Уральский юридический институт
Правовая сущность стадии возбуждения уголовного дела
Стельмах Владимир Юрьевич, кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного процесса
Аннотация
Возбуждение уголовного дела является самостоятельной стадией современного российского уголовного процесса. В статье анализируются три основных подхода к определению сущности данной стадии: фильтр, отделяющий преступные события от непреступных; начальный этап расследования; организационно-подготовительный этап расследования. Аргументируется, что возбуждение уголовного дела предназначено прежде всего для установления события преступления, а не для полного установления обстоятельств деяния.
Ключевые слова: уголовное судопроизводство, публичность, досудебное производство, возбуждение уголовного дела, основания возбуждения уголовного дела.
Abstract
Legal essence of the initiation of criminal proceedings
V.Yu. Stelmah, Candidate of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Criminal Procedure of the Ural Law Institute of the Ministry of the Interior of Russia
The initiation of criminal proceedings is an independent stage of modern Russian criminal proceedings. The article analyses three main approaches to determining the essence of this stage: a filter separating criminal events from irrevocable events; initial stage of investigation; organizational and preparatory stage of investigation. It is argued that the initiation of criminal proceedings is intended primarily to establish the event of the crime rather than to establish fully the circumstances of the act.
Keywords: criminal proceedings, publicity, pre-trial proceedings, initiation of criminal proceedings, grounds for initiating criminal proceedings.
Современный российский уголовный процесс имеет самостоятельную стадию возбуждения уголовного дела. В науке уголовного процесса традиционно считается, что целью данной стадии является установление оснований для возбуждения уголовного дела, т.е. достаточных фактических данных, свидетельствующих о наличии признаков преступления. Иными словами, возбуждение уголовного дела является фильтром, отделяющим преступные события от непреступных, и прохождение этого фильтра делает обоснованным «запуск» уголовно-процессуальной деятельности в полном объеме. Наличие указанной главной задачи объективно обусловливает существование и некоторых иных задач, имеющих, по сути, вспомогательный и дополнительный характер по отношению к главной, раскрывающих ее отдельные стороны и акцентирующих внимание на отдельных аспектах ее решения. Такими задачами, в частности, являются: а) пресечение преступных действий; б) фиксация следов преступления; в) принятие решения о возбуждении уголовного дела и переход к стадии предварительного расследования. Это решение позволяет достичь нового качества осуществления уголовно-процессуальной деятельности. Если до возбуждения уголовного дела не применяются меры процессуального принуждения и производятся лишь те следственные действия, которые прямо указаны в законе, то переход к предварительному расследованию снимает данные ограничения.
Вместе с тем в настоящее время к возбуждению уголовного дела как к стадии уголовного судопроизводства в науке уголовного процесса и правоприменительной практике зачастую предъявляются несколько иные требования. Так, возбуждение уголовного дела стало рассматриваться как установление пределов предварительного расследования, в частности, по фактическим обстоятельствам, а зачастую даже по квалификации содеянного и кругу лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. Появление таких точек зрения вызывает необходимость дополнительной проработки вопроса о сущности стадии возбуждения уголовного дела, ее целевом предназначении, поскольку только после концептуального разрешения данных проблем можно конструировать отдельные уголовно-процессуальные нормы и порядки.
Зачастую в уголовно-процессуальной науке стадия возбуждения уголовного дела представляется как обязательный атрибут публичного уголовного процесса смешанного типа [1, с. 115-119]. Вместе с тем такой подход выглядит весьма упрощенным. Публичный характер уголовного судопроизводства сам по себе не обязательно обусловливает необходимость наличия самостоятельной стадии возбуждения уголовного дела. Не предопределяет обязательность существования этой стадии и смешанный тип уголовного процесса, когда досудебное производство в целом выстроено на розыскных началах с наличием отдельных элементов состязательности, а судебные стадии сконструированы как состязательные. Напротив, в рамках публичного уголовного судопроизводства смешанного типа можно практически в равной мере доказывать необходимость как наличия самостоятельной стадии возбуждения уголовного дела, так и ее отсутствия. С одной стороны, можно утверждать, что публичный характер уголовного процесса требует от органов предварительного расследования принять специальное решение о возбуждении уголовного дела, свидетельствующее о начале производства ими следствия либо дознания. С другой стороны, опять-таки исходя из публичного характера уголовного процесса, можно аргументировать, что органы предварительного расследования обязаны приступить к осуществлению следствия или дознания по каждому сообщению о преступлении, а какая- либо его предварительная проверка является не чем иным, как затягиванием реагирования на преступное событие со стороны правоприменительных органов, уклонением от реализации обязанностей, возложенных на них государством. А для граждан наличие предварительной проверки представляет собой суще-ственный барьер для реализации конституционного права на доступ к правосудию. Следует напомнить, что именно такие аргументы высказывались непосредственно перед принятием УПК РФ, и формулируемые в этом контексте предложения о фактической ликвидации проверки сообщений о преступлениях, а значит, и стадии возбуждения уголовного дела обосновывались как раз публичностью уголовно-процессуальной деятельности [2, с. 17-20; 3, с. 27].
