ПРАГМАТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ РЕЧИ И ИХ ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ (ПО МАТЕРИАЛАМ ИДЕОГРАФИЧЕСКИХ СЛОВАРЕЙ РУССКОГО ЯЗЫКА)
Т.М. Воронина
Объектом интерпретации и оценки являются такие компоненты ситуации речевой деятельности, как произносительные особенности речи; форма речи, особенности изложения; содержание речи; цель говорящего; особенности личности, характера человека, проявляющиеся в его речи. О значимости прагматического компонента оценки в семантике слов могут свидетельствовать также способы их идеографической группировки. Кроме того, в словарях нового типа реализуются дополнительные возможности лексикографической фиксации прагматических компонентов значений.
Ключевые слова: лексика со значением речи, прагматический компонент значения, интерпретация, идеографический словарь.
PRAGMATIC CHARACTERISTICS OF SPEECH AND THEIR LEXICOGRAPHIC REPRESENTATION IN IDEOGRAPHIC DICTIONARIES OF THE RUSSIAN LANGUAGE
Tatyana M. Voronina, Ural Federal University named after the first President of Russia B.N. Yeltsin (Yekaterinburg, Russian Federation).
This article analyzes pragmatic elements of words denoting speech and methods of their representation in ideographic dictionaries of the Russian language.
Ideographic dictionaries often organize words not only on the basis of differential semantics but also in the way which stresses the importance of evaluative components in their meanings (for example, `Hasty and Inappropriate Speech', `Informal Talking and Conversation', and so on). It is not only a speech act as a whole but also its specific elements and aspects which can be interpreted and evaluated (according to M.Ya. Glovinskaya, these aspects include the content and the form of the utterance as well as the very fact that it was made). Moreover, a speech act can be interpreted or evaluated according to different parameters (for example, N.D. Arutyunova points out aesthetic, ethical, utilitarian and other kinds of evaluation). Taking into consideration these parameters, the speaker evaluates the speech act positively or negatively. Discussing the types of pragmatic elements of words denoting speech and methods of their representation, this article draws on the material provided by the dictionaries and dictionary projects of the Ural Semantic School led by Lyudmila Babenko.
The author makes a conclusion that the following components of a speech situation are the objects of interpretation and evaluation:
(1) pronunciation features of speech: distinctiveness or indistinctiveness of articulation; monotonous intonation; excessive volume (loudness); fast tempo; accent;
(2) manner of speaking: for example, speak in a complex or original way; speak abruptly or profusely, consistently or inconsistently;
(3) content of speech: lack of significant information; discrepancy between the message and reality; adequacy/inadequacy to the situation;
(4) purpose of the speaker: for example, presenting somebody or something as ridiculous or pathetic; insincere praise or flattery; showing agreement with the interlocutor in order to ingratiate oneself with him or her;
(5) personality traits and temper expressed through speech: chattiness; determination; confidence or lack of confidence; indecisiveness; propensity to moan, complain endlessly and express dissatisfaction in an annoying manner, also in the form of mockery; a habit of discussing people behind their backs; inability to keep one's own and other people's secrets; considering it demeaning or humiliating to ask for a favour.
The dictionaries of the new type reflect pragmatic elements of meanings more effectively than the older ones.
Keywords: words denoting speech; pragmatic element of meaning; interpretation; ideographic dictionary.
Речевая деятельность - один из важнейших видов деятельности человека: «Человек мыслится в русской языковой картине мира прежде всего как динамичное, деятельное существо. Он выполняет три различных типа действий - физические, интеллектуальные и речевые» [1. С. 39], при этом речевые действия характеризуются особым статусом - они «выполняют роль посредника между ментальной и реальной деятельностью человека, образуя вместе с ними единый комплекс» [2. С. 4]. Не случайно виды речевых действий, их характеристики, способы представления в языке становятся предметом активного изучения (см., например, сб. «Логический анализ языка. Язык речевых действий» [3], словарные статьи «Нового объяснительного словаря синонимов» [4], работы М.Я. Гловинской ([5-7] и др.); в том числе рассматриваются те признаки единиц со значением речевой деятельности, которые связаны с особенностями их употребления, с выражением отношения говорящего (или наблюдателя) к высказыванию, к адресату, к предмету речи, к коммуникативной ситуации в целом и т.д. В свете антропоцентрического подхода к языку исследователи указывают, что «прагматика и прагматическая оценка - область жизненно важных актуальных интересов человека» [8. С. 72]. Прагматические компоненты значения языковых единиц активно исследуются, хотя их инвентарь, способы экспликации и в особенности лексикографической презентации окончательно не разработаны: «Прагматическая информация (эмоционально-оценочная, национально-культурная, идеологическая, гендерная, социальная и др.) концептуально не осмыслена как объект лексикографического описания и представлена неполно, непоследовательно и зачастую спорна» [9. С. 8].
