Наряду со словосочетанием «производство по уголовному делу» в УПК РФ многократно употребляется термин «уголовное судопроизводство». В пункте 56 ст. 5 УПК РФ дается его пояснение - это досудебное и судебное производство по уголовному делу. Казалось бы, между этими двумя правовыми категориями можно поставить знак равенства. По такое предвкушение обманчиво. Причиной тому - недостаточно точное использование в тексте УПК РФ законодательных терминов и понятий. Дело в том, что в п. 9 ст. 5 УПК РФ досудебным производством определено уголовное судопроизводство с момента получения сообщения о преступлении до направления прокурором уголовного дела в суд для рассмотрения его по существу. Но эта деятельность, согласно законодательству и научным воззрениям, состоит из двух этапов: стадии возбуждения уголовного дела и стадии предварительного расследования. На первом из них уголовного дела еше нет. Оно появится лишь в завершении этого этапа - в момент принятия решения о возбуждении уголовного дела (как мы отмечали выше, с этого момента и начнется производство по уголовному делу). Или может не появиться вообще, если по результатам проверки сообщения о преступлении будет принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Отсюда - некорректность определения, содержащегося в п. 56 ст. 5 УПК РФ. Явно диссонирующими в нем являются слова «производство по уголовному делу».
Под термином «уголовное судопроизводство» принято понимать всю деятельность, которая осуществляется в процессе реализации отношений, касающихся уголовного процесса, которые в свою очередь регламентируются Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Это и является тем фактором, на основании которого авторами формулируется понятие уголовного процесса или уголовного судопроизводства. Из этого следует положение о том, что производство по уголовным делам не охватывает всё понятие «уголовное судопроизводство», а представляет собой лишь его часть, хотя эта часть является весьма значительной.
Вернемся к положению ч. I ст. 73 УПК РФ. Действительно ли доказывание согласно предписанию этой нормы может (или должно) осуществляться только при наличии осуществляемого производства по уголовному делу или же может иметь место и на других этапах судопроизводства? Ответ на этот вопрос представляется неоднозначным, хотя он напрямую связан с возможностью (невозможностью) участия потерпевшего в доказывании. Во-первых, анализ положений, содержащихся в разделе XVI УПК РФ, позволяет согласиться с мнением о том, что доказывание обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ, не входит в содержание стадии исполнения приговора.
Во-вторых, при необходимости разрешения вопроса о возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (глава 49 УПК РФ) прокурор может вынести постановление о возбуждении производства ввиду новых обстоятельств и направить соответствующие материалы руководителю следственного органа для производства расследования этих обстоятельств и решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных нарушений уголовного законодательства. При расследовании новых обстоятельств могут производиться следственные и иные процессуальные действия в порядке, установленном УПК РФ (ч. 4 ст. 415 УПК РФ). Хотя такая деятельность не именуется производством по уголовному делу, она очень схожа с ним и, самое главное, предполагает собирание доказательств путем осуществления следственных и иных процессуальных действий. В других случаях, установленных законом, прокурор своим постановлением возбуждает производство ввиду вновь открывшихся обстоятельств, проводит соответствующую проверку, истребует копию приговора и справку суда о вступлении его в законную силу (ч. 3 ст. 415 УПК РФ). Данная деятельность отлична от предыдущей, и по своему характеру она ближе к проверке сообщения о преступлении.
В-третьих, в юридической литературе является дискуссионным вопрос о возможности осуществления доказывания на стадии возбуждения уголовного дела, хотя он подвергался не только фрагментарным, но и монографическим исслдованиям. Одно из них имело место в период действия УПК РСФСР», другое - после реформирования уголовно-процессуального законодательства». В ряде фундаментальных работ вопросы доказывания на стадии возбуждения уголовного дела рассматриваются обособленно*1.
Решение этой проблемы существенно для определения возможности участия лица, пострадавшего от преступления, в доказывании уже на первоначальном этапе уголовного судопроизводства.
Основной аргумент противников осуществления доказывания в стадии возбуждения уголовного дела состоит в том, что на этом этапе значительное число сведений о противоправном деянии правоохранительные органы получают в ходе не процессуальной деятельности (административной, оперативно-розыскной, не предусмотренной законом, и др.). Как отмечает И.Л. Петрухин, в стадии возбуждения уголовного дела посредством получения сведений вне процессуальной формы «добываются эрзац-доказательства, которые в суде будут признаны недопустимыми» '. Между тем доказательственная деятельность осуществляется только в определенной УПК форме и носит уголовно-процессуальный характер. Таким образом, по мнению указанного автора, сведения, полученные при проверке сообщения о преступлении, могут стать доказательствами, но лишь при условии приведения их (а также источников их получения) в соответствие с требованиями УПК РФ, предъявляемыми к доказательствам. Такое может иметь место только после возбуждения производства по уголовному делу.
