А. А. Мордвинов вспоминал, что после убийства
Распутина все четверо великих княжон «казались притихшими и заметно
подавленными, они сидели тесно прижавшись друг к другу» на диване в одной из
спален, как будто понимая, что Россия пришла в движение, которое скоро станет
неконтролируемым. На грудь Распутину положили иконку, подписанную императором,
императрицей и всеми пятью детьми. Вместе со всей императорской фамилией 21
декабря 1916 года Анастасия присутствовала на отпевании. Над могилой «святого
старца» решено было возвести часовню, однако из-за последующих событий этот
замысел не был реализован.
.4 Первая мировая война
По воспоминаниям современников, вслед за матерью и старшими сёстрами, Анастасия горько рыдала в день объявления Первой мировой войны.
В день четырнадцатилетия по традиции каждая из дочерей императора становилась почётным командиром одного из российских полков. В 1901 году, после её рождения, имя св. Анастасии Узоразрешительницы в честь княжны получил Каспийский 148-й пехотный полк. Свой полковой праздник он стал отмечать 22 декабря, в день святой. Полковая церковь была возведена в Петергофе архитектором Михаилом Фёдоровичем Вержбицким. В 14 младшая дочь императора стала его почётным командиром (полковником), о чём Николай сделал соответствующую запись в своём дневнике. Отныне полк стал официально именоваться 148-й Каспийский Её императорского высочества великой княжны Анастасии пехотный полк.
Во время войны императрица отдала под госпитальные помещения многие из дворцовых комнат. Старшие сёстры Ольга и Татьяна вместе с матерью стали сёстрами милосердия; Мария и Анастасия, как слишком юные для такой тяжёлой работы, стали патронессами госпиталя. Обе сестры отдавали собственные деньги на закупку лекарств, читали раненым вслух, вязали им вещи, играли в карты и в шашки, писали под их диктовку письма домой, и по вечерам развлекали телефонными разговорами, шили бельё, готовили бинты и корпию.
«Сегодня я сидела рядом с нашим солдатом и учила его читать, ему это очень нравится, - отмечала Анастасия Николаевна. - Он стал учиться читать и писать здесь, в госпитале. Двое несчастных умерли, а ещё вчера мы сидели рядом с ними.»
Мария и Анастасия давали раненым концерты и всеми силами старались отвлечь их от тяжёлых мыслей. Дни напролет они проводили в госпитале, неохотно отрываясь от работы ради уроков. Анастасия до конца своей жизни вспоминала об этих днях:
«Мне помнится как мы давным-давно посещали
госпиталь. Надеюсь, все наши раненые в конечном итоге остались живы. Почти всех
потом увезли из Царского села. Ты помнишь Луканова? Он был так несчастен, и так
любезен одновременно, и всегда играл как ребёнок с нашими браслетами. Его
визитная карточка осталась в моем альбоме, но сам альбом, к сожалению, остался
в Царском. Сейчас я в спальне, пишу на столе, а на нем стоят фотографии нашего
любимого госпиталя. Знаешь, это было чудесное время, когда мы посещали
госпиталь. Мы часто вспоминаем об этом, и наших вечерних разговорах по телефону
и обо всём прочем…»
.5 Под домашним арестом
По воспоминаниям Лили Ден (Юлии Александровны фон Ден), близкой подруги Александры Фёдоровны, в феврале 1917 года, в самый разгар революции, дети один за другим заболели корью. Анастасия слегла последней, когда царскосельский дворец уже окружали восставшие войска. Царь был в это время в ставке главнокомандующего, в Могилеве, во дворце оставались только императрица с детьми.
В ночь на 2 марта 1917 года Лили Ден оставалась ночевать во дворце, в Малиновой комнате, вместе с великой княжной Анастасией. Детям, чтобы они не волновались, объясняли, что войска, окружившие дворец, и далёкие выстрелы - результат проводимых учений. Александра Фёдоровна предполагала «скрывать от них правду так долго, как только будет возможно».
В среду, 8 марта, во дворце появился граф Павел Бенкендорф с сообщением, что Временное правительство приняло решение подвергнуть императорскую семью домашнему аресту в Царском селе. Было предложено составить список людей, желающих остаться с ними. Лили Ден немедленно предложила свои услуги.