Безусловно, тесная взаимосвязь семантического, когнитивного и прагматического уровней в структуре языковой личности и разнообразие их реализаций в значениях слов с семантикой речи требуют особого подхода к лексикографированию подобных слов. Исследователи подчеркивают значимость выявления их прагматической специфики: «Описывая осуществленный другим лицом речевой акт (РА), говорящий далеко не всегда может претендовать на роль беспристрастного репортера; часто он вносит в свое описание ту или иную интерпретацию скрытых намерений субъекта РА, дает оценку уместности данного речевого действия или его содержания <...> Толкования языковых средств описания речевых актов, в первую очередь глаголов речи, должны предусматривать интерпретативный компонент» [10. С. 49].
Как видим, интерпретацию связывают с оценкой; хотя в современных исследованиях наблюдается сужение границ интерпретации, например в рамках московской семантической школы. Так, Ю.Д. Апресян говорит об особом лексикографическом типе интерпретационных глаголов, которые «сами по себе не обозначают никакого конкретного действия или состояния, а служат лишь для какой-то интерпретации (квалификации) другого, вполне конкретного действия или состояния» [11. С. 146]. Оценка, в свою очередь, являясь категорией сложной и многомерной, имеет давнюю традицию изучения, хотя вопросы объема, содержания этого понятия, типов оценок в языке и т.п. не имеют однозначного решения. Так, обычно в структуру оценки включают следующие компоненты: субъект, объект, основание оценки, саму оценку (см.: [12-15]); при более широком понимании, в соответствии с которым «оценочное отношение - род ментального познавательного отношения между субъектом и объектом когниции», в структуре оценочного отношения выделяются субъект, объект, основание, модус, норматив и релятор оценки [8. С. 72]. При этом в оценке взаимодействует объективное и субъективное: «...субъект, оценивая предметы или события, опирается, с одной стороны, на свое отношение к объекту оценки («нравится / не нравится»), а с другой стороны, на стереотипные представления об объекте и шкалу оценок, на которой расположены присущие объекту признаки» [15. С. 16].
Рассмотрим подробно типы прагматических компонентов слов с семантикой речи и способы их представления в идеографических словарях русского языка.
Идеографические словари - это словари прежде всего активного типа: одна из их основных целей - показать, предоставить наиболее адекватные средства выражения того или иного смысла, отображения той или иной понятийной сферы. Акцентируя внимание на том, что активный словарь ориентирован на интересы говорящего, Е.Ю. Булыгина и Т.А. Трипольская отмечают: «В активном словаре, как в одноязычном, так и в переводном, мы ожидаем увидеть максимально полную информацию о слове и сведения коммуникативно-прагматического характера, способствующие успешному включению языковой единицы в процесс реальной коммуникации» [9. С. 11].
В состав многих групп слов, репрезентирующих речь, входит большое количество прагматически маркированных единиц. О значимости прагматического компонента оценки в семантике слов могут свидетельствовать сами способы группировки таких слов в идеографических словарях. Так, например, в четвертом томе «Русского семантического словаря» под ред. Н.Ю. Шведовой [16] среди глаголов со значением «Информация, передача, получение сообщения. Обмен информацией» выделяются как самостоятельные, в частности, такие группы и подгруппы: «Хвастливое обещание», «Резкая речь», «Неуместная, необдуманная речь», «Болтовня, пустословие», «Неполная, прерванная, ошибочная, неумелая речь». Эти группы выделены не только на основании дифференциальной семантики, но и на основе оценочного компонента значения, ср. обнаруживаемые в словарных дефинициях компоненты значений слов, входящих в подобные названия групп:
хвастливый `2. Содержащий в себе хвастовство, исполненный хвастовства'; хвастовство `Неумеренное восхваление своих достоинств (часто мнимых), поступков и т. п.' (здесь и далее словарные дефиниции приводятся по [17]) - прагматические компоненты `интенсивность' и `рациональная оценка';
резкий `5. Лишенный мягкости. учтивости; дерзкий, грубый'; грубый `4. Отличающийся отсутствием необходимого такта' - компонент `нормативная оценка';
пустословие `Пустая болтовня. бесполезные разговоры'; пустой `4. перен. || Бессодержательный' - утилитарная и рациональная оценка.
