Tall, fine bust, sloping shoulders; long, graceful neck: olive complexion, dark and clear; noble features; eyes… large and black, and as brilliant as her jewels. And then she had such a fine head of hair; raven-black and so becomingly arranged: a crown of thick plaits behind, and in front the longest, the glossiest curls I ever saw [4, с. 161].
Высокая, прекрасно сложенная, покатые плечи, длинная грациозная шея, смуглая чистая кожа, благородные черты, глаза… большие и темные, такие же блестящие, как ее бриллианты. И потом, у нее замечательные волосы - черные, как вороново крыло, и так красиво причесаны: на затылке корона из толстых кос, а спереди длинные блестящие локоны [3, с. 98].
Язык Шарлотты Бронте характеризуется высокой образностью, эмоциональностью и экспрессивностью. Автор широко применяет различные стилистические приемы, и в этом случае выбор эпитетов весьма богат: graceful neck, noble features, brilliant eyes, raven-black hair. Но на читателя эта совершенная красота вовсе не производит должного впечатления, потому что далее следует не менее эмоционально сильное описание душевной пустоты и бессердечия этой красавицы:
Miss Ingram was a mark beneath jealousy: she was too inferior to excite the feeling. …She was very showy, but she was not genuine: she had a fine person, many brilliant attainments; but her mind was poor, her heart barren by nature: nothing bloomed spontaneously on that soil; no unforced natural fruit delighted by its freshness. She was not good; she was not original: she used to repeat sounding phrases from books: she never offered, nor had, an opinion of her own. She advocated a high tone of sentiment; but she did not know the sensations of sympathy and pity; tenderness and truth were not in her [4, с. 174].
Мисс Ингрэм не стоила ревности, она была слишком ничтожна, чтобы вызывать подобное чувство. …Она казалась очень эффектной, но лишенной всякой естественности; она обладала красивой внешностью, была блестяще образованна, но ее ум был беден и сердце черство; ничто не произрастало на этой почве, никакие плоды не могли освежить вас здесь своей сочностью. Она не была добра; в ней не чувствовалось ничего своего, она повторяла книжные фразы, но никогда не отстаивала собственных убеждений, да и не имела их. Она толковала о высоких чувствах, но участие и жалость были чужды ей, а также нежность и правдивость [3, с. 109].
Друг за другом следуют отрицательные частицы: not genuine, no fruit, not good, not original, did not know, were not; отрицательные местоимения и наречия: nothing bloomed, never offered; слова с коннотативным и контекстуальным отрицательным значением: beneath, inferior, showy, poor, barren. Подобный контраст особенно подчеркивает конфликт внешнего совершенства и внутренней пустоты, рисуя который автор вновь определяет свою позицию в решении поставленных в романе проблем: счастье её героине приносит не красота или богатство, а благородная душа и чистое, любящее сердце.
С детства Джейн привыкла к мысли о том, что некрасива, она слышала это еще в доме миссис Рид, когда окружающие сравнивали её с красавицей Джорджианой. Почему же читатель, вслед за автором, любит героиню и сочувствует ей? Описывая внутренний конфликт, который переживает её героиня, писательница заставляет читателя неизменно принимать её сторону - трудно не сопереживать юной девушке, мечтающей о счастье.
Яркий пример отражения противоречивого характера Джейн - её отношения с Рочестером. Начиная с первой встречи, когда девушку поразили резкость и грубость человека, которому она хотела помочь, Джейн проявляет характер, его неприветливость порождает в ней настойчивость:
Had he been a handsome, heroic-looking young gentleman, I should not have dared to stand thus questioning him against his will, and offering my services unasked… I should have known instinctively that they neither had nor could have sympathy with anything in me [4, с. 106].
Будь он романтическим молодым героем, я бы не отважилась надоедать ему расспросами и навязывать свои услуги, ...я бы сразу поняла, что такой человек не найдет во мне ничего притягательного [3, с. 66].
Незнакомец не кажется Джейн молодым и уж тем более красивым, да и ведет себя крайне неприветливо. Он совершенно не вписывается в её внутренний конфликт мечты и реальности, и это несоответствие героя образу недосягаемого принца заставляет девушку тут же вступить в конфликт внешний. Она противопоставляет грубому обращению желание помочь, она не позволит оскорбить или унизить себя пренебрежением:
If even this stranger had smiled and been good-humoured to me when I addressed him; if he had put off my offer of assistance gaily and with thanks, I should have gone on my way and not felt any vocation to renew inquiries: but the frown, the roughness of the traveller, set me at my ease: I retained my station when he waved to me to go [4, с. 107].
