Теоретическая необоснованность мягких эссенциалистских позиций сменяется апокалипсическим тоном в крайних консервативных позициях. Так, например, российский философ В. А. Кутырёв говорит о конце человека, идеолог традиционализма А. Г. Дугин -- о постчеловеке.
В. А. Кутырёв в духе хайдеггеровской философии рассматривает развитие цивилизации как движение от мифа к Логосу, а далее -- к матезису, т. е. к калькулируемой рациональности, превосходящей возможности человеческого разума и порождающей искусственный интеллект (соотношение технического и культурного мы рассматривали в статье [8]). Но в отличие от Хайдеггера, видящего в технике как опасное, так и спасительное, российский философ называет современный этап развития культуры постчеловеческой стадией цивилизации, а путь, на котором человек превратился просто в средство для развития технологий, трансформировав (т. е., согласно его пониманию, убив) Живое Слово (Логос) в рацио, считает гибельным. Идея улучшения человека кажется В. А. Кутырёву ложной и ужасающей, грозящей ликвидацией человечества:
Идея усовершенствования стала исходной формой ложного сознания = соблазна = искушения = совращения, оправдывающего манипуляции атрибутивными свойствами = сущностью = идентичностью = «природой» человека, т. е. самим его существованием, возможности для которых открылись в связи с последними достижениями технонауки [5, c. 171].
Отказ от собственной природы, разрушение атрибутов человеческой идентичности, постепенное превращение человека в машинный и цифровой аналог видятся автору «антропологической катастрофой», «апокалипсисом», «концом света», но в глазах техницистски настроенных людей, движущихся к совершенствованию, т. е. трансгуманистов, -- прогрессом и движением к высшему благу: «Смерть выдается за некую “Новую жизнь”. Или “Нового человека”» [5, c. 177] Человеческую природу В. А. Кутырёв, рассуждая в эс- сенциалистском ключе, понимает как связанную со языком, смыслом, словом, этносом, полом, телесностью, духовностью, религией, моралью, личностью, интерпретирующим мышлением. Человеческому противостоит Постчеловеческое -- формальное мышление, матезис, дигитальная запись, информация, исчисление. Постчеловек -- мыслящий зомби, не осознающий себя, живущий реализацией запрограммированных потребностей. В консервативном стиле В. А. Кутырёв подводит итог своим размышлениям: «Или мы останемся такими, какие есть, или нас не будет» [5, с. 179-183].
Таким образом, важным лейтмотивом, объединяющим различные критические аргументы против биотехнического улучшения человека, является идея неизменности человеческой природы. Эта идея носит религиозный и метафизический характер и противопоставляется идее принципиального изменения человека, превращения его в сверхчеловека, постчеловека, трансчеловека, либо идее возможных мутаций и создания гибридов, промежуточных стадий человека и представителей других видов.
Борьба за определение того, что такое человек, в чем заключается его природа, ведется отнюдь не в философском поле, а выходит за его пределы в широкое политико-социальное поле общественных дискуссий, поскольку в данных дискуссиях задействованы интересы государств, общественных групп, религиозных и научных институтов, медицинских организаций, фармацевтических корпораций, технических специалистов, а также отдельных политических и идеологических акторов.
Именно так, в контексте острой политической, культурной и идеологической борьбы воспринимают проблему сохранения человеческой природы авторы доклада «После человека» Русской экспертной школы, которые пишут об идеологии трансгуманизма, употребляя термин «постчеловек» [6]. Понятие «постчеловек» является расплывчатым, неопределенным, словно бы тот, кого оно именует, уже заранее готов к различного рода улучшениям своей природы или уже обрел их:
Предполагается, что в этом состоянии человек (в данном случае более уместно использовать термины трансгуманизма «трансчеловек» или «постчеловек») будет способен свободно модифицировать свое тело до некоего совершенного состояния, получит возможность существовать неограниченно долго, существовать без тела вообще или управлять множеством тел [6, с. 9].
Идеология трансгуманизма является антирелигиозной, секулярной, она была бы невозможна без возникшего в эпоху Возрождения гуманизма, развитого в эпоху Просвещения обоснования того, что человек является последней реальностью, не нуждающейся в более высшей реальности, Божественной. Трансгуманизм, пришедший на смену светскому гуманизму, разрушает его основу -- представление о целостности индивида, сводя его к различным «элементам индентичности, личинам и т. п.» [6, с. 19-20, 25]. Базовых, универсальных свойств и определений такого субъекта, способного быть подвергнутым бесконечному улучшению и оптимизации, не остается. Вопрос о природе человека в рамках трансгуманистических утопий снимается. Трансгуманистический субъект видоизменяется в зависимости от потребностей своего потребления и требований производителей товаров и услуг, создающих и контролирующих огромный рынок трансгуманистических товаров и услуг [6, с. 28]. Авторы доклада «После человека» сравнивают потребление с квази- религиозной практикой:
Символика корпораций, производящих электронные устройства, автомобили, предметы ежедневного пользования, вызывает во многих людях чувства, сопоставимые по своей интенсивности с религиозными. Потребление не только удовлетворяет человеческое самолюбие, но и несет в себе смысл жизни [6, с. 29].
Потребление заменяет постчеловеку религию, наполняя жизнь смыслами и переживаниями в рамках одномерного, пластичного, имманентного мира, в котором отсутствует любая трансцендентность и который изменяется под влиянием технологического прогресса, а «катализатором спроса на технологии» служит трансгуманизм [6, с. 31].