В «Функционально-когнитивном словаре русского языка» Т.А. Кильдибековой и др. [18] также можно видеть подобные названия подгрупп слов сферы «Говорить». в которых явлены прагматические компоненты семантики: говорить неприятные слова -- эмоциональная оценка с точки зрения адресата речи; говорить неприличные, непристойные слова - этическая оценка с точки зрения наблюдателя; говорить бессмысленные, глупые слова - рациональная оценка с точки зрения наблюдателя; говорить / сказать что-л. публично - социальный компонент, характеризующий ситуацию коммуникации; велеть - социальный компонент. характеризующий статусные отношения участников коммуникации и т.п.
В проекте «Большой комплексный словарь-тезаурус русского языка» под рук. Л.Г. Бабенко (его синоптическую схему см.: [19]) в денотативно-идеографической сфере «Речь» наряду с группами. сформированными по лексико-семантическому принципу («Характеристики речи». «Речевое сообщение». «Речевое общение». «Речевое воздействие»), выделена группа «Характеристика человека по особенностям речи». куда вошли слова типа болтливый, велеречивый, ворчун, клеветник, молчальник, трещотка, хвастливый и под.. которые помимо дифференциальной семантики характеризуются также сильным оценочным компонентом. В составе других вышеназванных групп в сфере «Речь» также значительное количество прагматически маркированных единиц.
При этом надо учитывать. что. во-первых. прагматические характеристики могут касаться как речевого акта в целом. так и отдельных его элементов и параметров. Например. М.Я. Гловинская, говоря о важнейших. «сквозных» признаках. «которые являются специфическими для всех или многих глаголов со значением речевого акта» [6. С. 18], к таким признакам относит оценку содержания, формы или самого факта сообщения. Во-вторых, речь может оцениваться с различных точек зрения - сенсорной, этической, утилитарной и др. (см. типы оценочных значений в известной классификации Н.Д. Арутюновой [12. С. 198-199]). И в-третьих, уже на основании частной оценки дается общая оценка (хорошо / плохо).
Анализ семантики и употребления слов со значением речи показал, что объектом интерпретации и оценки являются следующие компоненты ситуации речевой деятельности.
1. Речь может оцениваться с точки зрения особенностей ее звучания, произношения. Хорошо слышимая, различаемая во всех подробностях речь (внятный, отчетливый, чеканный, четкий, членораздельный, явственный, ясный) лучше воспринимается, привлекает внимание слушающего, способствует пониманию, т.е. оценивается положительно как в сенсорном аспекте, так и в интеллектуальном: Высокий, как бы слегка крикливый тон, чрезвычайно отчетливая дикция, удивительное умение показать рельефно важные стороны предмета - все увлекало слушателей, постоянно будило их внимание... (Л. Гумилевский. Зинин (главы из повести) // «Химия и жизнь», 1965) (здесь и далее примеры из [20]); Извиняйся как следует: четко, отрывисто, внятно! (В. Астафьев. Печальный детектив. 1982-1985). Наоборот, речь, с трудом воспринимаемая на слух, в которой звуки речи плохо выделяются, различаются, не противопоставлены друг другу (невнятный, косноязычный, неотчетливый, неразборчивый, нечеткий, нечленораздельный, неявственный, неясный), оценивается отрицательно: Валек в ответ пробормотал что-то неразборчивое. Леха еще раз внимательно всмотрелся в нас и, ничего не поняв, представил двух новых товарищей, пояснив, что они, как я и думал, с соседнего поселка (З. Прилепин. Верочка.2011). Интонационное однообразие речи, репрезентируемое лексемами ворчать, брюзжать, бурчать, бухтеть, бубнить, дудеть, жужжать и под., оценивается отрицательно, поскольку монотонность речи мешает ее нормальному восприятию (сенсорная оценка) и воспринимается как скучная, надоедливая (эмоциональная оценка): Ему уже порядком надоел толстый приставучий человек, который о чем-то брюзжит над самым ухом и мешает (А. Троицкий. Удар из прошлого. 