Анализ закона и правоприменительной практики приводит к выводу, что указанное суждение не может быть принято как безапелляционное. Законодатель допускает в стадии возбуждения уголовного дела осуществление некоторых следственных действий. Причем в последнее время их перечень расширен. Поэтому, как отмечает И.В. Овсянников, к проблеме проверки сообщения о преступлении необходимо подходить с позиций доказательственного права». Кроме того, в УПК РФ предусмотрены иные процессуальные действия, производство которых позволяет в рамках уголовно-процессуальной деятельности получить необходимые сведения о происшедшем событии (ч. 4 ст. 21, чч. 1, 2 ст. 144 УПК РФ). При наличии такого источника доказательств, как «иные документы» (п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ), эти сведения имеют право именоваться доказательствами. Таким образом, нам представляется возможным согласиться с мнением о принципиальной возможности получения доказательств в стадии возбуждения уголовного дела1, о наличии доказательственной деятельности «с самого момента возникновения уголовно-процессуальных отношений», хотя не все, что происходит при проверке сообщения о преступлении, можно именовать доказыванием». По это оправдано. «Предварительная оценка деяния не есть итог познания, она в ходе расследования еше не раз может быть уточнена, подкорректирована и изменена. Знания, таким образом получаемые в стадии возбуждения уголовного дела, носят вероятностный характер» 4.
В качестве аргумента в поддержку предложенной точки зрения можно использовать и законодательные новеллы. Так, законом от 4 марта 2013 г. №23-Ф3 в ст. 144 УПК РФ введена ч. I», в которой, в частности, говорится, что полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть при определенных условиях использоваться в качестве доказательств. И хотя в целом к такому правовому предписанию сложилось неоднозначное отношение, для целей нашего исследования оно может быть оценено как позитивное.
Более того, некоторые авторы настаивают на том, что отдельные обстоятельства, подлежащие выяснению в стадии возбуждения уголовного дела, могут быть установлены только с помошью доказательств. Так, К.В. Муравьев по результатам своего диссертационного исследования пришел к выводу о том, что «основанием для возбуждения уголовного дела в отношении лица является наличие доказательств, достаточных для вероятностного суждения о наличии в общественно опасном деянии признаков состава преступления и причастности к его совершению определенного лица».
В юридической литературе доказывание обозначается как сущность уголовно-процессуальной деятельности по проверке сообщения о преступлении, рассматриваются предмет и пределы доказывания такой проверки. При этом не следует забывать, что деятельность по проверке сообщения о преступлении может закончиться отказом в возбуждении уголовного дела. И если при возбуждении уголовного дела полученные знания о произошедшем событии могут иметь вероятностный характер, то при отказе в возбуждении уголовного дела они должны быть достоверны.
Изложенное выше подтверждается анализом правоприменительной практики. При производстве по уголовному делу (в том числе и в судебных стадиях) достаточно часто в качестве доказательств используются сведения, полученные в ходе проверки сообщения о преступлении. Например, в обвинительных заключениях (актах) и приговорах суда можно встретить ссылки на акты ревизий, документальных проверок, справки о стоимости похищенного имущества, другие документы, которые были получены до решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Эта позиция поддерживается и правоприменителями: 84,2% опрошенных нами следователей и дознавателей высказались за наличие доказывания на рассматриваемом этапе уголовного процесса».
Таким образом, предмет доказывания является «сквозной» категорией, применяемой на любой стадии судопроизводства. При этом, конечно же, необходимо учитывать, что наряду с ней существуют еще и пределы доказывания, которые определяют необходимую степень доказанности того или иного обстоятельства на конкретном этапе уголовного процесса».
Вывод, который надлежит сделать из наших суждений, следующий: фраза «при производстве по уголовному делу», имеющая место в ч. I ст. 73 УПК РФ, не согласуется с рядом положений уголовно-процессуального закона и не соответствует существующей правоприменительной практике. Ее можно было бы поменять на словосочетание «при осуществлении уголовного судопроизводства», но, как мы выяснили ранее, этот термин в законе определен недостаточно точно. При условии, что это понятие будет уточнено законодателем, полагаем целесообразным в ч. I ст. 73 УПК РФ использовать формулировку «в ходе досудебного и судебного производства».
С учетом изложенного полагаем, что существует необходимость в корректировке начальной фразы ч. 1 ст. 73 УПК РФ. Она должна иметь следующее содержание: «В ходе досудебного н судебного производства сторонами и судом подлежат доказыванию…» Иные вопросы, связанные с толкованием этого положения, освещенные нами выше, необходимо довести до сведения правоприменителей посредством комментария к ст. 73 УПК РФ.
