Однако, наиболее выраженным вариантом центро-периферийной теории на федеральном уровне стал проект концепции Правительства и Администрации Президента о формировании 20 агломераций, выдвинутый в 2010-2011 гг. Суть его - в ускоренном пространственном переустройстве страны с форсированным формированием 20 центров-агломераций с всемерной поддержкой переезда туда максимального количества населения, бесперспективностью развития других населённых пунктов за их пределами [28]. Более выраженного, на первый взгляд, воплощения центро-периферийной теории представить себе сложно - два десятка центров (видимо, уместнее даже - гиперцентров), очевидно - полу- периферия в виде их пригородной зоны, вся остальная территория - периферия. Правда и тут формальное, а не, по сути, следование теории - игнорирование связей и потоков, неясность механизма диффузии инноваций, управляемое сжатие с последующей «заброшенностью» периферии, что опять же теории противоречит. Крайне негативные же последствия такого проекта и без специального исследования выделить нетрудно. В итоге, проект, к счастью, таковым и остался.
На региональном же уровне центро-периферийная теория просматривается в многочисленных планах, стратегиях, стратегиях социально-экономического развития. Такие документы, в целом, достаточно шаблонны: характеристика географического положения (притом, с частым игнорированием ЭГП), общие характеристики ресурсов, населения, хозяйства, SWOT-анализ социально-экономического развития, раздел с формальными планами на будущее, чаще всего включающие развитие регионального центра в различных аспектах. Также постулируется необходимость поддержки формирующихся внутрирегиональных центров. При этом, уделяя значительное внимание экономике, многие из экономических терминов употребляются некритично, прямо-таки шаблонно: если раньше к таким относились «локомотивы» роста, центры инноваций и т. п., то сейчас - пространственное развитие и кластеры. Кроме того, игнорируется много существенных аспектов - роль центров как источников качественных преобразований и их последующая трансляция, различия и барьеры развития для ближней и дальней периферии, влияние внешних центров разных уровней, всё возрастающее влияние ТНК, воз-можности внутри- и межрегионального взаимодействия. Последнее игнорируется, к сожалению, практически постоянно. Как отметил В.Л. Глазычев на заседании Научно-экспертного совета при Председателе Совета Федерации в мае 2008 г.: «Мы говорим о регионах и вскользь - о межрегиональном взаимодействии» [29, с. 24]. Между тем, именно такие связи и потоки придают устойчивость центропериферийным системам, обеспечивая их стабильное функционирование, включая как качественный рост центров, так и «подтягивание» к ним периферий без их деградации.
Ограничение в применении центро-периферийной теории. Необходимо понимать, что частое использование и длительная история не делают никакую теорию пространственного развития свободной от определённых недостатков, ограничивающих её применение и использование.
В отношении центро-периферийной теории наиболее выраженное ограничение - её бинарный характер. Бинарность удобна своей простотой и малоприменима в реальном пространстве с многообразием связей, взаимоналожением зон влияния, рельефом и климатом. Понимая, что реальность не соответствует «двоичной» картине, и был введён элемент полупериферии, а затем и дифференциация центров и периферий на составляющие [30]. Но такое усложнение не изменило бинарной основы, т. к. однозначно распределить территории по трём категориям теории становится всё сложнее. Отчасти это компенсируется усложнением теории, начавшимся едва ли не с момента возникновения.
Бинарность продуцирует следующее ограничение - невыраженность в реальном пространстве. Достаточно сложно однозначно определить центры, полупериферии, периферии и разграничить их между собой. Сейчас в исследованиях это делается разными путями и методами: от учёта географиче-ского расстояния (удалённости) до сложных индексов, включающих множество параметров, а также проводят дифференциацию показателей по различным подходам [18]. Такой разброс мнений выглядит искусственным усложнением, к тому же имеющим чаще всего узконаправленный конкретно-исследовательский характер. Кроме того, картина усложняется при смене масштабов - центр локальный уже на региональном или национальном уровне таковым не останется, а часто и национальные центры - на глобальном уровне малозаметны. То же касается и периферии - на разных уровнях они могут не только изменять свои конфигурации, но и «переходить» в полупериферии и центры (не меняя своего физического геоположения). К тому же, центро-периферийный градиент начинает стираться в силу расширения рынка, роста связности за счёт коммуникаций, территориального роста городов, изменения образа жизни [31]. Происходит фактическая «централизация периферий» (привнесение элементов и структур, характерных для центра, на периферийные территории), что усиливает бинарное противоречие. В такой ситуации элементы теории становятся всё более аморфными (включая связи и потоки).