2000); <...> до мальчика доносился вялый, скрипучий и странно высокий и тихий для грузной фигуры голос, что-то нудно бубнивший бабушке про неумеренно дорогой стол и слишком большое количество приглашенных <...> (А. Варламов. Купавна // «Новый мир», 2000). Параметр чрезмерной громкости речи, включенный в семантику глаголов кричать, галдеть, вопить, горланить, орать и под., также связан с отрицательной оценкой, поскольку слишком громкая речь раздражает слух; кроме того, в громком разговоре нескольких говорящих трудно расслышать и понять отдельные слова, фразы. Например: Как всегда, он говорил прекрасно, только слишком орал, и мне показалось, что в театре его не научили говорить потише (В. Каверин. Два капитана. 1938-1944); Все галдят так, что у меня уши заложило. Что ж это за люди такие, они все время разговаривают! (А.В. Жвалевский, Е. Пастернак. Время всегда хорошее. 2009). Чрезмерно ускоренный темп речи (болтать, стрекотать, тараторить, тарахтеть и под.) обычно вызывает неодобрение, так как такая речь трудно воспринимается и утомляет: - Беда! Большие проблемы у нас, - затараторил Мустафа. - Подожди. Не трещи так быстро. Говори толком [А. Ростовский. По законам волчьей стаи (2000)]. При этом скорость часто сочетается с громкостью, что подчеркивается внутренней формой - метафорическим уподоблением речи резким частым звукам, издаваемым животными или производимым работающим механизмом. Иногда быстрая речь может оцениваться положительно - если подключается гендерный компонент семантики и имеется в виду женская речь: Мило щебетали очаровательные дочки Алекс и Жоржета <...> (О. В. Волков. Из воспоминаний старого тенишевца. 1988). С точки зрения особенностей выговора оценка всегда нормативная (т.е. речь осознается как неправильная, не соответствующая нормам произношения), однако не всегда отрицательная. Ср.: гнусавить, гнусить, гундосить, картавить, шепелявить - по преимуществу отрицательная; напротив, пришепетывать - возможна положительная оценка, так как дефект речи выражен в незначительной степени, кроме того, на оценку влияет положительное отношение к человеку - субъекту говорения: Круглое лицо ее смеялось, большой рот уютно пришепетывал (А.Н. Толстой. Хождение по мукам. Кн. 3: Хмурое утро. 1941); грассировать - оценка по преимуществу положительная за счет подключения эстетического компонента, произношение звука «р» с гортанным призвуком и обычно с удлинением, как произносят его французы, чаще всего оценивается окружающими как придающее выговору необычность, своеобразие: Кто ее учил и чему - мы не знали; по- видимому, воспитание было чисто еврейское, но, посещая с Басей христианские дома, она научилась говорить по-польски и по-русски довольно чисто, только как-то особенно, точно урчащая кошечка, грассируя звук - р (В.Г. Короленко. Братья Мендель. 1915); неправильная, несвязная детская речь также оценивается положительно, здесь более значимыми оказываются положительные эмоции не столько по отношению к речи, сколько к самому ребенку: Мы с упоением наблюдаем, слушаем, как лепечет наш маленький ребенок <. .> (В. Токарев. Мы старались дать зрителям надежду // «Театральная жизнь», 2004. 23 февр.).