марта об отречении отца сообщили детям. Через несколько дней вернулся Николай. Жизнь под домашним арестом оказалась достаточно сносной. Пришлось уменьшить количество блюд во время обеда, так как меню царской семьи время от времени оглашалось публично, и не стоило давать лишний повод для провоцирования и без того разъярённой толпы. Любопытные часто смотрели сквозь прутья ограды, как семья гуляет по парку и иногда встречали её свистом и руганью, так что прогулки пришлось сократить.
июня 1917 года решено было побрить девочкам головы, так как волосы у них выпадали из-за стойко державшейся температуры и сильных лекарств. Алексей настоял, чтобы его побрили тоже, вызвал тем самым крайнее неудовольствие у матери.
Несмотря ни на что, образование детей продолжалось. Весь процесс возглавил Жийяр, преподаватель французского; сам Николай учил детей географии и истории; баронесса Буксгевден взяла на себя уроки английского и музыки; мадемуазель Шнайдер преподавала арифметику; графиня Гендрикова - рисование; доктор Евгений Сергеевич Боткин - русский язык; Александра Федоровна - Закон Божий.
Старшая, Ольга, несмотря на то, что её образование было закончено, часто присутствовала на уроках и много читала, совершенствуясь в том, что было уже усвоено.
В это время была ещё надежда для семьи бывшего царя уехать за границу; но Георг V, чья популярность среди подданных стремительно падала, решил не рисковать и предпочёл принести в жертву царскую семью, вызвав тем самым шок в собственном кабинете министров.
В конечном итоге Временное правительство приняло
решение о переводе семьи бывшего царя в Тобольск. В последний день перед
отъездом они успели попрощаться со слугами, в последний раз посетить любимые
места в парке, пруды, острова. Алексей записал в своём дневнике, что в этот
день умудрился столкнуть в воду старшую сестру Ольгу. 12 августа 1917 года
поезд под флагом японской миссии Красного Креста в строжайшей тайне отбыл с
запасного пути.
.6 Тобольск
августа на пароходе «Русь» императорская семья прибыла в Тобольск. Дом, предназначенный для них, ещё не был окончательно готов, потому первые восемь дней они провели на пароходе.
Наконец под конвоем, императорская семья была доставлена в двухэтажный губернаторский особняк, где им отныне предстояло жить. Девочкам отвели угловую спальню на втором этаже, где они разместились все на тех же армейских койках, захваченных из Александровского дворца. Анастасия дополнительно украсила свой угол любимыми фотографиями и рисунками.
Жизнь в губернаторском особняке была достаточно однообразной; главное развлечение - наблюдать за прохожими из окна. С 9:00 до 11:00 - уроки. Часовой перерыв на прогулку вместе с отцом. Вновь уроки с 12:00 до 13:00. Обед. С 14:00 до 16:00 прогулки и немудрёные развлечения вроде домашних спектаклей, или зимой - катания с собственноручно выстроенной горки. Анастасия, по собственным словам, с увлечением заготавливала дрова и шила. Далее по расписанию следовали вечерняя служба и отход ко сну.
В сентябре им позволили выходить в ближайшую церковь к утренней службе. Опять же, солдаты образовывали живой коридор вплоть до самых церковных дверей. Отношение местных жителей к царской семье было скорее благожелательным.
Неожиданно Анастасия стала набирать вес, причём процесс шёл достаточно быстрыми темпами, так что даже императрица, беспокоясь, писала подруге:
«Анастасия к отчаянию своему растолстела и видом своим в точности напоминает Марию несколько лет назад - такая же огромная талия и короткие ноги… Будем надеяться, с возрастом это пройдет…»
«Ужасно хорошо устроили иконостас к Пасхе, всё в ёлке, как и полагается здесь, и цветы. Снимались мы, надеюсь выйдет. Я продолжаю рисовать, говорят - не дурно, очень приятно. Качались на качелях, вот когда я падала, такое было замечательное падение!.. да уж! Я столько раз вчера рассказывала сёстрам, что им уже надоело, но я могу ещё массу раз рассказывать, хотя уже некому. Вообще мне вагон вещей рассказать Вам и тебе. Мой Джимми проснулся и кашляет, поэтому сидит дома, шлем поклоны. Вот была погода! Прямо кричать можно было от приятности. Я больше всех загорела, как ни странно, прямо акробатка! А эти дни скучные и некрасивые, холодно, и мы сегодня утром померзли, хотя домой конечно не шли… Очень извиняюсь, забыла Вас Всех моих любимых поздравить с праздниками, целую не три, а массу раз Всех. Все тебя душка очень благодарят за письмо.»