Если бы незнакомец улыбнулся мне и добродушно ответил, когда я обратилась к нему, если бы отклонил мою просьбу с приветливой благодарностью, - я, может быть, пошла бы дальше, не возобновив своих вопросов; но его сердитый вид и резкий тон придали мне смелости. Когда он сделал мне знак уйти, я осталась на месте [3, с. 66].
Smiled, good-humoured, gaily and with thanks - эти слова относятся к характеристике Джейн, а frown, roughness рисуют портрет Рочестера. Первое появление этого героя на страницах романа еще не позволяет понять позицию автора по отношению к нему. Но в этой резкости, в самой конфликтности этой ситуации читатель может почувствовать зарождение неких противоречий в отношениях героев, зарождение самих этих отношений, которые и вырастают, кажется, только из конфликта, противоборства:
I sat down quite disembarrassed. A reception of finished politeness would probably have confused me: I could not have returned or repaid it by answering grace and elegance on my part; but harsh caprice laid me under no obligation; on the contrary, a decent quiescence, under the freak of manner, gave me the advantage. Besides, the eccentricity of the proceeding was piquant: I felt interested to see how he would go on [4, с. 112].
Я села, и мое смущение исчезло. Безукоризненно вежливый прием вызвал бы, вероятно, во мне чувство неловкости. Я бы не сумела ответить на него с подобающей изысканной любезностью; но эта своенравная резкость снимала с меня всякие обязательства, спокойствие же и самообладание, наоборот, давали мне преимущество над ним. Кроме того, в эксцентричности его поведения было что-то неожиданное и вызывающее. И мне было интересно посмотреть, как он будет держаться дальше [3, с. 71].
Эмоциональная составляющая слов, описывающих состояние мужчины и женщины в данном эпизоде, уже порождает противоречие: finished politeness, grace and elegance с его стороны вызвали бы чувство неловкости у Джейн (would probably have confused me), а его резкости и эксцентричности (harsh caprice, eccentricity of the proceeding) противопоставлены спокойствие и самообладание (decent quiescence) с её стороны. При этом вежливость и любезность со стороны Рочестера описаны как категории условные - would have confused, could not have returned, зато положительная характеристика Джейн вполне реальна: decent quiescence… gave me the advantage, quite disembarrassed.
Джейн с детства привыкла к борьбе за существование, ничего не давалось ей просто так, и она готова отстаивать свои права на поступки, свою независимость в суждениях:
Women are supposed to be very calm generally: but women feel just as men feel; they need exercise for their faculties, and a field for their efforts, as much as their brothers do; they suffer from too rigid a restraint, too absolute a stagnation, precisely as men would suffer [4, с. 102].
Предполагается, что женщине присуще спокойствие; но женщины испытывают то же, что и мужчины; у них та же потребность проявлять свои способности и искать для себя поле деятельности, как и у их собратьев мужчин; вынужденные жить под суровым гнетом традиций, в косной среде, они страдают совершенно так же, как страдали бы на их месте мужчины [3, с. 64].
В этих словах Джейн мы слышим голос самой Шарлотты Бронте, женщины, которая всей своей жизнью и творчеством боролась за независимость и равноправие в обществе - именно такой образ писательницы возникает у читателя за строчками романа. Словами своей героини автор обращается к читателю, её словами Шарлотта Бронте доносит до нас свое отношение к событиям и героям романа, определяя свою авторскую позицию.
Итак, на примере романа «Джейн Эйр» мы имеем возможность убедиться в том, что позиция автора как создателя произведения имеет непосредственное отражение во всех аспектах литературного произведения, не только в сюжетном построении и главной идее, но и в изображении характеров и событий. Она отражена в выборе художественных средств (эмотивная лексика с негативным значением, контрастное описание персонажей), а также в выборе способа повествования от первого лица в форме изображенной внутренней речи. Автор словно обращается непосредственно к читателю в лице своей героини. Для более яркого изображения характера главной героини Бронте рисует её образ через призму конфликта, который постоянно присутствует в повествовании в той или иной форме: в противопоставлении персонажей, во внутренних переживаниях героини, в её поступках и отношениях с окружающими. В изображении конфликтных ситуаций автору способствует даже описание пейзажа. Конфликт и конфликтная ситуация используются в романе как художественное средство, помогающее понять позицию автора, которая неизменно принимает сторону своей главной героини.