Консервативная критика идеи биотехнологического улучшения человека, выраженной в трансгуманизме, нацелена не только на моменты антирелигиозного понимания постчеловека и мира потребления, но и на то, каким образом происходит процесс этого улучшения. Христианство говорит об улучшении человека, но понимает последнее как спасение, преображение, как возвращение к райскому образу человека и мира. На пути спасения важную роль играет не внешняя сторона человека, его вид и возможности, а внутренняя, сущностная сторона как средоточие его личности, которая исправляется нравственными усилиями, преодолением себя. В трансгуманизме изменению внутренней стороны человека (говоря этическими терминами, метанойе) не придается центрального значения, а на первое место выдвигается изменение внешнего вида, формы, легко трансформирующегося с помощью внешнего технологического вмешательства. Такой приоритет формы над содержанием может пониматься как язычество [6, с. 31], а создание постчеловека, свободного от внутреннего противоречия формы (вида, статуса) и содержания (нравственности, духовного развития), изготовление «райского, идеального образа человека» -- как признаки иконоборчества [6, с. 38]. Согласно христианской мысли, после грехопадения согласовать форму и содержание человеческой личности, внешнее и внутреннее, возможно только через нравственный акт самого человека, который принципиально не техничен и не управляем, а свободен.
Не только конструирование, но и превозношение идеалов человеческого тела и человеческой природы самих по себе, в отрыве от идеалов божественных, с христианской точки зрения уже является иконоборчеством -- отрицанием собственно божественного начала в человеческом образе [6, с. 38-39].
Не совершая усилий по преобразованию своей природы, человек не может достичь совершенствования -- только лишь изменения, расширения своих навыков и возможностей. В этом различие трансгуманистических биотехнических улучшений и нравственных усилий, таким образом, можно признать вслед за авторами доклада «После человека», что «трансгуманизм не совершенствует человеческую природу» [6, с. 46], а лишь внешним технологическим образом фрагментарно изменяет тело человека и окружающую его среду. Такой путь приводит к нравственному упадку человека, поскольку делает излишним свободные, не обусловленные извне усилия человеческой личности. Неверное понимание человеческой природы как доброй и нуждающейся в том, чтобы быть дополненной, но не в корне преобразованной, приводит к тому, что борьба с грехами отодвигается в сторону перед желанием человека сделать себя лучше и технологичнее, возвыситься над болезнями, невзгодами и обстоятельствами, но реально не делает человека лучше в нравственном смысле, добрее, счастливее и свободнее от недостатков, имеющих греховную природу, согласно христианской догматике.
Подводя итог нашим рассуждениям, можно сказать, что консервативное, опирающееся на религиозный дискурс отношение к идее биотехнологического улучшения человека является резко отрицательным, а само использование технологий в деле изменения природы человека признается консервативными мыслителями пагубным, ведущим к разрушению природы человека, основанной на нерушимой связи с Божественным началом и в силу этой связи обладающей возможностями самосовершенствования.
Литература
1. Аристотель. Никомахова этика // Аристотель. Соч.: в 4 т. -- М.: Мысль, 1983. -- Т. 4.
2. Достоевский Ф. М. Сон смешного человека // Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: в 30 т. -- Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1983. -- Т. 25: Дневник писателя за 1877. Январь -- август.
3. Каас Л. Р. Нестареющие тела, счастливые души: Биотехнологии в погоне за совершенством // Вызов познанию: Стратегии развития науки в современном мире. -- М.: Наука, 2004. -- С. 282-308.
4. Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Кант И. Соч.: в 6 т. -- М.: Мысль, 1966. -- Т. 6.
5. Кутырёв В. А. Последнее целование. Человек как традиция. -- CG6.: Алетейя, 2015. -- 312 с. (Сер. Тела мысли).
6. После человека. Идеология и пропаганда трансгуманизма в современном мире. Доклад. / ред. -- сост. В. А. Щипков. -- М.: Русская экспертная школа, 2018. -- 156 с.
7. Руссо Ж.-Ж. Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми // Руссо Ж.-Ж. Трактаты. М.: Наука, 1969.
8. Ставцева О. И. Кризис цивилизации как господство технического // Глобальный мир: системные сдвиги, вызовы и контуры будущего: XVII Международные Лихачевские научные чтения, 18-20 мая 2017 г. -- СПб.: СП6ГУП, 2017. -- С. 411-412.
9. Фукуяма Ф. Наше постчеловеческое будущее: политические последствия биотехнологий / пер. с англ. М. Б. Левина -- М.: ACT, ЛЮКС, 2004. -- 349 с. (Philosophy).
10. Mobius T. Die Planbarkeit des Glucks -- Dostojewskis Kritik des rationalistischen Menschenbildes der Utopie // Christopher Coenen, Stefan Gammel, Reinhard Heil, Andreas Woyke (Hg.) Die Debatte uber “Human Enhancement”: Historische, philosophische und ethische Aspekte der technologischen Verbesserung des Menschen. -- Transcript Verlag, 2010. -- S. 91-114.
11. Nussbaum M. Die Grenzen der Gerechtigkeit. Behinderung, Nationalitat und Spezieszugehorigkeit. -- Frankfurt a. M.: Suhrkamp, 2014.
12. Ozmen E. The anthropological turn. Uber das schwierige, wandelbare, gleichwohl enge Verhaltnis von Philosophie und Anthropologie // Anthropologie Und Ethik / Julian Nida- Rumelin & Jan-Christoph Heilinger (eds.). -- De Gruyter, 2015. -- S. 19-36.
13. Ozmen E. Bedeutet das “Ende des Menschen” auch das “Ende der Moral”? Zur Renaissance anthropologischer Argumente in der Angewandten Ethik // Studia philosophica. --2013. -- Bd. 72. -- S. 257-270.
14. Sandel M. J. The Case Against Perfection: Ethics in the Age of Genetic Engineering. -- Cambrige: Harvard University Press, 2007.