писала она сестре Марии в пасхальную неделю 1917 года.
«Эти дни у нас почти всё время солнце, и уже начинает греть, так приятно! Стараемся поэтому больше быть на воздухе. - С горы мы больше не катаемся (хотя она ещё стоит), так как её испортили и прокопали поперёк канаву, для того, чтобы мы не ездили, ну, и пусть; кажется на этом пока успокоились, так как уже давно она многим кажется мозолила глаза. Ужасно глупо и слабо, правда. - Ну, а мы теперь нашли себе новое занятие. Пилим, рубим и колем дрова, это полезно и очень весело работать. Уже выходит довольно хорошо. И этим мы ещё многим помогаем, а нам это развлечение. Чистим ещё дорожки и подъезд, превратились в дворников. - Пока я ещё не обратилась в слона, но это ещё может быть в скором будущем, уж не знаю почему вдруг, может быть мало движений, хотя не знаю. - Извиняюсь за ужасный почерк, что-то рука плохо двигается. Мы все на этой неделе говеем и сами поем у нас дома. Были в церкви, наконец. И причаститься тоже можно будет там. - Ну, а как Вы все поживаете и что поделываете. Особенного у нас ничего нет, что можно написать. Теперь надо кончать, так как сейчас мы пойдем на наш двор, работать и т. п. - Все Тебя крепко обнимают и я тоже и всех остальных тоже. Всего хорошего, Тётя душка.»
это строки из другого письма, адресованного
великой княгине Ксении Александровне.
.7 Екатеринбург
В апреле 1918 года Президиум Всероссийского Центрального исполнительного комитета четвёртого созыва принял решение о переводе бывшего царя в Москву с целью суда над ним. После долгих колебаний, Александра решилась сопровождать мужа, «для помощи» с ней должна была уехать Мария.
Остальные должны были дожидаться их в Тобольске, в обязанности Ольги входило заботиться о больном брате, Татьяны - вести домашнее хозяйство, Анастасии - «всех развлекать». Впрочем, в начале с развлечением обстояло туго, в последнюю ночь перед отъездом никто не сомкнул глаз, и когда наконец утром, к порогу были поданы крестьянские подводы для царя, царицы и сопровождающих, три девочки - «три фигуры в сером» со слезами провожали уезжавших до самых ворот.
В опустевшем доме жизнь продолжалась медленно и печально. Гадали по книгам, читали друг другу вслух, гуляли. Анастасия по-прежнему качалась на качелях, рисовала и играла с больным братом. По воспоминаниям Глеба Боткина, сына лейб-медика, погибшего вместе с царской семьей, однажды он увидел Анастасию в окне, и поклонился ей, но охрана немедля прогнала его прочь, угрожая стрелять, если он посмеет подойти так близко ещё раз.
мая 1918 года стало ясно, что по какой-то причине, отъезд бывшего царя в Москву был отменен и вместо этого Николай, Александра и Мария вынуждены были остановиться в доме инженера Ипатьева в Екатеринбурге, реквизированном новой властью специально для того, чтобы разместить царскую фамилию. В письме, помеченном этой датой, императрица наказывала дочерям «правильно распорядиться медикаментами» - под этим словом подразумевались драгоценности, которые удалось спрятать и захватить с собой. Под руководством старшей сестры Татьяны, Анастасия зашила оставшиеся у неё украшения в корсет платья - при удачном стечении обстоятельств предполагалось за них выкупить себе путь к спасению.
мая наконец было решено, что оставшиеся дочери и Алексей, к тому времени достаточно окрепший, присоединятся к родителям и Марии в доме Ипатьева в Екатеринбурге. На следующий день, 20 мая все четверо сели вновь на пароход «Русь», доставивший их в Тюмень. По воспоминаниям очевидцев, девочек везли в закрытых на ключ каютах, Алексей ехал вместе со своим денщиком по фамилии Нагорный, доступ к ним в каюту был запрещён даже для врача.
