Если рассматривать стадию возбуждения уголовного дела таким образом, т.е. в качестве своеобразного «начального расследования», то выглядят весьма логичными предложения о резком увеличении сроков доследственной проверки (в ходе проведенного автором статьи интервьюирования практических сотрудников органов предварительного расследования ими назывались сроки до 12 месяцев), законодательном закреплении возможности применения мер процессуального принуждения, введении процессуальных статусов участников доследственной проверки [7, с. 445-447], расширении перечня разрешенных следственных действий [8, с. 27-31]. Однако неясно, чем такая доследственная проверка будет отличаться собственно от предварительного расследования и почему необходимо все отмеченные действия производить именно в ходе проверки сообщения о преступлении, а не расследования. Очевидно, что подобное понимание стадии возбуждения уголовного дела обусловливается прежде всего системой ведомственных показателей оценки деятельности подразделений предварительного следствия и дознания [9, с. 34], в рамках которой прекращение уголовного дела практически по любым нереабилитирующим основаниям является отрицательным индикатором, обусловленным дефектами при принятии решения о возбуждении дела.
Кроме того, в какой-то мере указанный подход опирается на правовую позицию Конституционного Суда РФ, согласно которой не допускается привлечение лица в качестве подозреваемого или обвиняемого по факту, уголовное дело по поводу которого не было возбуждено [10]. Эта позиция стала восприниматься многими теоретиками и практическими сотрудниками весьма упрощенно: якобы Конституционный Суд РФ жестко связывает границы предварительного расследования с описанием фактических обстоятельств и квалификацией, данными в постановлении о возбуждении уголовного дела. Вместе с тем для таких выводов нет оснований. Очевидно, что Конституционный Суд исходит из того, что предварительное расследование должно производиться по тому факту, по которому было возбуждено уголовное дело. Однако это означает только то, что в постановлении о возбуждении дела должны быть отражены основные фактические обстоятельства содеянного, послужившие основаниями принятия решения о возбуждении уголовного дела. При этом Конституционный Суд отнюдь не запрещает устанавливать в ходе предварительного расследования обстоятельства, объективно относящиеся к факту, описанному в постановлении о возбуждении дела, изменять квалификацию содеянного, привлекать к уголовной ответственности лиц, не указанных в постановлении о возбуждении уголовного дела. Поскольку соответствующие действия относятся к тому же факту реальной действительности, по которому было возбуждено уголовное дело, принятие решения о возбуждении нового уголовного дела не требуется. Иными словами, привлечение в качестве обвиняемого законно, если деяние, по которому предъявляется обвинение, является составной частью того факта реальной действительности, по которому было возбуждено уголовное дело [11, 12].
С учетом изложенных обстоятельств превращение стадии возбуждения уголовного дела в «начальное расследование», предшествующее предварительному расследованию, ничем не обосновано. Во-первых, такая процедура явно затягивает реализацию права потерпевших на доступ к правосудию. Во-вторых, происходит очевидное дублирование всех познавательных действий до и после возбуждения уголовного дела. В-третьих, вызывает серьезные сомнения возможность производства значительного числа процессуальных действий в упрощенной форме по сравнению с той, которая установлена законом для предварительного расследования. Это неизбежно повлечет получение максимально возможного объема информации именно в рамках доследственной проверки. Иными словами, зачем надо будет после возбуждения дела получать судебное решение на изъятие тех или иных объектов и производить их выемку, когда эти объекты могут быть получены до возбуждения уголовного дела в гораздо более простой форме (по запросу, письму и т.п.)? С учетом совокупности отмеченных факторов второй подход к раскрытию сущности стадии возбуждения уголовного дела представляется более чем спорным.
