Рис. 1. Динамика освобождения крестьян по указу 20 февраля 1803 г. в царствование Александра I (сост. по: [Вешняков В. Крестьяне-собственники в России. С. 82-95])
Более полную картину дает сравнительный анализ численности крестьян, освобождаемых каждым в отдельности помещиком в царствование императора Александра I (рис. 2). Используя составленный В. И. Вишняковым общий список помещиков, были получены следующие количественные данные: 68 помещиков (41,7 %) освободили от 1 до 20 крестьян, что в совокупности с другими договорами, регламентировавшими условия перехода в «состояние свободных хлебопашцев» до 100 крепостных людей, составляло 68 % от общего числа помещиков (111 чел.). На этом фоне лишь 26 помещиков (15,9 %) инициировали процесс перехода в вольные хлебопашцы от 100 до 500 крестьян, 5 помещиков (3 %) -- от 500 до 1000 чел., и лишь шесть дворян-землевладель- цев (3,6 %) отпустили от 1000 до 5000 и более крепостных людей. Таким образом, даже с учетом высказанного ранее предположения о возможности крупных помещиков освобождать минимальное количество крестьян можно констатировать количественное преобладание случаев перевода крестьян в вольные хлебопашцы мелкопоместными и среднепоместными дворянами.
Рис. 2. Соотношение количества помещиков и освобожденных крестьян (1804-1825 гг.) (сост. по: [Вешняков В. Крестьяне-собственники в России. С. 81-95])
Но и это утверждение при всей важности количественных показателей для понимания внутрисословного статуса помещиков не позволяет понять причины низкой эффективности указа 20 февраля 1803 г. Для их выявления важно сопоставить ряд объективных условий и субъективных мотивов, руководствуясь которыми некоторые российские дворяне предоставляли крестьянам возможность получить личную свободу и землю. В действительности количество таких помещиков превышало 163 человека, так как известны случаи, когда о намерении «уволить» крепостных людей в «вольные землепашцы» было заявлено, но формально процедура освобождения не была завершена.
Мотивацию помещиков возможно обнаружить посредством сопоставления содержания заключаемых с крестьянами договоров и предлагаемых в дворянских проектах аргументов о целесообразности постепенной ликвидации «рабства крестьян» в России По подсчетам А. Н. Долгих, в годы правления Александра I было составлено 493 проекта: 122 консервативных, 13 из них в различной форме предполагали усиление контроля над крестьяна-ми; авторы 109 проектов считали возможным без существенных изменений сохранить крепостное право. К либеральным, по мнению автора, могут быть отнесены 384 проекта. Из них 204 направле-ны на смягчение крепостного права, 180 -- предполагали его отмену. См.: Долгих А. Н. Крестьянский вопрос в России в дворянских проектах конца XVIII -- первой четверти XIX в.: опыт анализа // Из-вестия Самарского научного центра Российской академии наук. 2011. Т 13, № 3. С. 25.. Так, в дворянских проектах отчетливо прослеживаются два обоснования: 1) несоответствие нормам христианской морали исторически сложившейся традиции личной зависимости крестьян, которая в случаях проявления жестокого обращения помещика сопоставима с «рабством»; 2) освобождение крестьян с землей за выкуп, или установленный объем натуральных повинностей, как способ улучшения финансового положения небогатых дворянских семей. Показательно, что оба эти аргумента приводились и в инициативной записке С. П. Румянцева. Ее автор, размышляя о необходимости юридического закрепления права помещика отпускать крестьян посредством составления письменных «условий», утверждал, что данная мера открывает перспективу постепенного уничтожения «рабства» как «ужаснейшего бедствия». Он, обращаясь к Александру I, писал, что ему должно быть «небезызвестно» настроение многих помещиков, которые «.. .находят выгоды чрезвычайные увольнять лично крестьян из платы, следственно уволили бы их охотно и целыми селениями, когда находили бы в том против продажи преимущество» Румянцев С. П. Записка, поданная Государю о вольных земледельцах (ноябрь 1802 г) // Кре-стьянский вопрос в России (1796-1830 гг.): Дворянское общество и власть: сб. док. Т. 1. / подгот., введ. и коммент. А. Н. Долгих. Липецк, 2005. С. 214-215..