Поэтому наличие возбуждения уголовного дела как самостоятельной стадии уголовного судопроизводства объясняется не публичной природой уголовного процесса, а иными факторами, в первую очередь целесообразностью такого конструирования процесса. Эта целесообразность проявляется прежде всего в том, что доследственная проверка сообщения о преступлении, производимая в рамках стадии возбуждения уголовного дела, позволяет отграничить преступные деяния от непреступных и сосредоточить внимание органов предварительного расследования на преступлениях. После констатации преступного характера того или иного деяния будет обоснованным и производство предварительного расследования с арсеналом присущих ему правовых механизмов, ограничивающих конституционные права граждан (следственных действий, мер процессуального принуждения и т.п.), и осуществление соответствующей деятельности именно органами предварительного следствия и дознания.
Если даже допустить, что стадия возбуждения уголовного дела как таковая ликвидирована (как это произошло, в частности, в Украине), а сразу после принятия сообщения о преступлении начинается предварительное расследование, оно в любом случае неизбежно будет разбиваться на два этапа. На первом этапе все познавательные и организационные усилия будут направлены на выявление и констатацию преступного характера деяния как такового, и лишь на втором этапе будет происходить доказывание обстоятельств, входящих в предмет доказывания по соответствующему составу преступления. Поэтому упразднение самостоятельной стадии возбуждения уголовного дела мало что даст для повышения эффективности реализации права на доступ к правосудию, но при этом создаст весьма нежелательную ситуацию, когда непреступные события вызовут меры государственного реагирования, характерные для преступлений.
Представляется, что возможны как минимум три подхода, объясняющих правовую сущность стадии возбуждения уголовного дела.
Первый, традиционный, классический подход рассматривает стадию возбуждения уголовного дела как фильтр, отделяющий преступные события от непреступных. Исходя из этого, данный подход требует установить наличие минимальных признаков, свидетельствующих о преступлении как таковом [4, с. 4243; 5, с. 146]. Например, если поступают заявления от нескольких граждан, пострадавших от недобросовестных застройщиков, для возбуждения уголовного дела требуется выявить корыстную цель и минимальную сумму материального ущерба, причиненного хотя бы одному из потерпевших, предусмотренную уголовным законом для наличия хищения. После этого необходимо возбуждать уголовное дело и расследовать соответствующие факты преступной деятельности. В рамках этого подхода до возбуждения уголовного дела сам факт совершения преступного деяния считается неустановленным и юридически неподтвержденным. Это обстоятельство объективно обусловливает несколько важных моментов. уголовный преступление возбуждение
Во-первых, это невозможность применения мер уголовно-процессуального принуждения, поскольку их использование в условиях отсутствия преступного события с социальной точки зрения неоправданно.