.2 Деятельность следователя по возмещению вреда, причиненного потерпевшему преступлением
Указанная в наименовании настоящего параграфа деятельность, на наш взгляд, слагается из нескольких составляющих. В первую очередь, это доказывание характера и размера вреда, причиненного преступлением. Во-вторых, действия, направленные на обнаружение, изъятие объектов материального мира, которые были предметом преступного посягательства, с последующим возвращением их владельцу. В-третьих, обеспечение возможности возмещения вреда, причиненного преступлением, в рамках гражданского иска, который, по мнению исследователей, является основным способом восстановления нарушенных имущественных прав1. Для защиты прав и законных интересов потерпевшего в равной степени имеет значение любой из обозначенных компонентов. Мы рассмотрим их, хотя прежде хотим подчеркнуть, что нередко указанная выше деятельность оказывается настолько взаимопереплетенной, что четкую грань между ее видами провести затруднительно». В частности, П.Г. Сычев указывает на то, что к мерам обеспечения гражданского иска можно отнести: розыск похищенного имущества; следственные и процессуальные действия по доказыванию характера и размера вреда, причиненного преступлением; наложение ареста на имущество'. На наш взгляд, перечень таких мер гораздо шире, и мы постараемся показать больший их спектр, но с учетом тематики нашего исследования.
Здесь же, считаем уместным, дать оценку законодательной новелле, которая нашла отражение в ст. 160' УПК РФ, введенной Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. №432-ФЗ. Статья поименована «Меры по обеспечению гражданского иска». И, хотя ее появление, на наш взгляд, являлось крайне необходимым, обратим внимание, что речь все-таки идет не о возмещении ущерба, причиненного преступлением, а всего лишь об обеспечении гражданского иска. Эта сфера гораздо уже, а поэтому жаль, что законодатель не взялся за создание обшей нормы, которая касалась бы именно возмещения вреда. Рассматриваемая норма начинается словами: «Установив, что совершенным преступлением причинен имущественный вред…». Это также значительно сужает сферу ее применения, поскольку.
в соответствии с ч. 1 ст. 44 УПК РФ, гражданский иск может быть предъявлен и для имущественной компенсации морального вреда. И, наконец, само содержание рассматриваемой нормы сводится лишь к обязанности установления имущества и наложения на него ареста в целях обеспечения гражданского иска. Исходя из наших суждений, изложенных в начале данного параграфа, это лишь один из фрагментов деятельности следователя, направленной на возмещение вреда, причиненного преступлением. И еще раз подчеркнем, мы эту деятельность будем рассматривать шире.
При подготовке проекта постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» в перечень вопросов, который направлялся во все суды субъектов Федерации для проработки, был включен следующий: Всегда ли при производстве предварительного расследования пришсиаются меры к доказы - ванию характера и размера вреда, причиненного преступлением (п. 4 ч. / ст. 73 УПК)? Положительный ответ на этот вопрос не пришел ни из одного региона. В ряде субъектов Российской Федерации суды, обобщив практику, привели весьма неутешительные выводы.
Так, изучение судебной практики Санкт-Петербурга показало, что при производстве предварительного расследования почти никогда органы расследования не принимают меры к доказыванию характера и размера вреда, причиненного преступлением. Стоимость похищенного и поврежденного имущества часто устанавливается со слов потерпевших. Документы, подтверждающие стоимость имущества, крайне редко приобщаются к материалам уголовного дела. Подобным образом дела обстоят в Иркутской области и Красноярском крае. Несколько мягче был изложен ответ на указанный вопрос в справках, поступивших из Омска, Челябинска, Хабаровска. Представители этих регионов указали, что в целом органы предварительного расследования эту функцию выполняют, вместе с тем существует множество примеров, где имели место проблемы по доказыванию обстоятельств, относящихся к характеру и размеру вреда, причиненного преступлением. Остается, как правило, недоказанной либо недостаточно доказанной стоимость похищенного имущества. Размер ущерба органом расследования по большому количеству дел определяется со слов потерпевшего и признается следствием достоверным. Следствием не истребуются сведения о стоимости такого же (аналогичного) имущества в торговой сети на момент совершения преступления, не производится оценка (экспертиза) для установления стоимости похищенного имущества'.
В справке об изучении судебной практики применения судами Омской области норм уголовно-процессуального закона, регулирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве, отмечается, что нередко следователи (дознаватели) лишь формально разъясняют потерпевшему (гражданскому истцу) поло - жения ст. ст. 42 и 44 УПК РФ, при этом не раскрывают суть предусмотренных законом прав и обязанностей по возможности взыскания размера причиненного имущественного вреда, материальных затрат на лечение, возможности и порядка взыскания морального вреда. Не разъясняется, в чем конкретно выражается роль гражданских истцов по доказыванию заявленных гражданских исков: как практически доказать заявленные требования, какие документы необходимо представить следствию и суду и пр.
В подтверждение этого приведен ряд примеров. Вот один из них. Дело по обвинению А.П. Кийко в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 264 УК РФ: исковые требования Г.М. Даниловой о возмещении расходов, необходимых для проведения восстановительных ортопедических операций на общую сумму 209 390 рублей, а также о возмещении суммы упущенной выгоды от неквалифицированного управления принадлежащим потерпевшей магазином в размере 201 754 рублей, суд оставил без рассмотрения, признав за гражданским истцом право на удовлетворение гражданского иска и передав вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.