Следует отметить, что с момента передачи дела на рассмотрение в Департамент гражданских и духовных дел Государственного совета конфликт между наследниками умершего помещика и крестьянами приобрел принципиально новое качество: он стал основанием для размышлений о необходимости корректировки законодательства с целью упрощения процедуры освобождения крестьян в «вольные хлебопашцы». В ходе обсуждения по данному вопросу было отмечено несколько принципиально важных моментов.
Бесспорным признавалось, что «распоряжение помещика Кузьмина касательно отпуска людей его на волю лично не может подлежать опровержению, ибо право сие принадлежит всякому помещику...» Там же. Л. 46.. При таком подходе главная проблема, которая возникала в связи с несоблюдением формальной процедуры, -- вопрос о законности безусловной передачи земли крестьянам, а принципиально важным обстоятельством, придающим юридическую значимость данному решению, -- добровольное согласие помещика. По мнению членов Государственного совета, «воля помещика Кузьмина о увольнении крестьян с землею не подлежит сомнению», так как он при подписании документов был «допрошен» работниками уездного суда о добровольности своих действий Там же. Л. 47.. Аргументируя необходимость и обязательность публично высказанного согласия помещика, участники заседания обратились к резолюции императора по аналогичному делу о крестьянах помещика Петра Рычкова Дело рассматривалось в Государственном совете 28 июня 1822 -- 8 января 1823 г. Участни-ки заседания не смогли выработать единое мнение. Окончательное решение было сформулировано в резолюции императора 13 февраля 1823 г. См.: Архив Государственного совета. Т. 4. Ч. 1. СПб., 1892. Стб. 682-693.. Примечательно, что текст резолюции Александра I был дословно воспроизведен в журнале заседаний по делу крестьян Кузьмина и содержательно включал три смысловых акцента: 1. При несоблюдении формальных процедур доминирующее значение имеет «.намерение помещика уволить крестьян»; 2. Отсутствие сомнений в направленности «воли помещика» делает возможным не останавливать процедуру освобождения крестьян, так как «. сурово будет препятствовать улучшению участи сих людей единственно за несоблюдением форм...». 3. Освобожденным крестьянам необходимо предоставить право «.избирать самим, в свободные хлебопашцы записаться или в казенные поселяне» О составлении проекта правил. Л. 48..
В дальнейшем именно эти три позиции становятся основанием для формулировки постановления: «.крестьян бывших помещика Кузьмина согласно данной им отпускной, сделав свободными, и предоставив им землю в отпускных означенную, причислить в звание свободных хлебопашцев» Там же. Л. 48-49. Следуя логике императорской резолюции, члены Государственного совета акцентировали внимание на необходимости упрощения процедуры перехода крепостных людей в «новое состояние» и упразднения в будущем случаев, когда люди получали надежду на освобождение, но лишались ее по независящим от них обстоятельствам. В представленном весной 1824 г. на рассмотрение общего собрания заключении Департамента гражданских и духовных дел констатировалась чрезмерная формализация освобождения крестьян. По словам участников заседания, именно «.формы сии многосложностью своею препятствует составлению условий между помещиками и крестьянами», что приводило к положению, при котором «.большая часть таковых условий, составленных по взаимному согласию помещика с крестьянами, были доселе уничтожаемы единственно по несоблюдению всех их многоразличных форм» Там же. Л. 49.. При этом, размышляя о причинах, побудивших установить многоступенчатую процедуру освобождения, члены Совета акцентировали внимание на том, что правительство при разработке правил «увольнения в свободные землепашцы» стремилось защитить крестьян, но практический опыт реализации указа показал, что установленный порядок «был обращаем часто против крестьян потому только, что сии формы соблюдены не были.» Там же. Л. 52..