Следующее ограничение - растущая полизависимость в современном пространстве. В современном мире взаимовлияния и взаимозависимостей формируется ситуация полизависимости центро-периферийного развития («геоситуации полизависимого центро-периферийного развития» по А.Г. Дружинину [32]). Территории становятся зависимы не от одного, а от нескольких центров, притом сами центры на разных территориальных уровнях по-разному соотносятся между собой. В современном глобализованном мире действуют не только национальные структуры и власти, но и международные организации и ТНК. Притом их логика действий (и принимаемые решения, соответственно) может разительно отличаться. В результате «классические» факторы развития (типа геоположения, наличия ресурсов и т. д.) уступают место новейшим (экстерриториальность крупного капитала, иерархия мировых городов, качество институтов и образования и т. п.), что неизбежно трансформирует и центро-пе-риферийные отношения. В таком мире влияние центров может далеко распространяться за национальные границы, происходит наложение зон влияния разных центров и меняется иерархия самих центров, формируя новые связи и потоки.
Следствием предшествующих ограничений выступает следующее - ограниченный предсказательный характер. Эта теория хороша для постулирования ситуации и объяснения сложившейся действительности. А в части прогноза развития центро-периферийная теория гораздо слабее как в теоретическом, так и в практическом аспектах. Объективно невелики возможности в части прогнозирования преобразований центров, полупериферий, периферий в части их растущей аморфности и сложности. Невыраженность центров и периферий вкупе с «размытостью» полупериферий и многовекторностью потоков и связей объективно затрудняют ответы на вопросы об их будущем развитии. Априорное шаблонное же присвоение статусов «центральности» и «периферийности» без попыток выделения уни-кальности конкретного пространства [30] делают затруднительными любые прогнозы в рамках теории.
Заключение
Центро-периферийная теория прошла достаточно длительный период развития, отдельные части которого имели свою специфику. Отмечено было три разновременных и разнородных этапа: формирования базисных основ; методологического укрепления; интеграции и переосмысления.
Каждый из них трансформировал изучаемую теорию, в результате чего она стала достаточно распространённой и употребительной. В связи с её однозначно-бинарным характером и интуитивным соответствием реальному миру она видится достаточно простой и потому широко применимой. Об этом говорит её частое использование различными странами в соответствии с их национальной спецификой. Среди направлений такого применения выделяются: региональная политика (заключающаяся в стимулировании полупериферийных и периферийных зон); поддержка существующих центров и помощь в снижении барьеров для «трансляции развития»; поддержка и усиление взаимодействия центров (чаще всего - крупных городских агломераций); развитие «периферийных» стран с помощью привлечения инвестиций и закупок технологий и техники у стран развитых (сюда же необходимо отнести теории зависимости, структурализма, модернизма и политического дирижизма); вынос производств из центров и стран-«цен- тров» на периферию и в периферийные страны («третичная индустриализация»).
В постсоветское время теория достаточно часто стала использоваться в различных документах пространственного развития в России, притом, как на федеральном, так и на региональном уровнях. Однако центро-периферийная теория применяться стала, во-первых, с упором на первую часть названия вкупе с фактическим игнорированием других элементов, во-вторых, достаточно поверхностно, в- третьих, с игнорированием особенностей пространства страны и её регионов.
Однако нельзя забывать, что, несмотря на простоту и кажущуюся логичность, центро-периферийная теория имеет определённые ограничения, которые, к сожалению, довольно часто игнорируются как специалистами, так и властями. К выявленным в результате проведённого исследования недостаткам относятся: бинарность; невыраженность в реальном пространстве; растущая полизависимость; ограниченный предсказательный характер. Учёт этих недостатков может позволить более адекватно (хотя, возможно, и более ограниченно) использовать ставшую «классической» центро-периферийную теорию.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Friedmann J., Alonso W. Regional Development as a Policy Issue // Regional Development and Planning, Cambridge (Mass.), 1964. 721 p.
2. Friedmann J. Regional Development Policy: A Case Study of Venezuela, MIT Press, 1966. 279 p.
3. Региональная экономика и пространственное развитие. В 2 т. Т 1 / под ред. Б.С. Жихаревича, Н.Ю. Одинг, О.В. Русецкой; под общей ред. Л.Э. Лимонова. М.: Юрайт, 2023. 319 с.
4. Казаков М.Ю. Пространственно-экономические системы «центр-периферия»: теоретические основы, диагностика проблем, стратегические направления развития. Ставрополь: АГРУС Ставропольского гос. аграрного ун-та, 2020. 608 с.
5. Myrdal G. Economic Theory and Underdeveloped Regions. London, Duckworth, 1957. 167 p.
6. Мюрдаль Г. Современные проблемы «третьего мира». Драма Азии. М.: Изд-во «Прогресс», 1972. 767 с.
