Данное Решение суда автор работы считает законным и обоснованным, поскольку сделка, совершенная между приобретателями земельного участка, необходимо более полно исследовать вопрос о первом приобретении земельного участка на незаконных основаниях. Происходит противоречие, которое выражается в следующем: признание сделки купли-продажи земельного участка недействительно на основании правдивых записей в ЕГРН между последующими собственниками. В данном случае пороки в самой сделке отсутствуют, также нет пороков в правоотношениях между гражданскими лицами. Следовательно, сделка действительна, соответствует нормам ст. 153 ГК РФ и применение двойной реституции невозможно. Конечный собственник понес материальные расходы, к примеру, на благоустройство участка. Возникает вопрос, кто будет возмещать понесенные расходы конечным собственником и будут ли они возмещены при применении двойной реституции к недействительной сделке?
Необходимо установить обязанность по доказыванию умысла между первым собственником, последующими собственниками и конечным приобретателем-собственником, в случаях, когда право собственности переходило по цепочки более трех раз. Установить согласованность действий между всеми участниками цепочки. В противном случае применять правило двойной реституции к недействительной сделке невозможно [15].
Исходя из вышеизложенного, автор предлагает внести в действующее законодательство, следующее: необходимо дополнить п.2 ст. 167 ГК РФ тем, что «если оказана только часть услуги, и стоимость невозможно оценить обособленно от всей услуги по договору и не представляется возможным выделить эту часть услуги, то возместить стоимость всей услуги по договору».
В ст. 169 ГК РФ внести комментарий о том, что «если спорное имущество, полученное первым собственником на незаконных снованиях и далее перепродано это имущество следующим покупателям и так далее более двух раз, для применения последствий ст. 167 ГК РФ необходимо доказать умысел конечного покупателя».
Подводя итог, можно заключить, что дисциплина договорных отношений должна быть жестко регламентирована на законодательном уровне.
3.2 Анализ правоприменительной практики признания гражданско-правовых сделок недействительными
Судебная практика по признанию сделки недействительной обширна и многообразна. Это объясняется тем, что институт недействительности сделок является межотраслевым институтом.
Анализ судебной практики показал, что распространены судебные иски по признанию недействительным договора дарения, договора купли-продажи недвижимости, завещания.
При проведении анализа судебной практики, можно заметить, что самым распространенным основанием для признания сделок (договоров) недействительными является статья 168 ГК РФ.
По делу № 2-703/2018 [16] Березовским городским судом Свердловской области было вынесено решение № 2-703/2018 2-703/2018~М-552/2018 М- 552/2018 от 11 сентября 2018 г. В данном решении суда суд, рассмотрев материалы дела, пришёл к выводу, что договоры купли-продажи земельных участков были заключены с нарушением требований закона, так как ответчик по делу, продавая истцу земельный участок, не имел на это законных оснований, в силу того, что регистрация права собственности на данный участок была получена преступным путем, о чем было установлено ранее приговором суда. Суд так же указал, что требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.
Рассматривая дело № 2-945/2018 [16], где истец обратился в суд с заявлением, что после смерти дочери ее муж Калугин А.В. продал земельный участок вместе с домом, хотя эта недвижимость была включена в наследственную массу, и он как наследник первой очереди тоже имел на нее право, можно сказать сделка купли -продажи недвижимости в период, когда в отношении данной недвижимости шел судебный спор, может быть признана судом недействительной по основанию ст. 168 ГК РФ. В данном случае ответчик должен был осознавать, что на доли в общей долевой собственности на спорные жилой дом и земельный участок мог претендовать ответчик, поэтому заключая договоры купли-продажи недвижимого имущества ответчик нарушил имущественные права истца. При этом суды отказывают покупателю имущества в предоставлении защиты как добросовестному приобретателю, как, например, в указанном деле.
Процесс и предмет доказывания по делам указанной категории имеет определенные сложности. Суд должен проанализировать как мнимость сделки, то есть установить отсутствие соответствующих ей правовых последствий, а также, в качестве отдельного основания для оспаривания, дать правовую оценку обстоятельствам, свидетельствующим о злоупотреблении правом. Поэтому судебная практика показывает, что признание сделки недействительной поданному основанию несет существенные правовые риски, так как приводит к широкому усмотрению при оценке поведения сторон. Также стоит обращать внимание на то, что статья 168 ГК РФ содержит лишь общие положения отнесения сделки, не соответствующей требованиям закона, к ничтожной, что требует конкретизации: какие именно положения действующего законодательства нарушает сделка, что позволило бы сделать вывод о ее ничтожности.