В качестве одного из возможных способов упрощения процедуры члены департамента предлагали приравнять заключаемые между крестьянами и помещиками условия к обычным «крепостным актам». При этом было отмечено, что неравенство правового статуса участников договора требует особых правил удостоверения добровольности согласия крестьян, которое в случае отсутствия сомнений в намерении помещика освободить крестьян могло даже после его смерти служить достаточным основанием для завершения формальной процедуры Там же. Л. 50-52.. Не менее действенной, по мнению членов Государственного совета, мерой стимулирования помещиков могло стать разрешение «увольнения крестьян не только с землею, но также и без оной» Там же. Л. 52.. Основываясь на признании нетождественности права «недвижимой собственности» и «личной свободы», они предполагали, что часть помещиков, которые ранее не решалась освобождать крестьян из-за опасения потери земли, воспользуются правом увольнения крепостных людей в свободные хлебопашцы. Дополнительным аргументом разрешения безземельного освобождения было заявление о том, что такой сценарий не приведет ни к опустошению помещичьих земель в связи с массовым оттоком работников, ни к обезземеливанию крестьян, так как в соответствии с указом 12 декабря 1801 г. все свободные подданные Российской империи обладают правом приобретения земельных участков.
Сопоставляя обстоятельства дела крестьян Кузьмина с другими аналогичными случаями, участники заседания констатировали: «...новое в России свободное сословие тогда только в существе своем составиться может, когда на истинных началах учреждено будет и когда отъяты будут существующие ныне препоны помещикам освобождать, а крестьянам получать свободу» Там же. Л. 53.. В такой формулировке под «истинными началами» подразумевалось юридически удостоверенное «согласие» крестьян и помещика, принципиальное разграничение права собственности и личной свободы, а главным условием повышения действенности указа 20 февраля 1803 г. -- упрощение формальной процедуры перехода бывших крепостных людей в «новое свободное состояние». Изложенные предложения нашли свое отражение в итоговой резолюции как департамента, так и общего собрания Госсовета. Большинством голосов было принято следующее постановление: «крестьян помещика Кузьмина сделать свободными», а для осуществления необходимых изменений в законодательстве, которые должны были способствовать решению крепостного вопроса в общеимперском масштабе, обратиться к императору с предложением поручить «Комиссии составления законов» разработать «.проект правил для увольнения крестьян вообще» Там же. Л. 54, 55-56, 70, 71..
После утверждения решения императором материалы данного дела 25 сентября 1824 г. были переданы на рассмотрение совета Комиссии составления законов, члены которого сформулировали четыре основных принципа для последующей разработки «проекта правил для увольнения крестьян вообще»: 1. «Отпущение крестьян и дворовых людей лично без земли оставить на основании существующих о сем предмете узаконений»; 2. Дополнить существующие правила пунктом о дозволении отпускать крестьян при жизни помещика посредством «дарственной записи», а «на случай смерти и посредством духовного завещания», четко определив при этом, что помещик может «увольнять в свободные хлебопашцы токмо крестьян благоприобретенных, а не родовых имений»; 3. Сократить количество инстанций, исключив из списка обязательных процедур обязанность помещика предоставлять текст договора и прошение через губернского предводителя дворянства и министра внутренних дел на подпись императору; 4. В целях предотвращения разорения дворян Там же. Л. 69, 70. предлагалось сохранить за помещиком право собственности на земельные участки Следует отметить, что принцип безземельного освобождения крестьян был уже апробиро-ван в период 1804-1805 и 1816-1819 гг. на территории Лифляндской, Эстляндской и Курляндской губерний., которые передавались свободным крестьянам бессрочно (или на определенный срок) с обязательством выплачивать зафиксированную в договоре денежную сумму или исполнять установленный вид работ. При этом подчеркивалось, что помещик не имел бы «права нарушить спокойствие крестьян или требовать от сих последних работ или оброка свыше определенных условием» О составлении проекта правил. Л. 73-73 об.. Таким образом, по словам членов комиссии, возможно «.образовать новое свободное крестьянское собрание в России введением нового рода владения землею под названием содержания срочного и бессрочного» Там же. Л. 72-74..
