здоровых молодых мужчин европеоидной расы методом словесного портрета со стороны затылка и прилегающих к нему областей распознаются по меньшей мере 18 стандартизованных признаков, каждый из которых может принимать от 2 до 7 значений (всего 72). Высокую идентификационную значимость имеют больше половины из них (41). Взаимосвязь большинства признаков слабая (г < 0,3), что предопределяет возможность формирования на их основе идентификационных комплексов признаков. Разработанная признаковая система описания внешности человека дополняет существующую систему словесного портрета и может найти применение в судебно-медицинской и криминалистической практике идентификации личности.

В будущем информативность предложенной признаковой системы описания внешности может быть увеличена за счет более детального описания морфологических особенностей ушных раковин, фиксируемых сзади. Кроме того, целесообразно изучить ее информативность по отношению к мужчинам иных возрастных групп, а также к женщинам с учетом расовой и этнотерриториальной принадлежности обследуемых лиц.

Список библиографических ссылок

1. Будякова Т. П. Экспериментальная оценка эффективности системы словесного портрета при опознании личности // Экспериментальная психология. 2016. № 2. С. 53-65.

2. Использование информации очевидцев о признаках внешности человека при составлении субъективных портретов: метод. рекомендации / А. М. Зинин, А. Б. Зотов, С. И. Зудин, С. А. Буданов. М.: ЭКЦ МВД России, 1996. 6 с.

3. Пичугин С. А. Криминалистическое установление личности с использованием субъективных отображений признаков внешности человека: дис.... д-ра юрид. наук. М., 2010. 221 с.

4. Божченко А. П., Ригонен В. И. Взаимосвязь антропометрических и дермато- глифических признаков у мужчин карельской и русской этнических групп // Журнал анатомии и гистопатологии. 2016. № 2. С. 15-20.

5. Звягин В. Н., Галицкая О. И. Методика краниометрического определения пола и антропологического типа населения Кавказа при медико-криминалистической идентификации личности: метод. рекомендации. М.: ИП Дудкин В. А., 2019. С. 51-60.

6. Божченко А. П. Возможности составления «словесного портрета» преступника по следам пальцев рук, оставленным им на месте происшествия // Актуальные проблемы защиты и безопасности. Медико-биологические проблемы: труды IX Всерос. науч.-практ. конф. Приложение к журналу «Известия Российской академии ракетных и артиллерийских наук». 2006. Т. 6. С. 162-164.

7. Давыдов Е. В., Финогенов В. Ф. Проблемы решения диагностических задач в судебно-портретной экспертизе // Судебная экспертиза. 2016. № 4 (48). С. 94-107.

8. Звягин В. Н., Галицкая О. И., Диордиев В. Е. Установление родства по признакам внешности // Материалы VI Всероссийского съезда судебных медиков «Перспективы развития и совершенствования судебно-медицинской науки и практики». М.: Академия, 2005. С. 104-106.

9. Божченко А. П., Гомон А. А. Способ регистрации локализации знаков радужки при описании признаков внешности методом «словесного портрета» // Усовершенствование методов и аппаратуры, применяемых в учебном процессе, медико-биологических исследованиях и клинической практике: сб. изобретений и рационализаторских предложений. СПб., 2017. Вып. 48. С. 57-58.

10. Казаков В. И. К вопросу об идентификации по ушным раковинам лиц, совершивших преступление. Челябинск: Юрид. ин-т МВД России, 2003. 35 с.

11. Анчабадзе Н. А., Давыдов Е. В. Влияние мимики лица на достоверность отображения признаков внешности на фотоснимках и видеоизображениях // Научный фундамент практической деятельности по расследованию преступлений: сб. науч. тр. Самара: ООО «Офорт», 2017. С. 5-7.

12. Мартынов Я. А., Божченко А. П. Затылочная область как источник дополнительной информации к «словесному портрету» мужчин призывного возраста // Известия Российской военно-медицинской академии. 2020. Т. 39. № 1. С. 35-41.

13. Божченко А. П., Толмачев И. А. Исследование актуальных вопросов судебно-медицинской экспертизы огнестрельной и взрывной травм в трудах В. Л. Попова и его учеников // Судебно-медицинская экспертиза. 2013. № 3. С. 21-24.

References

1. Budyakova T. P. Experimental evaluation of the effectiveness of a verbal portrait when identifying a person. Experimental psychology. 2016; 2: 53-65.

2. Zinin A. M., Zotov A. B., Zudin S. I., Budanov S. A. Use of eyewitness information about the signs of a person's appearance when making subjective portraits. Methodological recommendations. Moscow: EkC MVD Rossii; 1996: 6 p.

3. Pichugin S. A. Criminalistic identification of a person using subjective displays of signs of a person's appearance. Dis. Dr. Law. Sci. Moscow; 2010: 221 p.

4. Bozhchenko A. P., Rigonen V. I. The Relationship of anthropometric and der- matoglyphic features in men of the Karelian and Russian ethnic groups. Journal of anatomy and histopathology. 2016; 2: 15-20.

5. Zvyagin V. N., Galitskaya O. I. Method of craniometric determination of gender and anthropological type of the population of the Caucasus in medical and forensic identification of the individual. Methodological recommendations. Moscow: IP Dudkin V. A.; 2019: 51-60.

6. Bozhchenko A. P. The Possibility of drawing up a "verbal portrait" of a criminal based on the traces of fingers left by them at the scene. In: Actual problems of protection and security. Medical and biological problems. Proceedings of the IX all-Russian scientific and practical conference. Appendix to the journal "Proceedings of the Russian Academy of rocket and artillery Sciences". Saint Petersburg; 2006; 6: 162-164.

7. Davydov E. V., Finogenov, V. F., Problems solve diagnostic problems in the judicial-portrait examination. Forensic examination. 2016; 48 (4): 94-107.

8. Zvyagin V. N., Galitskaya O. I., Diordiev V. E. Establishing kinship on the basis of appearance. In: Materials of the VI all-Russian Congress of forensic physicians. Moscow: Akademiya; 2005: 104-106.

9. Bozhchenko A. P., Gomon A. A. Method of registering the localization of iris signs when describing the appearance of signs by the method of "verbal portrait". In: Improvement of methods and equipment used in the educational process, biomedical research and clinical practice. Collection of inventions and rationalization proposals. Saint Petersburg; 2017; 48: 57-58.

10. Kazakov V. I. On the issue of identification by ear shells of persons who have committed a crime. Chelyabinsk: YUr. in-t MVD Rossii; 2003: 35 p.

11. Anchabadze N. A., Davydov E. V. Influence of facial expressions on the reliability of displaying appearance signs in photographs and video images. In: Scientific Foundation of practical activities for investigating crimes. Samara: OOO "Ofort"; 2017; 5-7.

12. Martynov Ya. A., Bozhchenko A. P. The Occipital region as a source of additional information to the "verbal portrait" of men of military age. News of the Russian military medical Academy. 2020; 39; 1: 35-41.

13. Bozhchenko A. P., Tolmachev I. A. Research of topical issues of forensic medical examination of firearms and explosive injuries in the works of V. L. Popov and his students. Forensic medical examination. 2013; 3: 21-24.