7. Грицай О.В., Иоффе Г.В., Трейвиш А.И. Центр и периферия в региональном развитии. М.: Наука, 1991. 168 с.
8. Пребиш Р. Периферийный капитализм: есть ли ему альтернатива? М.: ИЛА РАН, 1992. 337 с.
9. Fujita M., Krugman P., Venables A.J. The Spatial Economy. Cities, Regions, and International Trade. MIT-Press, Cambridge, Mass, 1999. 367 p.
10. Krugman P. Increasing Returns and Economic Geography // The Journal of Political Economy. 1991. Vol. 99, no. 3. Pp. 483-499.
11. Гаджиев Ю.А. Зарубежные теории регионального экономического роста и развития // Экономика региона. 2009. № 2. С. 45-62.
12. Лунгэнь И. Экономический рост в Китае: пространственно-экономический анализ // Пространственная экономика. 2005. № 1. С. 133-152.
13. Каганский В.Л. Внутренняя периферия - новая растущая зона культурного ландшафта России // Известия РАН. Серия географическая. 2012. № 6. С. 23-34.
14. Кайбичева Е.И. Такая многоликая периферия, или к вопросу о типологии периферийных регионов // Вестник Самарского гос. эконом. ун-та. 2017. № 7 (153). С. 23-29.
15. Нефедова Т.Г. Российская периферия как социально-экономический феномен // Региональные исследования. 2008. № 5 (20). С. 14-30.
16. Bernt M., Liebmann H. (eds). Peripherisierung, Stigmatisierung, Abhangigkeit? Deutsche Mittelstadte und ihr Um- gang mit Peripherisierungsprozessen. Wiesbaden, Springer, 2013.
17. Understanding Geographies of Polarization and Peripheralization. Perspectives from Central and Eastern Europe and Beyond / Eds by Thilo Lang, Sebastian Henn, Wladimir Sgibnev, Kornelia Ehrlich. 2015. 352 p.
18. Анохин А.А., Кузин В.Ю. Подходы к выделению периферии и периферизация в пространстве современной России // Известия РГО. 2019. Т. 151, вып. 1. С. 3-16.
19. Панасюк М.В., Руденко А.В. Определение системы «центр-периферия» региона (на примере Республики Татарстан) // Известия Российской академии наук. Серия географическая. 2008. № 1. С. 60-72.
20. Региональная политика: зарубежный опыт и российские реалии / Под ред. А.В. Кузнецова, О.В. Кузнецовой. М.: ИМЭМО РАН, 2015. 137 с.
21. Хорос В.Г. Центро-периферийные отношения за полвека: основные тренды изменений // Мировая экономика и международные отношения. 2014. № 2. C. 53-66.
22. Зубаревич Н.В. Развитие российского пространства: барьеры и возможности региональной политики // Мир новой экономики. 2017. № 11(2). С. 46-57.
23. Движение регионов России к инновационной экономике / Под ред. А.Г. Гранберга, С.Д. Валентея. М.: Наука, 2006. 402 с.
24. Чистобаев А.И. Научные исследования и образование в области общественной географии: проблемы и задачи // Социально-экономическая география. Вестник Ассоциации российских географов-обществоведов. 2012. № 1. С. 20-26.
25. Концепция Стратегии социально-экономического развития регионов Российской Федерации. 2005. URL: https://archipelag.ru/agenda/povestka/evolution/strategy/ (дата обращения: 10.02.2024).
26. Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года. 2008. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_82134/ (дата обращения: 10.02.2024).
27. Стратегия пространственного развития Российской Федерации на период до 2025 года: утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 13 февраля 2019 г. № 207-р.
28. Патрушев А.В. Разделение России на 20 агломераций: реальность или утопия? // Экономика региона. 2011. № 1. С. 241-244.
29. Основные направления преодоления диспропорций социально-экономического развития регионов России / Под общ ред. В.В. Маркина, С.Л. Краснорядцева. 2008. URL: http://www.council.gov.ru/media/files/ 41d44f2439508e2694f6.pdf (дата обращения: 10.02.2024).
30. Мартынов В.Л. Российская социально-экономическая география: современное состояние, основные проблемы и перспективы развития // Балтийский регион. 2015. № 2(24). С. 109-126.
31. Межевич Н.М., Жабреев А.А. Региональная дифференциация - фактор социально-экономического развития регионов // Экономика и управление. 2011. № 5 (67). С. 156-158.
32. Дружинин А.Г. Полизависимость в центро-периферийной стратификации территориальной организации общества: основы концепции // Социально-экономическая география. Вестник Ассоциации российских геогра- фов-обществоведов. 2014. № 3. С. 29-40.