Исходя из анализа судебной практики, частым основанием для признания сделки недействительной является ст. 178 ГК РФ, ст. 177ГК РФ, ст. 179 ГК РФ. Данные статьи на практике являются труднодоказуемыми.
В Ленинском районном суде города Екатеринбурга рассматривалось дело № 2-5842/2017 [16], в котором истец пытался признать договор дарения квартиры недействительным на основании ст.177 ГК РФ. Как оказалось, в момент заключения договора он не мог осознавать правовые последствия и характер совершаемой сделки, был неспособным понимать значение своих действий и руководить ими, так как накануне перенес инсульт. Исследовав доказательства и выслушав объяснения лиц, суд удовлетворил требования истца. В данном деле истец смог предоставить свидетелей и документы о том, что он был невменяем на момент заключения сделки.
Но часто встречаются дела, в которых истец не может предоставить свидетельства своей невменяемости или что он совершал под влиянием обмана и заблуждения. Примером может послужить решение суда № 2-4483/2018 2-4483/2018~М-1999/2018 М-1999/2018 от 17 сентября 2018 г. по делу № 2-4483/2018, где истец пытался доказать, что заключил договор дарения под влиянием заблуждения, ссылаясь на то, что думала, что подписывает документы на приватизацию квартиры [16]. В момент подписания договора, истец был без очков, документ, который подписал, он не прочитал. О подписании именно договора дарения, истцу стало известно в мае 2017 после обнаружения оспариваемого договора дарения. В данном деле доводы истца о том, что у него плохое зрение, медицинскими документами, свидетельствующими о его состоянии здоровья именно на дату совершения сделки, не были подтверждены. Суд оставил требования истца неудовлетворенными.
Таким образом, чтобы признать сделку недействительной по ст. 178 ГК РФ, суду необходимо устанавливать, что заблуждение было настолько серьезным, что договор не был бы заключен заблуждавшейся стороной, если бы она знала о реальном положении дел (п. 1 ст. 178 ГК РФ). При этом сам факт заблуждения и его существенный характер должны быть абсолютно очевидны. Можно сделать вывод, что такая сдержанность судов в применении доктрины заблуждения может значительно снизить риск судебной ошибки и желания к недобросовестному оспариванию вполне нормальных сделок.
Как показала судебная практика, где основаниями для недействительности сделки является ст. 178 ГК РФ, если дело оказалось в суде, то заинтересованная в оспаривании договора сторона будет иметь стимулы искажать реальные факты, спекулятивно заявляя о заблуждении, что, в свою очередь, может создать стимулы к недобросовестному оспариванию договоров, при заключении которых не было никакой ошибки.
Так в Качканарском районом суде Свердловской области рассматривалось дело № 2-470/2018. Истец обратилась с иском к Шулаевой К.В. о признании договора купли-продажи земельного участка недействительным [16]. Истец купила у ответчика земельный участок с расположенным на нем домом. После оформления прав собственности она обнаружила, что в договоре купли-продажи как объект продажи указан только земельный участок. Так же она заметила множество недостатков садовый дом в ненадлежащем состоянии. На основании этого она пришла к выводу, что такой сад должен стоить дешевле. Истец обратилась к продавцу с вопросом о снижении покупной цены земельного участка, на что продавец ей ответил отказом. В судебном заседании Путинцева утверждала, что была введена в заблуждение, была уверена, что покупает дом с земельным участком. Договор купли-продажи она не читала, так как доверяла продавцу. Шулаева требования истца не признала. Истец собственноручно подписала договор купли-продажи, все условия договора были согласованы, истцу было разъяснено, что садовый дом не указывается в договоре купли-продажи, поскольку право собственности на него не зарегистрировано, разъяснялось, что можно оформить садовый дом на себя, после оформления земельного участка. Истца устраивало такое положение вещей, более того она торопила ответчика в совершении сделки, поскольку начинался садово-огородный сезон. Уже после регистрации сделки стали поступать ответчику претензии не от истца, а от ее родственников по поводу покупной цены.
Выслушав доводы сторон суд пришел к мнению в удовлетворении иска Путинцевой к Шулаевой о признании договора купли-продажи земельного участка недействительным отказать.