В дальнейшем обозначенные принципы стали основой для разработанного Комиссией составления законов проекта «Правил об увольнении крестьян» В деле представлен черновик проекта (Там же. Л. 74-108 об.), который был создан не ранее осени 1824 г. Сокращенный и исправленный вариант этого документа впоследствии был включен в комплекс материалов 1818-1819 гг. для разработки Комиссией составления законов проекта «Уло-жения о крестьянах», см.: Замечания на труды совершенные и те, которые остается еще совершить по законодательству о крестьянах // РГИА. Ф. 1260. Оп. 1. Д. 327. Л. 104-107. -- Основанием более поздней (1824 г.) датировки проекта являются дословные совпадения «Рассуждений Совета комис-сии» раздела «Главные начала, принятые при составлении правил для увольнения крестьян вооб-ще», см.: Записки, замечания, рассуждения о законах по крестьянскому вопросу Совета комиссии и разных лиц // РГИА. Ф. 1260. Оп. 1. Д. 327. Л. 43-45; О составлении проекта правил... Л. 71-73.. К сожалению, ограниченный объем настоящей статьи не позволяет подробно изложить содержание данного проекта. Отметим лишь, что содержательно он был направлен на систематизацию и расширение спектра возможных способов освобождения крестьян и упрощение формальных процедур при сохранении обязательного подтверждения добровольности «согласия» крестьян и помещиков. В перспективе предполагалось, что рекомендованные комиссией изменения будут способствовать снижению вероятности возникновения внутри- и межгрупповых конфликтов, причинами которых было не только «естественное» стремление помещиков сохранить право владения землей и «ревизскими душами», но и наличие противоречий в системе нормативно-правовых актов. Позднее понимание необходимости внесения корректировок в действующее законодательство По данным В. И. Крутикова, указ 20 февраля 1803 г. дополнялся и уточнялся 21 раз, см.: Кру-тиков В. И. Законодательство о помещичьих крестьянах дореформенного времени (1801-1860 гг.) // Социально-экономические проблемы российской деревни в феодальную и капиталистическую эпохи. Ростов н/Д., 1980. С. 112-120. отчетливо прослеживается в работе различных комитетов и комиссий, функционировавших до момента отмены крепостного права в 1861 г. См.: Бирюкович В. Судьба указа о свободных хлебопашцах в царствование Александра I // Архив истории труда в России, выпускаемый ученой комиссией по исследованию истории труда в России. Кн. 1. Пг., 1921. С. 63-79; Долгих А. Н. Законодательство о вольных хлебопашцах. С. 51-65; Ружицкая И. В. Законодательная деятельность в царствование императора Николая I. СПб., 2015. С. 43-244; Андреева Т. В. На дальних подступах к реформе. Крестьянский вопрос в царствование Николая I. Исследование и документы. СПб., 2019. С. 102-116.
В общем виде анализ количественных показателей процесса реализации указа 20 февраля 1803 г. и некоторых его качественных характеристик, зафиксированных в материалах архивных дел о конфликтах между помещиками и освобождаемым ими крестьянами, позволяет сделать ряд предварительных выводов.
Причиной низкой востребованности права освобождать крестьян целыми селениями с землей и обязательным заключением договора был комплекс факторов, элементами которого являлись как сугубо экономические обстоятельства, обусловившие нежелание помещиков расставаться с «крещенной собственностью», приносящей значительную часть дохода дворянина, так и сложность бюрократической процедуры перевода крестьян в новое состояние. Именно последнее называлось современниками основным препятствием распространения практики освобождения крестьян по указу о вольных хлебопашцах. Благодаря многочисленным прошениям как со стороны помещиков и их наследников, так и представителей крестьян, оба эти фактора достаточно отчетливо сознавались правительственной элитой. В данном контексте многочисленные разбирательства по делам о крестьянах, стремившихся к свободе из владений конкретных помещиков, способствовали формированию системы обратной связи в системе управления -- своеобразного диалога власти и общества по крестьянскому вопросу.