На практическом уровне, в текстах отпускных и всеподданнейших прошений помещиков, объявлявших о желании перевести крестьян в «состояние свободных хлебопашцев», морально-этическая мотивация приобретала менее возвышенный характер и могла выражаться в отождествлении освобождения с наградой за многолетний добросовестный труд конкретных крестьян. Косвенным подтверждением отсутствия материальной заинтересованности отдельных помещиков являются данные о количестве дворян, освободивших крестьян без платы. Однако такой сценарий не являлся широко распространенным: в период с 1804 по 1825 г. безвозмездный вариант предоставления личной свободы реализовали суммарно всего лишь 18 помещиков в Вологодской, Казанской, Новгородской, Московской, Витебской, Новгородской, Симбирской, Нижегородской, Ярославской, Рязанской, Слободско-Украинской (Харьковской), Орловской, Костромской и Оренбургской губерниях. Большинство же дворян в качестве обязательных условий договора указывало денежные выплаты или натуральные повинности в пользу помещика, его наследников или, что упоминалось значительно реже, различных больниц, опекунских советов, сиротских домов, школ, церковных приходов и т. п. учреждений. Преобладание требований о денежных выплатах позволяет предположить, что часть помещиков, не имея стабильного дохода в форме жалованья, в условиях низкой рентабельности небольших помещичьих хозяйств и наличия долговых обязательств, рассматривали увольнение крестьян в «свободные землепашцы» как способ решения неотложных финансовых проблем. Для таких помещиков принципиально важен был не только размер выкупных платежей, но их регулярность и долговременный характер. В данном контексте не случайно, что в списке дворян, предоставивших крестьянам свободу, было много женщин-помещиц, которые в силу различных обстоятельств (вдовы, сестры, дочери умерших помещиков) не имели другого постоянного источника дохода и могли рассчитывать на стабильное получение выплат от крестьян в течение нескольких лет.
Основные «сценарии» разрешения конфликтов между помещиками и освобождаемыми крестьянами
В соответствии с официально опубликованными Министерством внутренних дел «Правилами при рассмотрения условий между помещиками и крестьянами» на различных этапах процедуры перевода крестьян в состояние «свободных землепашцев» были задействованы помещик, крестьяне / выборный представитель от крестьян, земский исправник, уездный землемер, уездный предводитель дворянства, чиновники гражданской палаты, губернский предводитель дворянства, министр внутренних дел и император. При нарушении установленных правил или вынесении «присутственными местами» различного уровня взаимоисключающих решений по конкретному делу участниками рассмотрения «дел об отыскании крепостными людьми свободы» становились сенаторы, члены Департамента гражданских и духовных дел Государственного совета, министр внутренних дел, сотрудники «Комиссии составления законов» и, в качестве высшей инстанции, принимающей окончательное решение, -- российский император.
Нередко возникали конфликты, большинство из которых было связано с несоблюдением юридических формальностей процедуры перехода крестьян в свободные хлебопашцы, отказом помещика от ее завершения и жалобами наследников на решение об отпуске крестьян. Обращение к материалам такого рода дел позволяет выявить аргументы помещиков и чиновников, принимавших решение об освобождении крестьян, или, напротив, об их возвращении в «прежнее крепостное состояние». В результате сопоставления практических действий участников конфликта, постановлений Сената, Государственного совета, а в отдельных случаях и Комиссии составления законов, обнаружено несколько «сценариев» разрешения дел о крестьянах, ищущих свободы на основании указа 20 февраля 1803 г.