При применении ст. 178 и ст. 177 ГК РФ в судах сталкиваются с трудностями при признании завещания недействительным, либо с доказыванием договора дарения недействительным, если даритель умер.
Козельским районным судом Калужской области было рассмотрено дело № 2-1-380/2018 по исковому заявлению Кузнецова В.В. к Кузнецову И.Г., Кузнецову М.Г. о признании завещания недействительным [16]. Из материалов дела следует, что истец Кузнецов В.В. приходится сыном наследодателю Кузнецову В.Г., а ответчики Кузнецов И.Г., Кузнецов М.Г. внуки наследодателя. Кузнецов В.В. утверждал, что наследодатель страдал психическим расстройством, которое лишало его способности адекватно воспринимать окружающую действительность, отдавать отчет своим действиям и руководить своими поступкам, поэтому считает, что составленное отцом завещание не соответствует требованиям статей 21, 168, 1118 ГК РФ или ст. 177 ГК РФ. Судом по делу назначалась посмертная судебно-психиатрическая экспертиза в отношении Кузнецова В.Г. Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов, комиссия пришла к заключению, что в материалах гражданского дела нет данных которые бы свидетельствовали о наличии у Кузнецова В.Г. каких- либо психических расстройств в юридически значимый период, которые могли бы оказать существенное влияние на его волеизъявление и поэтому он мог понимать значение своих действий и руководить ими при оформлении завещания. Выслушав истца, его представителя, ответчика, допросив свидетелей, исследовав письменные доказательства по делу, суд вынес решение требования истца отклонить, поскольку им не было представлено доказательств наличия наследодателя каких-либо психических нарушений до, в момент и после составления завещания, способных повлиять на свободу волеизъявления.
В Верх-Исетский районный суд города Екатеринбурга обратился Казаков А.В. с иском к Туковой Е.А. о признании договора дарения двухкомнатной квартиры недействительным [16]. Его мать заключила договор дарения с Туковой Е.А., которая долгое время ухаживала за ней. Как утверждает истец, Казакова Н.П. -- мать, страдала алкоголизмом, перенесла инсульт и была психически неуравновешенной. Поэтому он считает, что на момент подписания договора она не способна была руководить своими действиями. По ходатайству истца была назначена по делу посмертная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, которая показала, что данных о повышенной внушаемости, признаках пассивно -подчиняемого поведения, каком-либо выраженном эмоциональном состоянии у Казаковой Н.П. на период подписания сделки определить невозможно. Таким образом, суд вынес решение по делу № 2-11002/2016 требования истца отклонить.
Анализируя судебные разбирательства данной категории, можно сказать, что применение ст.177 ГК РФ может быть осуществлено при возникновении спора лишь посредством посмертной судебно-психиатрической экспертизы. Однако эксперты могут привести не совсем однозначные формулировки и сделать неоднозначные выводы. Например, с наибольшей долей вероятности можно предполагать, а не указать категоричные выводы, либо наоборот, указать на невозможность оценить психическое состояние в виду нехватки медицинской документации и иных сведений, которые позволили бы восстановить полную картину психического здоровья завещателя в спорный период. Так же для рассмотрения таких дел в суде необходимо очень тщательно готовить доказательственную базу (фактические данные и сведения о завещателе либо дарителе, а именно карта амбулаторного больного, истории болезни из стационаров, карты вызова бригад скорой помощи к завещателю либо дарителю в спорный период).
Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что институт недействительности сделок имеет ряд проблем.
Одной из правовых проблем признания сделки недействительной является применение ст.168 ГК РФ. Это объясняется тем, что ст.168 ГК РФ не содержит конкретного условия, несоответствие сделки которому является основанием для признания ее недействительным, а устанавливает лишь общее основание для признания сделок недействительным. В данной статье сказано, что оспоримая сделка -- сделка, нарушающая требования закона или иных правовых актов, а ничтожна та сделка, которая не соответствует требованию закона и иных правовых актов и при этом посягает на публичный интерес либо на права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Но если рассуждать логически, любое требования закона направлено на защиту публичных интересов либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, то есть сделка, нарушающая требования закона, уже сама по себе является ничтожной. Так же в статье нет четкого определения публичный интерес, поэтому любое действие можно связать с публичным интересом, тем самым признав сделку ничтожной.