Третий подход заключается в том, что стадия возбуждения уголовного дела рассматривается как своеобразный организационно-процессуальный подготовительный этап предварительного расследования. Иными словами, в рамках данного подхода предполагается, что после принятия сообщения о преступлении основные параметры преступного деяния установлены, поэтому далее необходимо определить контуры расследования, в том числе присвоить лицам те или иные процессуальные статусы. Этот подход можно назвать своего рода компромиссом между первым и вторым. Однако, безусловно, по своей направленности он тяготеет не к первому, а ко второму подходу. Это означает, что предполагается перенос многих значимых решений со стадии предва-рительного расследования на стадию возбуждения уголовного дела. В результате стадия возбуждения дела приобретает гипертрофированный характер с точки зрения объема познавательных действий и установления степени причастности тех или иных лиц к совершению преступного деяния. Неясно, зачем производить все указанные действия именно в рамках доследственной проверки, когда факт преступления установлен и ничто не мешает осуществить все то же самое в стадии предварительного расследования.
Таким образом, первый из проанализированных подходов к правовой сущности стадии возбуждения уголовного дела, который рассматривает ее как фильтр, отделяющий преступные деяния от непреступных, представляется наиболее обоснованным. Вместе с тем нельзя не отметить, что в условиях сложившейся системы оценки деятельности органов предварительного расследования этот подход дает серьезные сбои. Зачастую стадия возбуждения уголовного дела не выполняет своих функций по проверке сообщений о сложных преступных деяниях. Приведем два показательных примера.
Первый пример. В территориальный орган внутренних дел Свердловской области поступили заявления ряда граждан о совершении в их отношении мошеннических действий в ходе долевого строительства. Было установлено, что пострадавших лиц около 500. Сотрудниками оперативного подразделения по противодействию экономической преступности был собран материал и направлен в следственное подразделение для возбуждения уголовного дела. Оттуда материал был возвращен со следующими указаниями: опросить всех пострадавших, изъять у каждого из них все документы, связанные с участием в долевом строительстве и уплатой взносов, провести судебно-экономические исследования по каждому пострадавшему, после чего представить материал в следственное подразделение [13]. Очевидно, что оперативному подразделению фактически поручалось провести установление всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания, причем в упрощенной процессуальной форме. Предварительное расследование затем сводилось бы исключительно к дублированию соответствующих действий.
Второй пример. В главное следственное управление ГУ МВД России по Свердловской области поступило заявление заместителя директора предприятия, расположенного в Краснодарском крае. Из заявления следовало, что ранее руководство предприятия подавало заявление о привлечении к уголовной ответственности жителя города Екатеринбурга И. в связи с незаконным использованием им торгового знака предприятия. Впоследствии И. обещал компенсировать причиненный предприятию ущерб, в связи с чем руководством предприятия было решено направить заявление о примирении и прекращении уголовного преследования. Детальное осуществление деятельности по прекращению уголовного дела было поручено начальнику службы безопасности Е., который сообщил, что И. передал ему 25000 рублей в качестве компенсации ущерба от его незаконной деятельности. Указанные деньги были переданы предприятию. Впоследствии Е. уволился, затем при проверке документов было обнаружено письмо И. о передаче принадлежащего ему земельного участка, расположенного в Краснодарском крае, Е. для последующего обращения в собственность предприятия. Однако Е. никакого земельного участка предприятию не передал. Предприятие ставило вопрос о возбуждении уголовного дела по факту присвоения Е. земельного участка. Вместе с тем на момент принятия заявления не было установлено, имеется ли у И. земельный участок, не было документов о местоположении и границах земельного участка, о передаче земельного участка Е. Исходя из этого, сам факт преступления из представленного материала не усматривался. Заявление руководителя предприятия было направлено в УБЭПиК ГУ МВД по Свердловской области для установления отмеченных обстоятельств, а руководством УБЭПиК перенаправлено в территориальный отдел внутренних дел по месту жительства И. Сотрудником этого отдела по материалу не было выполнено никаких действий, а только составлено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления [14].
Эти примеры, на первый взгляд, прямо противоположны по содержанию. Однако их объединяет одно - доследственная проверка использовалась не для выявления события преступления, а исключительно для оттягивания принятия решения о возбуждении уголовного дела. Вместе с тем подобные факты хотя и имеют серьезный резонанс, не свидетельствуют о необходимости как ликвидации стадии возбуждения уголовного дела, так и необоснованного расширения ее познавательных границ. Стадия возбуждения уголовного дела как фильтр, отделяющий преступные деяния от непреступных, применяемая строго по своему целевому назначению, способна обеспечить незамедлительное реагирование на совершение преступлений и быстрый доступ граждан к правосудию. Напротив, превращение стадии возбуждения уголовного дела в суррогат предварительного расследования прямо противоположно названным целям.