2. Речь может оцениваться с точки зрения ее формы, особенностей изложения. С этической точки зрения осуждается использование в речи грубых слов и выражений (брань, вульгарный, грязный, сквернословить и под.); хотя возможно и положительное к ним отношение, основанное на телеологической оценке их как удачно употребленных в речи, если они выражают сильные эмоции, воспринимаются как «хлесткие», выразительные, способные воздействовать на собеседника (крепкий, забористый, соленый, ядреный): Он любил устраивать красноармейские митинги: речи его нравились, говорил он просто, много шутил, употреблял иногда довольно-таки крепкие, грубые слова (В. Гроссман. Жизнь и судьба, ч. 1. 1960). С этической точки зрения отрицательно оценивается и выражение отрицательного отношения, недовольства в слишком резкой форме (гаркать, орать, крыть, хаять и под.), так же как и неумеренная или незаслуженная похвала (лесть, дифирамбы, пиарить, превозносить, славословие и под.). В семантике подобных слов реализуется также такой прагматический компонент, как «вертикальные» статусные отношения участников коммуникации: Шухов <...> вваливая клубы морозного пара, вошел внутрь и быстренько притянул за собой дверь (спеша, чтоб не крикнули на него: «Эй, ты, вахлак, дверь закрывай!») (А. Солженицын. Один день Ивана Денисовича. 1961); У отца были слабые струны, - он мог сомневаться, он был доверчивее, грубее, резче; он был проще, его можно было провести такому хитрецу, как Берия. <...> Льстил, славословил так, что старые друзья морщились от стыда, - они привыкли видеть в отце равного товарища... (С. Аллилуева. Двадцать писем другу. 1963). С эстетической и нормативной точки зрения оценивается чрезмерная усложненность, необычность формы высказывания (витиеватый, вычурный, кудрявый, цветистый, кудреватый, цветастый). Речь, характеризующаяся такими признаками, сложна для восприятия. Она может оцениваться положительно как своеобразная, имеющая архаический оттенок или восточный колорит, а может оцениваться отрицательно как нарочитая, манерная, неестественная, как способ привлечь к себе внимание, ср.: В таких случаях он начинал говорить несколько старомодным, витиеватым, но удивительно обаятельным для молодежи языком (Д. Гранин. Искатели. 1954); Первое письмо, полученное Грушенькой, было длинное, на почтовом листе большого формата, запечатанное большою фамильною печатью и страшно темное и витиеватое, так что Грушенька прочла только половину и бросила, ровно ничего не поняв (Ф.М. Достоевский. Братья Карамазовы. 1880). С нормативной точки зрения отрицательная оценка дается длительности речи. Существует некоторое представление об обычной длительности, на фоне которой слишком долгая речь (витийствовать, длинноты, жужжать, многословный, пространный, пережевывать, растянутый, разглагольствовать и под.) оценивается как утомительная, скучная, а слишком краткая (однословный, односложный, скупой, телеграфный) - как неинтересная и малоинформативная, т. е. и в том и в другом случае подключается интеллектуальная оценка содержательной стороны речи: - Разве Вы не видите, Олечка, что они все с ума сошли, о чем и что они говорят? И до каких пор будут разглагольствовать, говоруны проклятые (О.А. Бессарабова. Дневник. 1917); Сейчас так не пишут. Сейчас этак длинно, пышно, развесисто, под Толстого, а у старика какой-то поганый телеграфный стиль (Ю.В. Трифонов. Время и место. 1980); Я у тебя много раз спрашивал как у тебя дела - и ты мне отвечаешь обычно односложно «нормально», «как обычно». без всякого продолжения, то есть действительно кажется как будто просто отмахнуться [Переписка в icq между agd-ardin и Герда. 2008. 2 марта). Как видим, нормативная шкала длительности речи содержит представление об обычном, нормальном размере высказывания (хотя однословное выражение этой точки шкалы отсутствует), содержит безоценочное представление о размере высказывания меньше нормы (краткий) и больше нормы (подробный), и, наконец, оценочные представления о чрезмерно кратком или чрезмерно длинном высказывании. Несколько другая структура характерна для оценки такого качества изложения, как логичность: как нормативное осознается именно соответствие законам логики (логичный, последовательный, связный, складный, стройный), а несоответствие (нелогичный, непоследовательный, противоречивый, путаный и под.) оценивается отрицательно, ср.: В этой главе придется немного отступить от последовательного описания событий <...> (К.Г. Паустовский. Повесть о жизни. Время больших ожиданий. 1958); Но вторая часть труда, этот сброд легенд, песней, ни с чем не вяжущихся эпизодов есть что-то вроде непоследовательной дрянной болтовни (А.В. Дружинин. Дневник. 1845).