Однако обращение к частным делам было и главным недостатком такой системы, так как их рассмотрение позволяло обнаружить разнонаправленность действий, намерений и аргументов помещиков. Так, часть поместных дворян, заявивших о готовности освободить крестьян с землей на определенных условиях, руководствовалась стремлением получить в результате перевода крепостных людей в «новое состояние» относительно стабильный доход в форме ежегодных выкупных платежей. Были известны также случаи, когда помещик объявлял о желании освободить крестьян, но только после своей смерти, и либо без платежа, либо с условием внесения крестьянами определенной суммы на содержание разнообразных «богоугодных» заведений. Обосновывая подобные решения, помещик, как правило, высказывал аргументы морально-этического порядка и объявлял о решении даровать свободу крестьянам в качестве награды за многолетний и добросовестный труд. При этом отсроченный во времени сценарий освобождения вызывал неприятие у наследников, которые предпринимали попытки отменить решения своего почившего родственника об освобождении крестьян, выискивая даже незначительные нарушения, допущенные при составлении документов и прохождении многоэтапной процедуры их согласования. В некоторых случаях, как было показано на примере дела помещика Рословлева, и сами помещики сознательно затягивали исполнение подписанных договоров с крестьянами, заявляя об изменении своего решения освободить крестьян.
В совокупности с позицией императора, который неоднократно высказывался о важности проявления «человеколюбия» в отношении крепостных людей, регулярное рассмотрение представителями правительственной элиты аргументов участников конфликтов между помещиками и крестьянами способствовало выработке основополагающих принципов решения крестьянского вопроса в России. Осознание целесообразности освобождения крестьян с землей при одновременном признании необходимости сохранения права собственности дворян на землю способствовало появлению четкого разграничения права личной свободы и права недвижимой собственности. Одним из наиболее важных следствий разбирательств по частным делам о крестьянах становится постановка вопроса о необходимости выработки механизмов юридической защиты интересов крестьян.
В условиях правового неравенства субъектов договора, заключаемого между помещиком и крестьянами, ключевым понятием, с помощью которого представлялось возможным защитить крестьянина от «своекорыстных намерений» отдельных помещиков, становится понятие «согласие». Именно поэтому после процедуры удостоверения добровольности согласия договор уже не мог быть расторгнут по инициативе помещика, а в случае если это происходило, государство принуждало помещика освободить крестьян. При такой трактовке концепта «согласие» государство выступало не только арбитром, но и своеобразным гарантом выполнения условий соглашения всеми заинтересованными сторонами.
Значительное влияние информация о различных моделях поведения помещиков, выразивших свое согласие освободить крестьян, оказало на разработку методов решения крепостного вопроса в России. Одной из характерных особенностей правительственных проектов первой четверти XIX в., составители которых ссылались на результаты рассмотрения конкретных дел, является многовариантность способов освобождения. В данном контексте показательным является предложение членов Комиссии составления законов разрешить одновременно: личное освобождение крестьян без земли с правом ее последующего выкупа, срочной или бессрочной аренды; освобождение по договору с землей за выкуп, а также на основании «отпускного письма» или «духовного завещания». Такая стратегическая установка на многообразие способов освобождения при сохранении контроля со стороны правительства за добровольностью согласия со стороны крестьян позволяла включить в процесс наибольшее количество помещиков, размышлявших о «бесчеловечности рабства», преимуществах наемного труда или заявлявших о намерении вложить полученные от крестьян деньги на развитие собственного хозяйства. Можно предположить, что подобный подход действительно способствовал бы увеличению масштаба и скорости постепенного освобождения крестьян, но неизбежно привел бы к еще большей внутригрупповой дифференциации, а при безземельном освобождении -- к фактическому сохранению зависимости крестьян от землевладельцев.