мая пароход прибыл в Тюмень, и далее на специальном поезде четверых детей доставили в Екатеринбург. Анастасия сохраняла при этом отличное расположение духа, в письме, рассказывающем о поездке, слышатся нотки юмора:
«Мой дорогой друг,
расскажу тебе, как мы ехали. Мы вышли рано утром, потом сели в поезд и я заснула, а вслед за мной все остальные. Мы все очень устали, потому что не спали до этого целую ночь. Первый день было очень душно и пыльно, и приходилось на каждой станции задергивать занавески, чтобы нас никто не мог видеть. Однажды вечером я выглянула, когда мы остановились у маленького дома, станции там не было, и можно было смотреть наружу. Ко мне подошел маленький мальчик, и попросил: «Дядя, дай газету, если у тебя найдется». Я сказала: «Я не дядя, а тётя, и газеты у меня нет». Я сначала не поняла, почему он решил, что я «дядя», а потом вспомнила, что волосы у меня были коротко острижены и вместе с солдатами, которые нас сопровождали, мы долго смеялись над этой историей. Вообще, в пути было много забавного, и если будет время, я расскажу тебе о путешествии с начала и до конца. Прощай, не забывай меня. Все тебя целуют.
Твоя Анастасия.»
мая в 9 часов утра поезд прибыл в Екатеринбург. Здесь от детей удалили прибывших вместе с ними преподавателя французского языка Жийяра, матроса Нагорного и фрейлин. К поезду были поданы экипажи и в 11 часов утра Ольга, Татьяна, Анастасия и Алексей были наконец доставлены в дом инженера Ипатьева.
Жизнь в доме особого назначения» была однообразна, скучна - но не более того. Подъём в 9 часов, завтрак. В 2.30 - обед, в 5 - полуденный чай и ужин в 8. Спать семья ложилась в 10.30 вечера. Анастасия вместе с сёстрами шила, гуляла по саду, играла в карты и читала матери вслух духовные издания. Немного позже девочек обучили печь хлеб и они с увлечением отдавались этому занятию.
Во вторник 18 июня 1918 года, Анастасия
отпраздновала свой последний, 17-й день рождения. Погода в тот день стояла
отличная, только к вечеру разразилась небольшая гроза. Цвели сирень и медуница.
Девочки испекли хлеб, затем Алексея вывезли в сад, и вся семья присоединилась к
нему. В 8 вечера поужинали, сыграли несколько партий в карты. Спать легли в
обычное время, в 10.30 вечера.
.8 Расстрел
Официально считается, что решение о расстреле царской семьи было окончательно принято Уральским советом 16 июля в связи с возможностью сдачи города белогвардейским войскам и якобы обнаружившемуся заговору о спасении царской семьи. В ночь с 16 на 17 июля в 23 часа 30 минут два особоуполномоченных от Уралсовета вручили письменный приказ о расстреле командиру отряда охраны П. З. Ермакову и коменданту дома комиссару Чрезвычайной следственной комиссии Я. М. Юровскому. После краткого спора о способе исполнения казни, царскую семью разбудили и под предлогом возможной перестрелки и опасности быть убитыми отрикошетившими от стен пулями, предложили спуститься в угловую полуподвальную комнату.
Согласно отчёту Якова Юровского, Романовы до последнего момента ни о чём не подозревали. В подвал по требованию Я. М. Юровского были принесены стулья, на которые села императрица и Николай с сыном на руках. Анастасия вместе с сёстрами стояла позади. Сёстры принесли с собой несколько сумочек, Анастасия захватила также любимую собачку Джимми, сопровождавшую её во всё время ссылки.
Существуют сведения, что после первого залпа Татьяна, Мария и Анастасия остались живы, их спасли драгоценности, зашитые в корсеты платьев. Позже допрошенные следователем Соколовым свидетели показали, что из царских дочерей Анастасия дольше всех сопротивлялась смерти, уже раненую её «пришлось» добивать штыками и прикладами. По материалам, обнаруженным историком Эдвардом Радзинским, дольше всех живой оставалась Анна Демидова, прислуга Александры, которой удалось защитить себя подушкой, наполненной драгоценностями.
Вместе с трупами родных тело Анастасии завернули
в простыни, снятые с кроватей великих княжон, и вывезли в урочище Четыре Брата
для захоронения. Там трупы, обезобразив до полной неузнаваемости ударами
прикладов и серной кислотой, сбросили в одну из старых шахт. Позже следователь
Соколов обнаружил здесь труп собачки Ортино. После расстрела в комнате великих
княжон был найден последний рисунок, сделанный рукой Анастасии, - качели между
двух берёз.