Литература
1. Федунов А.Н., Дресвяникова Е.А. Возбуждение уголовного дела как выражение принципа публичности // Вестн. Бурятского государственного университета. 2007. № 2.
2. Гаврилов Б.Я. Современное уголовно-процессуальное законодательство и реалии его правоприменения // Рос. следователь. 2010. № 15.
3. Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. Тюмень, 1999.
4. Зиновьев А.Ю. Пределы доказывания в стадии возбуждения уголовного дела // Вестн. Южно-Уральского государственного университета. Серия: Право. 2008. № 2(102).
5. Баринов С. В. Особенности возбуждения уголовных дел по фактам совершения преступных нарушений неприкосновенности частной жизни // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 8(93).
6. По запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности части восьмой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда РФ от 18 янв. 2005 г. № 131-// Конституционного Суда РФ.
7. Купряшина Е.А., Позднякова Ю.А. Уголовно-процессуальная деятельность в стадии возбуждения уголовного дела: проблемы правового регулирования// Науч. альманах. 2015. № 11-4(13). С. 445-447.
8. Ветрила Е.В. Перспективы совершенствования правового регулирования уголовно-процессуальных правоотношений в стадии возбуждения уголовного дела // Государство и право в XXI веке. 2014. № 2.
9. Ахмерова О. С. Особенности возбуждения уголовного дела в досудебном производстве // Вестн. Уфимского юридического института МВД России. 2018. № 3(81).
10. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Лазарянца Андрея Эмма-нуиловича на нарушение его конституционных прав статьями 241 и 242 Уголовного кодекса Российской Федерации, частью первой статьи 46, статьями 57, 80, частью первой статьи 108, статьями 171, 172 и 195 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда РФ от 18 июля 2006 г. // Конституционного Суда РФ.
11. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Геворкяна Руслана Тиграновича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 175 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда РФ от 21 дек. 2006 г. № 533-О // Официальный сайт Конституционного Суда РФ.
12. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Пивоварова Александра Николаевича на нарушение его конституционных прав положениями части первой статьи 175 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда РФ от 21 окт. 2008 года № 600-О-О// Конституционного Суда РФ.
13. Материал об отказе в возбуждении уголовного дела № 523/2009 // Архив ОМВД России по Артинскому району Свердловской области. 2009 г.
14. Материал об отказе в возбуждении уголовного дела № 1123/2010 // Архив ОП № 9 УМВД России по г. Екатеринбургу. 2010 г.
Emmanuilovich to violation of his constitutional rights by articles 241 and 242 of the Criminal Code of the Russian Federation, part one of article 46, articles 57, 80, part one of article 108, articles 171, 172 and 195 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation: determination of the Constitutional Court of the Russian Federation d.d. July 18, 2006 // Official website of the Constitutional Court of the Russian Federation.
11. About refusal in acceptance to consideration
of the complaint of citizen Gevorkyan Ruslan Tigranovich to violation of his constitutional rights by part one of article 175 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation: determination of the Constitutional Court of the Russian Federation d.d. Dec. 21, 2006 No. 533-О // Official website of the Constitutional Court of the Russian Federation.
12. About refusal in acceptance to consideration of the complaint of the citizen Pivovarov Alexander Nikolaevich to violation of his constitutional rights by provisions of part one of article 175 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation: determination of the Constitutional Court of the Russian Federation d.d. Oct. 21, 2008 No. 600-O-O // Official website of the Constitutional Court of the Russian Federation.
13. Material on refusal to initiate criminal proceedings No. 523/2009//Archive of Department of the Ministry of Internal Affairs of Russia in Artinsky district of Sverdlovsk region. 2009.
14. Material on refusal to initiate criminal proceedings No. 1123/2010//Archive of the Police Department No. 9 of the Ministry of Internal Affairs of Russia in Yekaterinburg. 2010.