Во-вторых, это недопустимость наделения тех или иных субъектов процессуальными статусами, обусловленными тем или иным отношением лица к преступному деянию. Речь идет, в частности, о таких статусах, как «пострадавший» и «заподозренный». Если сам факт совершения преступления не установлен и преступное событие в юридическом смысле отсутствует, невозможно придавать кому бы то ни было процессуальный статус, детерминированный либо участием в данном событии, либо причинением ущерба от этого события. Вынесение какого-либо процессуального документа наподобие уведомления о подозрении не изменит положения. Следует учитывать правовую позицию Конституционного Суда РФ, в соответствии с которой правовой статус формируется фактическим отношением лица к совершенному преступному деянию и при этом лишь закрепляется процессуальным документом органа предварительного расследования [6]. Эта позиция сформулирована применительно к потерпевшему, но очевидно, что она в полной мере распространяется и на лицо, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, т.е. которое органами предварительного расследования считается совершившим преступление. Иными словами, лицо является потерпевшим не потому, что следователь или дознаватель вынес постановление о признании лица потерпевшим, а потому, что совершенным преступлением данному лицу причинен физический, имущественный или моральный вред. Следователь или дознаватель, установив соответствующий факт, обязан вынести постановление о признании лица потерпевшим. Никакого усмотрения следователя (дознавателя) при принятии данного решения не предполагается. Совершенно очевидно, что такой же подход должен реализовываться применительно к подозреваемому или обвиняемому. Главное в наделении лица одним из этих процессуальных статусов не составление какого-либо документа следователем (дознавателем), а получение и закрепление процессуальным путем сведений о причастности лица к преступному деянию. Разумеется, при этом должно быть юридически подтверждено наличие факта преступления как такового. Лишь преступное событие влечет уголовную ответственность, процессуальный порядок привлечения к которой выражается в придании лицу статуса подозреваемого и обвиняемого в уголовном деле. Соответственно, без выявления преступления как такового невозможно ни привлечение лица к уголовной ответственности (в материально-правовом аспекте), ни наделение его указанными процессуальными статусами (в процессуальном аспекте).
Следует учитывать, что «пострадавший» и «заподозренный» по своей сути - это те же самые «потерпевший» и «подозреваемый», лишь по-иному названные. Фактически придание лицам статусов «пострадавшего» и «заподозренного» констатирует определенную связь соответствующих лиц с преступлением. Если его в юридическом смысле нет, возникновение данных процессуальных статусов лишено фактических оснований. Кроме того, наделение лица статусами «пострадавшего» и особенно «заподозренного» лишено и серьезного практического смысла. В условиях, когда само преступное событие не выявлено, связь с ним лица также не прослеживается. Весьма интересная ситуация будет возникать при разрешении сообщений, по которым личность предполагаемого преступника неизвестна. Это легко просматривается на практических примерах. Например, по заявлению о краже из квартиры, расположенной в многоквартирном доме, опрашиваются соседи, причем им задаются две группы вопросов: а) что лицо слышало в период совершения кражи; б) где лицо находилось и чем занималось в данное время. Нетрудно заметить, что первая группа вопросов задается лицу как потенциальному свидетелю, а вторая - как потенциальному подозреваемому, причем это объективное состояние, не зависящее по большому счету от усмотрения должностного лица, получающего объяснение. В такой ситуации выбирать, в каком статусе задавать вопросы, просто невозможно. После возбуждения уголовного дела это могло бы иметь определенный смысл, поскольку само наличие преступления было бы официально констатировано. Однако до принятия указанного решения присвоение всем лицам, потенциально могущим быть преступниками, статуса «заподозренного» бессмысленно. Таким образом, «пострадавший» и «заподозренный» могут фигурировать на научно-теоретическом уровне, для объяснения особенностей проведения тех или иных процессуальных действий, но введение данных участников в уголовно-процессуальный закон нецелесообразно.
Второй подход к раскрытию сущности стадии возбуждения уголовного дела предполагает, что данная стадия прежде всего определяет границы предварительного расследования.
Если исходить из этого, то в постановлении о возбуждении уголовного дела должны быть предельно конкретно описаны фактические обстоятельства преступного деяния, по факту совершения которого возбуждается дело, указаны причастные к его совершению лица и дана квалификация содеянного, которая практически не будет изменяться в ходе предварительного расследования. Чтобы достичь этого, необходимо в рамках проверки сообщения о преступлении максимально установить все обстоятельства совершенного деяния, вплоть до лиц, причастных к преступлению. Отличие этого подхода от первого проявляется в том, что первый подход предполагает выявление минимального числа обстоятельств, указывающих на наличие преступления, в то время как второй подход исходит из необходимости установления максимального количества фактов, характеризующих весь предмет доказывания.