Первый такой «сценарий» возникал при отказе помещика от подписанного ранее соглашения с крестьянами о переводе их в состояние «свободных земледельцев». Характерным примером такого развития событий является дело о крестьянах отставного гвардии поручика Петра Рословлева, подписавшего в марте 1810 г. с крестьянами договор об условии выкупа 1014 «душ мужского пола» с землей, лесами и «всякими угодьями». По условиям соглашения, крестьяне должны были до 1813 г. выплатить помещику 200 тыс. руб. Из этой суммы 85 тыс. руб. было передано помещику сразу после подписания договора, 15 тыс. руб. -- в мае 1810 г., 100 тыс. руб. необходимо было выплатить в срок до 1 февраля 1813 г. Одновременно с этим крестьяне брали на себя обязательство выплатить долг помещика в размере 75 тыс. руб. в Московский опекунский совет Архив Государственного совета. Т. 4. Царствование императора Александра I (с 1810 по 19 ноября 1825 года). Журналы по делам департамента гражданских и духовных дел. Ч. 1. СПб., 1892. Стб. 603-609.. Однако через некоторое время после подписания договора П. Рословлев отказался от намерения освободить своих крепостных людей. Для завершения установленной процедуры он должен был, составив план раздела земли между крестьянами, представить его вместе с договором и всеподданнейшим прошением губернскому предводителю дворянства для последующей передачи через министра внутренних дел на утверждение императору О крестьянах Рязанской губернии, Зарайского уезда, сел Ловец и Бело-Омута гвардии по-ручика Рословлева, уволенных им в свободные хлебопашцы // Российский государственный исто-рический архив (РГИА). Ф. 1151. Оп. 1. Т. 1. 1812. Д. 83. Л. 2-3; Архив Государственного совета. Т. 4. СПб., 1892. Стб. 606.. Следствием такого поведения Рословлева стал многолетний конфликт между помещиком и крестьянами.
Крестьяне подали в Сенат прошение о предоставлении им свободы, акцентируя внимание чиновников на том, что они своевременно выполняли все финансовые условия договора В 1812 г. по поручению императора министр внутренних дел представил дело в Департамент гражданских и духовных дел Государственного совета. На момент его рассмотрения (12.09.1812) долг крестьян помещику составлял всего лишь 6000 руб. Основная же сумма задолженности крестьян предназначалась Опекунскому совету. См.: Архив Государственного совета. Т. 4. Ч. 1. Стб. 603-609.. Помещик П. Рословлев считал требования крестьян необоснованными, так как он не подавал обязательного для таких случаев прошения на высочайшее имя, а все полученные ранее деньги возвратил крестьянам. Все это, по его мнению, давало ему основание в апреле 1813 г. направить в Сенат жалобу на «неповиновение крепостных людей законной власти помещика». После этого крестьяне обратились с повторной жалобой, в которой они вновь заявляли о желании перейти в вольные земледельцы и сообщали, что они отказались принимать возращенные помещиком деньги и передали их на сохранение в Приказ общественного призрения О крестьянах Рязанской губернии. Л. 5-6 об.. Следствием взаимных претензий стало предписание губернскому начальству «.. .предохранять имение от своевольных распоряжений помещика» Там же. Л. 6 об., 12..
Основанием для такой патерналистской меры было утверждение о приоритетности публично зафиксированного взаимного согласия над намерением помещика отказаться от принятого им ранее решения. Именно с этих позиций Сенат признал подписанный Рословлевым договор «актом действительным» и предложил в качестве превентивной меры распространить на все аналогичные случаи правило: если «.помещик будет упорствовать в подаче просьбы или в подписании реестра о разделе земли», предоставить возможность самим крестьянами определить размер участков «безобидно по общему согласию», а предводителю дворянства, не дожидаясь составления владельцем имения прошения на высочайшее имя, делегировать право отправлять все необходимые документы министру внутренних дел «...для рассмотрения и доклада Его Императорскому Величеству» Там же. Л. 2-3; Архив Государственного совета, Т. 4. Ч. 1. Стб. 603.. Данное мнение Сената было поддержано на заседании Департамента гражданских и духовных дел Государственного совета 12 сентября 1812 г. О крестьянах Рязанской губернии. Л. 14-17; Архив Государственного совета, Т. 4. Ч. 1. Стб. 607.
Принятое решение завершить процедуру освобождения без участия землевладельца, по сути, было актом принуждения помещика исполнить свои обязательства перед крестьянами. Подтверждением действенности такой политики правительства в отношении конкретных помещиков были два письма Рословлева в 1813 г., в которых он заявлял министру внутренних дел о согласии «.. .все споры с крестьянами своими прекратить» и завершить освобождение своих крестьян в установленном указом 20 февраля 1803 г. порядке. В итоге 7 января 1814 г. император утвердил условия перехода крестьян поручика Рословлева в свободные землепашцы Вешняков В. Крестьяне-собственники в России. С. 86.. И хотя такой сценарий был скорее исключением из общей практики, он является яркой иллюстрацией существования в дворянских кругах двух противоположных позиций: одни считали, что помещик вправе в любой момент до получения высочайшего соизволения изменить свое решение, а другие настаивали на неизменном характере письменно зафиксированного «согласия», даже в случае если формально процедура освобождения не была завершена.
Более распространенной ситуацией юридически разрешаемых конфликтов между помещиками и крестьянами являются случаи оспаривания наследниками воли умершего помещика «об увольнении крестьян в свободные хлебопашцы». Показательный пример реализации такого сценария -- история разбирательства по делу крестьян статского советника Николая Кузьмина, который 6 октября 1811 г. составил отпускные об освобождении с землей 25 крестьян сельца Долгино Покровского уезда Владимирской губернии и 15 крестьян села Обросово и деревни Телешово Тульской губернии. Отпускные были подписаны без указания условий освобождения, при соблюдении лишь одного обстоятельства: при жизни помещика они должны были выплачивать все подати и исполнять установленные ранее отработки, а после его смерти -- перейти в «свободное состояние». Составленное 18 октября 1812 г. распоряжение было передано в уездный суд и утверждено помещиком в присутствии его душеприказчика генерал-майора Абрамова. После смерти Кузьмина (23 октября 1812 г.) на основании представленных 9 декабря 1812 г. в Гражданскую и Казенную палаты отпускных крестьяне получили свободу и выделенные им участки земли. Однако уже через несколько дней после смерти Кузьмина его родные сестры -- Александра, Анна и Марья -- подали прошение в Покровский уездный суд об отмене выданных отпускных, утверждая, что их брат, вопреки требованиям 1 пункта указа 20 февраля 1803 г., не составил с крестьянами письменных условий и не представил их через губернского предводителя дворянства министру внутренних дел. Именно поэтому, по их мнению, выданные помещиком «отпускные» могут считаться «обыкновенными», а следовательно, недействительными, так как по ним крестьяне не могли освобождаться с наделением принадлежащей помещику земли О составлении проекта правил для увольнения крестьян вообще // РГИА. Ф. 1260. Оп. 1. Д. 807. Л. 24.. Высказанные сестрами аргументы не убедили судей Покровского уездного суда, отказавшего 1 ноября 1812 г. в удовлетворении их прошения, так же как и апелляционной инстанции -- Владимирской гражданской палаты, которая решением 24 января 1817 г. подтвердила законность освобождения крестьян Там же. Л. 31-33..
Казалось бы, на этом история освобождения крестьян могла быть завершена, но сестры Кузьмина продолжили тяжбу за утраченную землю и право владения крестьянами, обратившись с жалобой на решение Владимирской гражданской палаты в 7-й департамент Сената. В результате рассмотрения материалов дела сенаторы отменили решение Владимирской гражданской палаты с формулировкой: «всем оным крестьянам остаться во владении наследниц его Кузьмина» Там же. Л. 34.. Ответной реакцией на это постановление была «всеподданнейшая жалоба от крестьян Игнатьева и Степанова с товарищами» Там же. Л. 36-37., которая стала инициативным документом для дальнейшего рассмотрения дела -- сначала в Общем собрании департаментов московского Правительствующего сената, а затем в Комитете министров и Государственном совете. При этом сенаторы, министр юстиции и министр внутренних дел выразили согласие с решением 7-го департамента о возвращении крестьян наследницам, а большинство членов Комитета министров посчитали, что данное дело не может быть решено в рамках действующего законодательства, и обратились к императору с предложением рассмотреть его в Государственном совете Там же. Л. 37-42, 45-46.. Показательно, что аналогичная просьба была высказана и от имени крестьян, которые напоминали, что они уже почти 10 лет находятся в состоянии «вольных хлебопашцев» и не должны быть возращены во владение наследников бывшего помещика.